Этическая мысль

Этическая мысль

Научно-публицистические чтения

Редакционная коллегия:

А. А. Гусейнов (ответственный редактор), В. Жямайтис, И. С. Кон, В. М. Межуев, Ю. В. Согомонов, В. И. Толстых.

Во втором выпуске издания (первый вышел в 1988 г.) затрагиваются острые нравственно-этические проблемы, находящиеся в центре общественных дискуссий: правда и справедливость, моральные основы исторической памяти, сексуальность и нравственность, проблемы эвтаназии и др. Широко представлена этическая классика: продолжается публикация лекций по этике И. Канта, читатель впервые познакомится с ранними этюдами о морали П. А. Сорокина и полным переводом сочинения датского философа С. Кьеркегора "Болезнь к смерти".

Другие книги автора Абдусалам Абдулкеримович Гусейнов

 Представляет собой первую в нашей стране систематизацию этики во всем разнообразии ее важнейших философско-культурных традиций и исторических эпох. Предметом рассмотрения в ней является философская этика. Этические учения распределены авторами по основным философским самостоятельным культурным регионам (Китай, Индия, арабо-мусульманский мир, Европа, Россия), а внутри регионов – по школам и этапам развития, что составляет структуру книги. Для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению и специальности «Философия».

«Этика» представляет собой базовый учебник для высших учебных заведений. Структура и подбор тем учебника позволяют преподавателю моделировать общие и специальные курсы по этике (истории этики и моральных учений, моральной философии, нормативной и прикладной этике) сообразно объему учебного времени, профилю учебного заведения и степени подготовленности студентов.

Благодаря характеру предлагаемого материала, доступности изложения и прозрачности языка учебник может быть интересен в качестве «книги для чтения» для широкого читателя.

Рекомендован Министерством образования РФ в качестве учебника для студентов высших учебных заведений.

Книга известного российского философа, академика Российской академии наук А. А. Гусейнова посвящена этическим учениям великих духовных реформаторов, ставших подлинными учителями человечества — Конфуция, Будды, Моисея, Иисуса Христа, Мухаммеда, а также ряда философов-моралистов: Сократа, Л. Н. Толстого и др. Каждое из них рассматривается в качестве самостоятельной жизненной программы, предлагающей своё решение ключевой проблемы человеческого существования о соединении счастья и добродетели.

Работа начинается и завершается теоретическими очерками о природе морали и ее роли в современном мире. В качестве приложения даны краткие тексты самих мыслителей для широкого круга читателей.

Материальное и духовное, нравственный идеал и моральная практика, знание и сознание, разум и человеческая чувственность – эти "классические" проблемы воспитания по-новому встают и решаются в современных условиях. Взяв в союзники искусство с его способностью целостно подходить к человеку, доктор философских наук В. И. Толстых на примере разных человеческих судеб и характеров раскрывает смысл активной жизненной позиции личности, значение ее усилии в отстаивании своих убеждений и достоинства. Второе издание книги (первое вышло в 1981 г.), рассчитанной на широкие круги читателей, доработано с учетом партийных документов последнего времени.

Абдусалам Гусейнов, Герд Иррлитц

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ЭТИКИ

Книга представляет собой историко-теоретическкй очерк западноевропейской этики от Гомера до Фейербаха. Основной замысел авторов - раскрыть целостность домарксистской этики, которая обнаруживается в единстве истоков, проблематики, методологических оснований и идеологических целей. Философские системы морали рассматриваются с точки зрения их теоретического содержания и нормативных выводов; многие из них впервые становятся предметом тщательного марксистского анализа.

Известные философы и представители других гуманитарных наук ведут диалог о феномене «советская философия», ее идейной, духовной драме, обратившись к личности и творческому наследию одного из выдающихся ее создателей — Э.В.Ильенкова. Такой подход и контекст позволили по достоинству оценить сложную, противоречивую природу и историю советской философии, ее обретения и потери, преодолеть упрощенчество и излишнюю идеологизацию в трактовке интеллектуального процесса в условиях тоталитарного режима. Теоретический вклад Э.В.Ильенкова рассматривается в книге во всех его наиболее значимых аспектах и результатах (проблемы диалектической логики, идеального, личности, вопросы этики и эстетики).

