Это было давно

О. С. МИНОР

Это было давно...

(Воспоминания солдата революции)

Доход от продажи книги поступит в распоряжение Политического Красного Креста в Париже.

Tous droits reserves pour tous les pays.

Copyright by Anastasie Minor.

За несколько месяцев до своей смерти, по поводу предполагавшегося собрания, посвященного дорогой нам памяти члена комитета Политического Красного Креста, Татьяны Самойловны Потаповой, Осип Соломонович Минор, с присущей ему суровой категоричностью горячо убежденного человека, заявил: "Я знаю только один способ чтить память революционера и общественного деятеля, это продолжать то дело, которому он служил-".

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Опубликовано в журнале "Иностранная литература" № 5, 1973

Из рубрики "Авторы этого номера"

Произведения Ж.Сименона неоднократно переводились на русский язык. Сборники его повестей и рассказов вышли в 1960 и 1966 гг. «Иностранная литература» напечатала повести «Бедняков не убивают» (№ 8, 1964), «Поезд из Венеции» (№ 8, 1967), роман «Тюрьма» (№ 8, 1968). В русском переводе вышли также романы «Револьвер Мегрэ», «Братья Рико» и др.

Мы публикуем отрывки из его книги дневниковых записей «Когда я был старым» («Quand j'etais vieux»), вышедшей в 1970 г.

Удивительно интересна и необычна судьба многих ученых России, которые во второй половине XX века познавали тайны атомного ядра, открывали человечеству путь в космос, создавали новые материалы и исследовали глубины клетки. Автору книги — писателю и журналисту Владимиру Губареву — довелось встречаться с научными титанами, беседовать с ними, и ученые делились самым сокровенным. Именно поэтому и появилось в названии книги заветное и интригующее слово — исповеди…

Для широкого круга читателей.

В книге «Мамардашвили за 90 минут» рассказывается о жизни и творчестве замечательного философа XX века Мераба Константиновича Мамардашвили, автора выдающихся работ по теории познания и истории философии.

Евгений Мартынов, автор незабываемых шлягеров 70—80-х годов, по сей день остается кумиром десятков тысяч россиян. Его песни «Лебединая верность», «Яблони в цвету», «Аленушка», «Отчий дом» и многие другие, без сомнения, знают и поют в каждой русской семье. Десять лет назад оборвалась жизнь замечательного музыканта, нашего современника. Но жизнь его прекрасных песен продолжается.

Книга дневников 1926–1927 годов продолжает издание литературного наследия писателя.

Первая книга дневников (1914–1917) вышла в 1991 г., вторая (1918–1919) — в 1994 г., третья (1920–1922) — в 1995 г., четвертая (1923–1925) в 1999 г.

Публикуется впервые.

Данная статья входит в большой цикл статей о всемирно известных пресс-секретарях, внесших значительный вклад в мировую историю. Рассказывая о жизни каждой выдающейся личности, авторы обратятся к интересным материалам их профессиональной деятельности, упомянут основные труды и награды, приведут малоизвестные факты из их личной биографии, творчества.

Каждая статья подробно раскроет всю значимость описанных исторических фигур в жизни и работе известных политиков, бизнесменов и людей искусства.

Данная статья входит в большой цикл статей о всемирно известных пресс-секретарях, внесших значительный вклад в мировую историю. Рассказывая о жизни каждой выдающейся личности, авторы обратятся к интересным материалам их профессиональной деятельности, упомянут основные труды и награды, приведут малоизвестные факты из их личной биографии, творчества.

Каждая статья подробно раскроет всю значимость описанных исторических фигур в жизни и работе известных политиков, бизнесменов и людей искусства.

Настоящий том представляет собой второе издание книги М. М. Пришвина «Дневники. 1923–1925», изданной в 1999 г.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Миронов

БЛОШИHЫЙ ЦИРК

-Hикакого тебе улова... - ворчал старый паук, сидя на своем излюбленном месте в оконной щели и потирая задней лапой изрядно отощавшее брюшко.

-Это точно... - поддакивал второй, поменьше старика и помоложе. Он сидел на соседней паутине чуть пониже. У старого было неважно со слухом и поэтому поддакивать приходилось довольно громко. А приближаться к соплеменнику молодому пауку не хотелось. Hе ровен час, опутает, старый ворчун и сгложет, как муху какую-нибудь. Hо энергия в молодом просто бурлила. Он носился по своим сетям туда-сюда и подпрыгивал от нетерпения, видя, как ночные мотыльки с равнодушными физиономиями пролетают мимо.

Рауль Мир-Хайдаров

Горький напиток счастья

Ретро-повесть

Ирине Варламовой посвящается

Рушану почти пятьдесят. Немало. Помнится, у Фадеева в "Разгроме" вычитал когда-то фразу: "В бане мылся старик сорока с лишним лет"... "Сорока"-- и старик... А тут -- полтинник... Вроде рано еще подводить итоги, но слишком часто одолевает душу грусть, все чаще он простаивает долгие вечера у давно не мытого окна, и странные картины видятся ему в грязном дворе... Иногда ему кажется, что он одновременно пишет, читает и экранизирует какую-то книгу, роман без начала и конца. И вспоминается о многом...

Рауль Мир-Хайдаров

Из Касабланки морем

Он прилетел в Касабланку рано утром на клепаном и переклепанном "Боинге" частной авиакомпании. Страна, в которой Мансур Атаулин работал последние три года, своей авиакомпании пока еще не имела.

В Касабланке он бывал не раз: получал грузы в местном порту, провожал и встречал большие группы специалистов, прибывающих на стройку. Из этого же аэропорта не раз вылетал в Париж, а оттуда на родину, в Москву, на высокие и зачастую неожиданные, совещания.

Рауль Мир-Хайдаров

Налево пойдешь - коня потеряешь

Повесть

Шла вторая половина ноября, но настоящих заморозков еще не было. Ночи стояли темные, малозвездные, светало поздно, и поселок просыпался засветло. Вспыхивали в утренней сутеми то тут, то там бледные огни за стеклами давно не мытых окон. А то вдруг в одном или другом дворе за высокими глинобитными дувалами взлетали высоко в темноту яркие языки пламени -- это первые расторопные хозяйки разжигали тандыр, чтобы порадовать домочадцев горячими лепешками. Разжигали щедро, не скупясь, ибо по осени гузапаей -- сухими стеблями хлопчатника -- был завален каждый двор кишлака. Радостно было видеть буйные всплески огня в темноте, когда контуры двора еще едва-едва различимы, а яблони или какая-нибудь старая орешина в огороде словно спрятались за черной занавесью, да и зябко на улице после теплой постели.