Этико-эстетическое пространство Курносова-Сорокина

Игорь Левшин

Этико-эстетическое пространство Курносова-Сорокина

У этики с эстетикой сложные отношения были всегда и везде. В нашем веке, особенно во второй половине, все запуталось дальше некуда. В махровые времена "крутых" перформансов уже начало казаться, что власть переменилась: если когда-то этика помыкала эстетикой и не стесняясь объявляла ее то и дело своей служанкой, а себя ни много ни мало оправданием ее существования, то теперь художники, не спросясь, стали захватывать области этики, включая их или их обломки в свои "акции". Берут то, что плохо лежит. Йозеф Бойс покусился даже на то, что там, у них лежит хорошо: решил попробовать в качестве материала политику. Масло, холст, скандал. Смешанная техника. Впрочем, масла с холстом не было.

Другие книги автора Игорь Викторович Лёвшин

Игорь Лёвшин (р. 1958) – поэт, прозаик, музыкант, автор книг «Жир Игоря Лёвшина» (1995) и «Петруша и комар» (2015). С конца 1980-х участник группы «Эпсилон-салон» (Н. Байтов, А. Бараш, Г. Кацов), в которой сформировалась его независимость от официального и неофициального мейнстрима. Для сочинений Лёвшина характерны сложные формы расслоения «я», вплоть до погружения его фрагментов внутрь автономных фиктивных личностей. Отсюда (но не только) атмосфера тревоги и предчувствия катастрофы, частично экранированные иронией. В книге «Говорящая ветошь» собраны тексты разных лет, включая новейшие. Живет в Москве.

Популярные книги в жанре Публицистика

«…14 октября, в исходе второго часа по полудни, мы чувствовали легкое землетрясение, которое продолжалось секунд двадцать и состояло в двух ударах или движениях. Оно шло от востока к западу, и в некоторых частях города было сильнее, нежели в других: например (сколько можно судить по рассказам) на Трубе, Рожественке и за Яузою. В иных местах его совсем не приметили…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Губерния наша если не превосходит, то по крайней мере не уступает другим в изъявлениях патриотической ревности. Все дворяне, и богатые и небогатые, считали за честь способствовать деньгами заведению благородного училища. Самые купцы, которые не могут участвовать непосредственно в пользе его, хотели бескорыстно участвовать в благодеянии, доказывая тем, что различные состояния в России соединяются общею любовью к отечеству, и что благо одного есть удовольствие другого…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Я обещал вам, любезный друг, объездить Московские окрестности и сказать несколько слов о том, что увижу.Исполняю свое обещание; но время, мною избранное, не благоприятствует живописи предметов. Осенью хорошо сидеть у камина, а не скитаться; хорошо думать, а не смотреть. Не даром русские бранятся сентябрем месяцем! Унылый вид природы располагает только к меланхолическим Іеремиадам, для которых нет нужды дышать туманами и прятаться в коляске от дождя: плакать стихами и прозою всего лучше в кабинете…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Cообщаeм публике анeкдоты и разные известия о стаpой Москве и Роccии, выбранные нами из чужecтpанных автоpов, котоpыe во вpeмя Цаpей жили в нашeй столице, и котоpыe нe во вcех библиотeках находятcя. Думаeм, что эта статья для многих читатeлeй будeт заниматeльна. К несчаcтью, мы так худо знаeм Руcскую cтаpину, любeзную для cepдца патpиотов!…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Француз, которой жил долго в России и возвратился в свое отечество, публикует оттуда в московских газетах, что он близь Парижа завел пансион для русских молодых дворян, и приглашает родителей отправить к нему из России детей своих на воспитание, обещая учить их всему нужному, особливо же языку русскому! Живучи в уединении, я не знаю, что другие подумали о таком объявлении. Мне кажется оно более смешным, нежели досадным…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Мы желаем уведомлять наших читателей о мирном благоденствии держав, о полезных учреждениях во всех землях, о новых мудрых законах, более и более утверждающих сердечную связь подданных с монархами. Военные громы возбуждают нетерпеливое любопытство: успехи мира приятны сердцу. Оставляя издателям «Ведомостей» сообщать в отрывках всякого рода политические новости, мы будем замечать только важные…»

Последнее обращение к читателям «Московского журнала», напечатано в декабрьской книжке за 1792 год. Обещание издавать альманах «Аглая» Карамзин выполнил, правда, с запозданием – вместо весны 1793 года («может быть, с букетом первых весенних цветов положу я первую книжку «Аглаи» на олтарь граций») первая часть «Аглаи» вышла в апреле 1794 года.

«Было часов 7 вечера, когда мы выехали за Серпуховскую заставу. Мы ехали на автомобиле, я и Ив. Ив. Попов, как делегаты московского Литературно-художественного кружка; с нами ехал сын И. И. Попова, студент.

За заставой сначала – предместье с низенькими домами, потом черная, ночная даль с квадратными силуэтами фабрик на горизонте, похожих на шахматные доски, разрисованные огнями…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Василий Левшин

Новейшее путешествие, сочиненное в городе Белеве

Нарсим, размышляя о свойстве воздуха, никак не сомневался, чтоб нельзя было изобрести удобной машины к плаванию по оному жидкому веществу; он видал, как перо от малейшего ветра поднимается на сию стихию. "Разве не то ж самое служило к изобретению водоходных судов? - воображал он. - Конечно, много веков прошло, доколь найдено средство плавать по морям: и без сомнения, всегда видали, что щепка дерева не может погрязнуть в воду. Не то ли самое с пером и воздухом? От щепки произошли и военные корабли: а перо доставит нам способ сделать орудие, удобное взносить нас выше нашей атмосферы".

Кто бы мог подумать, что веселая пирушка в пещере кентавра Хирона по случаю бракосочетания Пелея и Фетиды станет прологом Троянской войны? Правильно, никто Подвластное воле Рока, пало на пиршественный стол золотое яблоко раздора. И началось…

Тем временем на фоне знаменательных предвоенных событий два греческих разгильдяя Алкидий и Фемистоклюс похищают с божественного Олимпа, который является не чем иным, как звездолетом космических пришельцев, волшебную амброзию, дабы продавать ее простым смертным. Естественно, это преступление никак не могло ускользнуть от всевидящего ока олимпийцев. Волей-неволей неразлучные друзья втягиваются в сеть запутанных интриг склочных обитателей Олимпа.

Земля — именно Земля — лакомый кусочек для делящих сферы влияния “новых инопланетных”.

Что из этого следует? Стрелки, перестрелки, “беседы по понятиям”, выгодные контракты для киллеров — и многое, что не в силах вообразить даже САМЫЙ ОТЧАЯННЫЙ ПОКЛОННИК ЮМОРИСТИЧЕСКОЙ НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ!

Поле битвы — Земля?

Ой, простите…

Поле РАЗБОРКИ — Земля!

Алексей Лежнев

Пусть увядает сто цветов...

1

Город был затоплен ими, как толкучка. Кир осторожно пробирался вдоль трамвайной линии (здесь было сравнительно свободно) - и в каждом переулке между невысокими домами мог видеть пестрые группки. Цвета тут преобладали самые броские и опасные - ядовито-зеленые и фиолетовые, реже - красные. Оранжевых было совсем чуть-чуть, не то что в его родном городе. Но и бело-серых он пока тоже не замечал, - правда, это его не очень удивляло, они появлялись ближе к вечеру.