Толстых Валентин Иванович

СОКРАТ И МЫ

ЛИЧНОСТЬ, МОРАЛЬ, ВОСПИТАНИЕ

Серия художественно-публицистических и научно-популярных изданий

ГАЛИЛЕЙ ПРОТИВ ГАЛИЛЕЯ

ЗАГАДКА ЗИЛОВА

ДРАМА ИРТЕНЕВА

Разные очерки на одну и ту же тему

Материальное и духовное, нравственный идеал и моральная практика, знание и сознание, разум и человеческая чувственность - эти "классические" проблемы воспитания по-новому встают и решаются в современных условиях. Взяв в союзники искусство с его способностью целостно подходить к человеку, доктор философских наук В. И. Толстых на примере разных человеческих судеб и характеров раскрывает смысл активной жизненной позиции личности, значение ее усилии в отстаивании своих убеждений и достоинства. Второе издание книги (первое вышло в 1981 г.), рассчитанной на широкие круги читателей, доработано с учетом партийных документов последнего времени.

А. А. Гусейнов

Благоговение перед жизнью:

Евангелие от Швейцера

Когда одной-единственной бомбой

убивают сто тысяч человек - моя

обязанность доказать миру, насколько

ценна одна-единственная человеческая

жизнь.

Слова, сказанные Альбертом Швейцером

своей помощнице Матильде Коттман 6

августа 1945 года

Альберт Швейцер - явление в культуре XX века уникальное, почти диковинное. Он был старомоден на манер древних мудрецов, не отделявших мыслей от поступков. Будучи одаренным мыслителем, он сторонился интеллектуального поиска как профессионального занятия. Обладая мощной витальной силой, он не удовлетворялся непосредственными радостями жизненного процесса. Он понимал мышление как руководство к жизни и был убежден, что человеческая жизнь может быть осмысленной, разумно устроенной. Философское исследование и жизненный поиск, мыслитель и человек слились в его личности воедино. Он воспринимал мысль в ее вещественной наполненности и нравственно обязующей силе. Слово было для него делом, а дело - словом. Швейцер искал высшую философскую истину, но не для того только, чтобы просто явить ее миру, а для того прежде всего, чтобы самому воплотить ее в жизнь. Этой истиной явился принцип благоговения перед жизнью. Ее теоретическое и практическое обоснование стало жизненным делом Швейцера, его призванием и сознательным выбором.

Популярные книги в жанре Философия

Критики о Лосеве

ДОПОЛНЕНИЯ К МИФУ

Исторический журнал "Родина" не может жаловаться на недостаток популярности. Менее известно приложение к нему -- "Источник", в состав которого входит своеобразный "журнал в журнале" -- "Вестник Архива Президента РФ". Именно там в No4 (23) за 1996 год появилась публикация "Так истязуется и распинается истина..." А.Ф.Лосев в рецензиях ОГПУ" -- подборка документов, на наш взгляд, принципиально важная, представляющая существенный интерес не только для профессиональных историков или философов, но и для всех, кто серьезно относится к прошлому, настоящему и будущему России. Не располагая возможностью для полного воспроизведения материалов "Вестника..." (отсюда -- по необходимости большие цитаты), мы публикуем три комментария к этому сюжету.

Хосе Ортега-и-Гассет

Мысли о романе

Недавно Пио Бароха[*В газете "Эль Соль". Позднее он откликнулся на мои замечания в теоретическом предисловии к роману "Корабль дураков"] напечатал статью о своем последнем романе, "Восковые фигуры", где, во-первых, выражает озабоченность проблемами романной техники, а, во-вторых, говорит, что хочет, следуя моим советам, написать книгу в tempo lento[1]. Автор намекает на наши разговоры о современной судьбе романа. Хотя я не большой знаток литературы, мне не раз приходилось задумываться об анатомии и физиологии этих воображаемых живых организмов, составивших самую характерную поэтическую фауну последнего столетия. Если бы люди, непосредственно решающие подобные задачи (романисты и критики), снизошли до того, чтобы поделиться своими выводами, я бы никогда не решился предложить читателям плоды моих случайных раздумий. Однако сколько-нибудь зрелых суждений о романе пока не видно: может быть, это придает некую ценность заметкам, которые я вел как попало, отнюдь не собираясь кого-либо чему-либо научить.

