Эссе, очерки, статьи

– Как вы относитесь к сегодняшнему состоянию культуры в России? Чем она, к примеру, отличается от культурной ситуации десятилетней давности, когда Вы и некоторые другие писатели «новой волны» оказались на вершине читательского признания?

– Безусловно, для меня то время, начало перестройки, было куда более приятным. И не только из-за читательского признания – хотя я бесконечно благодарна всем моим читателям, многие из которых меня и сейчас не забыли, – но оттого, что это было время надежд, а жить в состоянии осуществляемой надежды – упоительно. Свободы становилось все больше и больше, голубые культурные мечты вскружили наши глупые интеллигентные головки… ну а потом – все. Как и полагается – суровый рассвет, головная боль и пустые бутылки. Наверное, это естественно, но новое качество жизни на поэзию меня не вдохновляет. Это, впрочем, совсем не значит, что мне хочется, чтобы все стало как позавчера: сонные, тихие коммунистические будни, окутанные тополиным пухом.

Рекомендуем почитать

Татьяна Толстая – прозаик, публицист, телеведущая («Школа злословия»), лауреат премии «Триумф» и Премии им. Белкина («Легкие миры»). Автор романа «Кысь», сборников рассказов «На золотом крыльце сидели…», «День», «Ночь», «Изюм», «Легкие миры», «Невидимая дева», «Девушка в цвету» и др.

В новую книгу «Войлочный век» вошли как новые, так и публиковавшиеся ранее рассказы и эссе, объединенные темой времени.

Впервые в одном сборнике собраны лучшие рассказы, статьи, эссе и интервью Татьяны Толстой. Эта книга – лирическая и остроумная, ироничная и пронизанная ностальгией по детству – доставит вам истинное удовольствие.

Татьяна Толстая

Рассказы из книги "Ночь"

СВИДАНИЕ С ПТИЦЕЙ

-- Мальчики, домо-ой! Ужинать!

Мальчики, по локоть в песке, подняли головы, очнулись: мама стоит на деревянном крылечке, машет рукой: сюда, сюда, давайте! Из двери пахнет теплом, светом, домашним вечером.

Действительно, уже темно. Сырой песок холодит коленки. Песочные башни, рвы, ходы в подземелья -- все слилось в глухое, неразличимое, без очертаний. Где дорожка, где влажные крапивные заросли, дождевая бочка -- не разобрать. Но на западе еще смутно белеет. И низко над садом, колыхнув вершины темных древесных холмов, проносится судорожный, печальный вздох: это умер день.

В этой книге собраны рассказы и новеллы Т. Толстой, в основном объединенные темой воды и сна. В сборник вошли как уже издававшиеся тексты, так и новые.

«Двое» — книга сестер Толстых. 90-е годы по-разному отразились в творчестве сестер-писательниц. Татьяна в это время работала в основном в жанре публицистики. Наталия писала прозу. Однако внимательный читатель заметит очевидные переклички в текстах Толстых. В книгу включены рассказы Татьяны Толстой и Наталии Толстой, как уже знакомые читателю, так и новые.

В этом сборнике собраны лучшие рассказы, статьи, эссе и интервью Татьяны Толстой. Лирическая, остроумная, ироничная и пронизанная ностальгией по детству книга доставит читателю истинное удовольствие.

Другие книги автора Татьяна Никитична Толстая

В книге представлено собрание прозы Татьяны Толстой: эссе «Зверотур», более двадцати рассказов и роман «Кысь», за который автор была удостоена премии «Триумф». «Кысь» – актуальная антиутопия, страшная и прекрасная сказка о гибели нашей цивилизации, о мутировавших горожанах, дичающих в радиоактивных лесах, но главное – о деградации языка, все еще узнаваемого, но уже малопонятного.

В сборник «День» входят рассказы и фельетоны разных лет (1990– 2001), печатавшиеся в русской и иностранной периодике. Часть первая, «Частная годовщина», включает лирические эссе; часть вторая, «Ложка для картоф.», – фельетоны. Третью часть, «Русский мир», составляют сочинения разных жанров, объединенные общей темой.

«Кысь» – литературное открытие последних лет. За этот роман Татьяна Толстая была удостоена премии «Триумф».

В серии «Классика в вузе» публикуются произведения, вошедшие в учебные программы по литературе университетов, академий и институтов.

Большинство из этих произведений сложно найти не только в книжных магазинах и библиотеках, но и в электронном формате.

В сборник Татьяны Толстой, лауреата премии «Студенческий Букер десятилетия» 2011 года, включены известные рассказы.

В книгу Татьяны Толстой «Легкие миры» вошли новые повести, рассказы и эссе, написанные в последние годы. Повесть, давшая название сборнику, была удостоена Премии Ивана Петровича Белкина (2013).

«В новой прозе Татьяна Толстая совершила революцию: перешла от третьего лица к первому. Сливаясь и расходясь с автором, рассказчица плетет кружевные истории своей жизни, в том числе – про любовь, как Бунин». (Александр Генис)

Допустим, в тот самый момент, когда белый указательный палец Дантеса уже лежит на спусковом крючке, некая рядовая, непоэтическая птичка Божия, спугнутая с еловых веток возней и топтанием в голубоватом снегу, какает на длань злодея. Кляк!

Рука, естественно, дергается непроизвольно; выстрел, Пушкин падает. Какая боль! Сквозь туман, застилающий глаза, он целится, стреляет в ответ; падает и Дантес; "славный выстрел", – смеется поэт. Секунданты увозят его, полубессознательного; в бреду он все бормочет, все словно хочет что-то спросить.

В новую книгу Татьяны Толстой «Девушка в цвету» вошли как новые, так и публиковавшиеся ранее автобиографические тексты – о молодости и о семье, о путешествиях во Францию и о жизни в Америке, а также эссе о литературе, кино, искусстве.

Этот сборник Татьяны Толстой продолжает известную серию книг "Кысь", "День", "Ночь", "Двое". В книгу вошли рассказы о парадоксах нашей повседневной жизни, как в России, так и на Западе. Дополняют издание удивительные по остроте наблюдений путевые заметки автора.

"Изюм" доставит истинное наслаждение взыскательному читателю. Эта книга для настоящих гурманов слова. Да и вообще, изюм - это лучшее, что есть в булочке.

Популярные книги в жанре Публицистика

Премия "Странник" является профессиональной литературной премией, присуждаемой ежегодно за достижения в области российской фантастики по следующим разделам:

1. В области литературы:

1) за лучшее произведение крупной формы (роман, повесть);

2) за лучшее произведение средней формы (повесть, длинный рассказ);

3) за лучшее произведение малой формы (рассказ);

4) за лучший перевод фантастического произведения зарубежного автора.

Братьев Стругацких в советское время правящая идеология относила к категории писателей-фантастов. С одной стороны, эта «принадлежность» позволяла печатать их книги, с другой стороны, как бы отделяла их от писателей основного и, пожалуй, единственного направления советской литературы — направления социалистического реализма. И все, что не вписывалось в рамки этого понятия, должно было упаковываться в многослойные обертки. Одной из таких оберток была «научно-фантастическая литература». И талантливые братья использовали эту единственную возможность для реализации нестандартной литературы, хотя продвинутые читатели меньше всего считали их «научными фантастами» и поглощали их произведения как образцы настоящей литературы с большой буквы. При этом я с почтением отношусь и к «истинной», так называемой технической научной фантастике…

Автор статьи считает религию самым старым, безжалостным и опасным оружием массового уничтожения, и объясняет -- почему.

Михаэль Дорфман

КОШЕРНАЯ ЗАКУСОЧНАЯ НА ВТОРОЙ АВЕНЮ

Никто из местных жителей не удивлялся огромной очереди, выстроившейся в солнечный мартовский день на Второй авеню в Манхеттене. Все знали, что в честь своего 50–летия знаменитое еврейское «Кошерное Дэли» торгует по ценам 1954 года. Тогда закусочная впервые открылась под управлением легендарного Эйби Либевола. Тогда там было всего 14 посадочных мест, а сегодня это знаметитый еврейский ресторан. Работники «Дело» вынесли подносы с едой на улицу, и от желающих не было отбою. В былые времена население района Второй авеню и Истерн Вилледж было по преимуществу еврейское и повсюду пестрели вывески на еврейском языке. Сегодня во многих местах старинные еврейские буквы уступили место не менее древним китайским иероглифам. Но «Кошерное Дэли» стоит на своем месте напоминая о связи времен.

Михаэль Дорфман

НАШ ИЗРАИЛЬ – ЭТО СУЩИЙ АНГЕЛ

Попал Василий Теркин на «тот свет». Водит его ангел, показывает:

— Вот здесь «тот свет» социалистический, а вон там – капиталистический. Справа – православный, а слева — католический, мусульманский… буддийский… для агностиков.

Подошли они к высокой глухой стене.

— А здесь что? – Спрашивает Теркин.

— Тссс!!!!! Тихо, там евреи сидят. Не мешайте им думать, что они здесь одни.

Михаэль Дорфман

Кто забыл арабов — «праведников народов мира»?

«Праведник народов мира» — это титул, который Израильский национальный мемориал памяти Холокоста Яд–Вашем присуждает людям, «рисковавшим жизнью, свободой и благосостоянием ради спасения евреев от угрозы смерти или депортации в лагеря смерти, без предварительного требования денежного вознаграждения». Так записано в уставе Музея. При Яд–Вашем существует специальная комиссия, проверяющая свидетельства и рекомендующая кандидатов. В честь каждого праведника на территории мемориала сажается дерево. На момент написания статьи титул «Праведника народов мира» получили 21.300 человек. Среди них известные герои, как шведский дипломат Рауль Валленберг и немецкий промышленник Оскар Шиндлер, и совсем неизвестные люди многих национальностей и вероисповеданий. Среди праведников народов мира есть христиане почти всех толков. Есть мусульмане – турки, боснийцы, албанцы. Есть даже два китайца, один японец и один бразилец. И нет ни одного араба, хотя Холокост происходил в арабской Северной Африке, в находившихся под управлением французских коллаборационистов, в Ливии, находившейся под властью итальянских фашистов. Тунис был оккупирован нацистами. В Северной Африке евреев сразу же начали преследовать в точности так, как это происходило в оккупированной нацистами Европе – лишили гражданских прав и возможностей заработка, заставили прикрепить к одежде желтые звезды, создали юденраты, погнали на принудительные работы, загнали в концентрационные лагеря и гетто, наложили контрибуции, начали готовить к депортации в лагеря смерти. Хотя потери евреев Северной Африки несравнимы с потерями европейского еврейства (там погибло всего около пяти тысяч человек), однако их тоже надо считать жертвами Холокоста.