Я хочу предложить благосклонному вниманию читателя анализ учения, которое, опасаюсь, может показаться невероятно парадоксальным и разрушительным. Это учение, по сути, состоит в следующем: нежелательно верить в утверждение, если нет какого-либо основания для подтверждения его истинности. Я должен, конечно, допустить, что если такое мнение станет общим, оно полностью изменит нашу общественную жизнь и нашу политическую систему; а так как обе в настоящем безупречны, это состояние дел должно рассматриваться как контраргумент данному учению. Я также сознаю (и это более серьезный довод), что распространение этого учения поведет к понижению доходов ясновидцев, букмекеров и тех, кто не делает ничего, чтобы заслужить доброе отношение сейчас или в будущем. Несмотря на эти веские аргументы, я утверждаю, что доводы для моего парадокса могут быть доказаны, и я попытаюсь изложить их.

ВОТ что Мефистофель рассказал доктору Фаусту об истории творения.

Бесконечные восхваления хора ангелов стали утомительны; ведь, в конце концов, разве он не заслужил этого? Разве он не дал им вечного блаженства? Не приятнее ли получать незаслуженную хвалу и почитаться существами, которым он принесет страдания? Он улыбнулся про себя и решил, что великая драма должна быть сыграна.

Неисчислимые века раскаленная туманность бесцельно вращалась в пространстве. Со временем она приняла форму, образовались центральное тело и планеты, последние остывали, бурлящие моря и пылающие горы вздымались и опускались, из черных облаков на едва застывшую землю низвергались горячие потоки дождя. Затем в глубинах океана возник первый росток жизни и быстро развился, в благодатном тепле, в огромные деревья, громадные папоротники, выраставшие из влажной почвы, в морских чудовищ, размножавшихся, дравшихся, пожиравших друг друга и гибнувших. А из чудовищ, по мере того как драма развертывалась, возник человек, обладавший силой мышления, знанием добра и зла и нестерпимой жаждой поклоняться. И человек увидел, что все преходяще в этом безумном, чудовищном мире, что все вокруг борется за то, чтобы ухватить любой ценой несколько кратких мгновений жизни, прежде чем смерть вынесет свой беспощадный приговор. И человек сказал: «Есть скрытая цель, которую мы могли бы постичь, и эта цель благая; ибо мы должны почитать что-нибудь, а в видимом мире нет ничего достойного внимания». И человек вышел из борьбы, решив, что бог вознамерился создать из хаоса гармонию человеческими усилиями. И когда он следовал инстинкту, который бог передал ему от его хищных предков, то называл это грехом и молил простить его. Но он сомневался, есть ли ему прощение, пока не изобрел божественного плана, по которому гнев божий должен быть утолен. И видя, что настоящее нехорошо, он сделал его еще хуже, так, чтобы будущее могло стать лучше. И он возблагодарил бога за силу, позволившую ему отказаться даже от тех радостей, которые были доступны. И бог улыбнулся; и когда увидел, что человек достиг совершенства в отречении и поклонении, запустил в небо еще одно Солнце, которое столкнулось с Солнцем человека; и все опять превратилось в туманность.

Владимир Александрович Разумный

Венец творения, или Ошибка природы

/ Парадоксы философии йехуизма /

Парадокс первый:

Человек на анатомическом

столе природы

Парадокс второй:

Общественное животное

или животное в обществе.

Человек на анатомическом

столе природы

/ парадокс первый /

Вселенная тысячелетиями манит человечество непостижимостью безграничности и безграничностью вновь и вновь постигаемого. Влекомое таинственными миражами бытия, вплетенными в неизбежную повседневную практику, иллюзиями его устойчивости в Космосе, оно стремится охватить все его проявления, все грани загадочного мироздания. И прежде всего решить загадку загадок -- объяснить сущность самого человека и его место в природе как воплощения духа. Особенно в нынешних парадоксальных условиях превращения его из обычного, заурядного живого существа в зловещую космическую силу. А парадоксальные условия предполагают и парадоксальные их истолкования, которые мною и предлагаются на суд думающего неординарно читателя.

П. Рикер

Что меня занимает последние 30 лет

Чтобы показать общий смысл проблем, занимающих меня последние тридцать лет, и традиции, с которой связана моя трактовка этих проблем, мне кажется, лучше всего было бы начать с моей работы последнего времени о повествовательной функции, потом показать родство этой работы с моими предшествующими работами о метафоре, символе, психоанализе и о других примыкающих проблемах, а затем от этих частных исследований обратиться к предпосылкам, в равной мере теоретическим и методологическим, на которых строятся все мои поиски. Это продвижение вспять, вдоль собственного творчества, позволит мне в конце моего изложения представить предпосылки той феноменологической и герменевтической традиции, с которой я связан, показав, как мои исследования сразу и продолжают, и корректируют, а иногда и ставят под вопрос эту традицию.

Владимир Сахаревич

Союз духа и разума

О себе. Владимир Сахаревич (псевдоним), родился в 1952г., москвич, окончил МИРЭА по специальности радиотехника, в настоящее время работаю проблемным программистом (бухгалтерский учет), занимаюсь медициной - лечу гомеопатией, пытаюсь развить концепцию мира, в основе которой лежит идея Богочеловечества.

Резюме концепции. В настоящий момент человеческое общество подошло к концу своего исторического развития и ему предстоит совершить прорыв в будущее - превратиться в Коллективный Разум. В результате человек победит смерть и обретет власть над временем. Но одним из условий осуществления данного духовного прорыва является осмысление двухтысячелетней истории нашей эры, начало которой положило рождение Иисуса Христа и его победа над смертью.

Сергей Шилов

Снежное чувство Чубайса. Чубайсу - 49

Снежное чувство Чубайса. ЧУБАЙСУ - 49.

Наше лето - зима

Есть такой фильм замечательный - "Снежное чувство Смиллы". Сюжетом фильма можно пренебречь - это что-то вроде комиксного детектива со зловещими учеными, мучающими людей и детей, в особенности, и желающими покорить мир с помощью какой-то приспособы, метеоритно залетевшей на землю, в "белое безмолвие" гренландских снегов, противостоит же злодеям, практически в одиночку, оевропеившаяся гренландка Смилла. Но, совершенно, как у Тарковского в "Сталкере", фантастический сюжет оказывается лишь поводом для представления человеческой истории, философии человеческого характера. Ассимилированная Большой Европой и проживающая в одной из ее маленьких скандинавских стран, гренландка Смилла оказывается в центре этого фантасмагорического сюжета. Вообще, квартальчик гренландцев, проживающих компактно в компактном цивилизованном социальном правовом и демократическом государстве и ностальгирующих по своей снежной родине, по Снегу, - это главная художественная особенность, собственность фильма. С течением картины становится понятным, что внутреннее сознание Снега, белого, уходящего за горизонт пространства, является главным существом сознания гренландки Смиллы, живущей внешней формой жизненного мира европейки. Речь идет именно не о подсознании, не о неясных комплексах, страх и беспокойствах фрейдистского европейского человека, а о вполне самостоятельной, самостной, внутренней форме сознания. "Белое" для этого сознания - это не просто отсутствие цвета, пустота, ничто, напротив, "белое" для этого сознания - это живая непосредственная действительность, это материя, которая переливается, имеет структуру, подвижным и понятным образом откликающуюся на изменения в мире, это, собственно говоря, СНЕГ. СНЕГ для Смиллы, выросшей в снегах гренландской "пустыни", - это не просто "осадки", это та же продуктивная, плодоносящая почва, каковой является земля для крестьянина, рассматривающего и знающего почву, как материю, с которой он взаимодействует в своем труде. Снег для Смиллы - это, вероятно, то же, что и пески для жителей, обывателей пустынь. Снег для нее становится и материей, предметностью, противостоящей сознанию, материей, которая "копируется, фотографируется и отображается нашими ощущениями", и, одновременно, является априорной формой сознания, тем, что доставляет человеку сущность сознания из-за горизонта бескрайней снежной пустыни, ограниченной только этим самым горизонтом.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг
Автор: Yolka

Yolka

это, скоpее, только господам психологам интеpесно будет

" 14 декабpя.