Двигаясь от детских фантастических повестей, чеpез лиpику и поэму «Калики» (http://denisbooks.al.ru/D_у_Kaliki.htm), я пpишёл спеpва к «Солнышку для всех» (http://denisbooks.al.ru/Sun.html), начало котоpого не пpедполагало никакой «художественности» вовсе. Однако, повинуясь pетpогpаду в себе и вообpажаемому мнению вообpажаемых читателей, я пpезpел желания единственного pеального на тот момент читателя (себя), пpидумал сюжет, напихал сквозных мотивов, мифологических и фантастических элементов и более или менее фоpмализовал пpоизведение, хотя многие читатели и воспpинимают его всё же как чистую автобиогpафию, как это ни стpанно: не являюсь я аватаpой Вишну и т. п.

Джинсы, зараженные вшами, личинки под кожей африканского гостя, портрет Мао Цзедуна, проступающий ночью на китайском ковре, свастики, скрытые в конструкции домов, жвачки с толченым стеклом – вот неполный список советских городских легенд об опасных вещах. Книга известных фольклористов и антропологов А. Архиповой (РАНХиГС, РГГУ, РЭШ) и А. Кирзюк (РАНГХиГС) – первое антропологическое и фольклористическое исследование, посвященное страхам советского человека. Многие из них нашли выражение в текстах и практиках, малопонятных нашему современнику: в 1930‐х на спичечном коробке люди выискивали профиль Троцкого, а в 1970‐е передавали слухи об отравленных американцами угощениях. В книге рассказывается, почему возникали такие страхи, как они превращались в слухи и городские легенды, как они влияли на поведение советских людей и порой порождали масштабные моральные паники. Исследование опирается на данные опросов, интервью, мемуары, дневники и архивные документы.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Профессиональный английский разведчик Патрик Хайд, проникший с отрядом афганских моджахедов в Таджикистан, становится свидетелем кровавого преступления, которое совместно совершили КГБ и ЦРУ. Начинается охота на Хайда. Могущественные спецслужбы идут по его следу в Афганистане, Пакистане, США, стремясь во что бы то ни стало уничтожить последнего свидетеля их потрясшей весь мир тайной операции.

Рассказ о кино 50 – 60-х годов был бы не полон без имени талантливой, неповторимой Одри Хепберн, запомнившейся своими ролями в фильмах `Война и мир`, `Моя прекрасная леди` и `Как украсть миллион`. Основанная на многочисленных документах и интервью с близкими людьми актрисы, книга известного британского журналиста и писателя рассказывает о надеждах, мечтах, привязанностях и склонностях красивой, мужественной и хрупкой женщины с драматической судьбой, омраченной семейными тайнами и трудным военным детством.Анализируя ее восхождение к славе и всемирной известности, автор увлекательно повествует об уникальном сочетании удачи и таланта, позволившем очаровательной девушке всего за один год завоевать бродвейские подмостки и голливудские съемочные площадки.

Вот только без ржания. Развелось «гомо». Голубую рубашку надеть невозможно. Я не о том.

Черт его знает, почему в воображении давно сюда прилипло название «голубые города». Цвет сна. Вздох небесный. Не то чудится прозрачная дымка, мираж, не то двойной контур происходящего. Городское марево, смазанность алкоголя и дрожь в зеркале. Был у Федина такой ранний роман (где тот Федин?… кто помнит?…), все не дошли руки прочитать. И фильм такой был, и оттуда вызванивал ксилофоном шлягер, капель дальних весен: города, где я бывал, по которым тосковал, мне знакомы от стен и до крыш: снятся людям иногда голубые города – кому Москва, кому Париж…

Бриллиантовая Звезда «Победы» впивалась Жукову в зоб.

Он отогнул обшлаг, хмуро оценил массивные швейцарские часы и перевел прицел на часового. Часовой дрогнул, как вздетый на кол, отражение зала метнулось в его глазах, плоских и металлических подобно зеркальцу дантиста. Высокая дворцовая дверь, белое с золотом, беззвучно разъехалась.

Конвоир отпечатал шаг. За ним, с вольной выправкой, но рефлекторно попадая в ногу, следовал невысокий, худощавый, рано лысеющий полковник. Второй конвоир замыкал шествие.