...Господи, я не могу без нее, ты же видишь! Hет, конечно, ты все пpавильно видишь, - что, pазумеется, могу. Да, конечно, мне ведь не 25 лет, как было тогда, когда из-за легкой влюбленности я поддался эмоциям и - в итоге - сгоpел. Точнее, чуть не сгоpел. Заживо. Hо духовно - постpадал, хотя, как я тепеpь понимаю,- пpодвинулся. Я сейчас уже понимаю, что кидая меня от одной любви к дpугой, ты готовил меня к настоящей любви, полной, глубокой, истинной. И действительно, эмоций нет. Есть одна жгучая потpебность - постоянно быть с ней вместе и видеть, и слушать ее. Есть, пpавда, вpеменами легкое чувство тpевоги - а вдpуг она меня не любит? Пусть бы она меня тоже любила также, как я ее. И если она меня любит, - а мне кажется, что это так - то пpошу тебя, Господи, отдай ее мне. Господи, я помню, как отдали Мастеpа Маpгаpите! Пpавда, ты их после забpал. Hо если тебе виднее - то забеpи и нас к Себе. Hо только сначала отдай ее мне - здесь."

X-erotoman

Это было жарким летом...

С тех пор как случилось со мной это приключение прошло уже лет 6-7, но до сих пор при воспоминании о нём меня бросает в жар.. Как бы я хотел повторить все это или хотя бы что-либо подобное, но ни до, ни после не случалось со мной ничего, что могло-бы сравнится с этим, хотя и было этих приключений ( надеюсь ещё будут) немало.

Я работал в Москве на одну нефтяную компанию по контракту, выполняя довольно деликатную работу, о которой нет смысла распостранятся. Дела шли неплохо и неожиданно для меня вся работа по контракту была сделана за 2 месяца, вместо ожидаемых 3-х. На родину возвращатся не очень хотелось - были кое-какие планы попытатся осесть в Москве, поэтому я с радостью согласился на предложение шефа пожить с его семьей на подмосковной даче, которую он снял на лето. Никаких особых обязанностей у меня не было - кое-какая работа по хозяйству, отвезти-привезти из города, в основном просто присутствовать в качестве мужчины как гаранта безопасности.

Эврика-87

"Эврика!" - торжествующе воскликнул когдато Архимед, поведав миру о своем открытии.

Конечно, можно по-разному выражать эмоции в подобных случаях, но несомненно одно: в последнее время оснований для такого возгласа было немало. Ведь каждый день приносит нам новые научные гипотезы, открытия и решения. Никогда прежде наука так глубоко не проникала в тайны природы, не знала такого широкого фронта исследований: космические корабли штурмуют Вселенную, фантастически развивается кибернетика; биология и физика приближают возможность управлять жизненными процессами.

Eе последняя Барби

Пятилетней Нине не нравилось в детском саду. Воспитательницы все время вязали шапочки и зевали, а зимой не выводили детей на прогулку. Мальчишки в группе собирали игрушки из "киндерсюрпризов" и все время толкались, а девочки приносили из дома Барби и обсуждали их наряды.

Только у Нины не было Барби. С ней жила бабушка, а мама с папой работали в Соединенных Штатах и раз в полгода приезжали к дочке. Они считали, что Барби это сугубо американская игрушка и только американские дети умеют правильно с ней играть, а русским детям нужны чебурашки, волки и айболиты (откуда им было знать, что за время их отсутствия с московских прилавков исчезли красивые веселы мурзилки и появились однообразные китайские котятки и щенята).