Если ты есть

Роман был написан в 1989 году, а опубликован через семь лет, в журнале «Нева». Жизненный путь, трагедии и срывы, духовный поиск — во многом на основе реальных событий и переживаний. Из всех моих книг эта характеризуется наибольшей полярностью откликов и мнений. От негодования и возмущения (лирическая героиня почему-то напрямую отождествляется с автором) до самых теплых и удивительных слов. Наиболее близких друзей, учителей, самых значимых людей в моей жизни подарил мне этот роман, за что я ему благодарна.

Отрывок из произведения:

— Приплыла откуда-то рыба. Силится сказать. Ну, что ты? Ну, выговори. Ры-ба. Пучеглазая…

— Странно ты зовешь ребенка, — заметила соседка. — «Рыба». Рыбка! Рыбонька. Зайчик.

— Рыбка — это что-то мелкое. А она — рыба, — объяснила Агни. — Неведомая. Приплыла откуда-то. Никто ее не звал.

— Не звал? — холодно удивилась соседка. Ее дача находилась от Агни через загородку.

Она стряхнула пепел, попав на лепестки сухощавого, неухоженного нарцисса. Качнув ногой, очистила цветок.

Другие книги автора Александра Юрьевна Созонова

Роман написан в соавторстве с дочкой (в большей степени её, чем мой). В отличие от первого («Nevermore, или мета-драматургия (повесть о любви и о смерти)») выдуман от и до, творился с упоением. Жанр неопределенный — и сказка, и мистика, и эзотерика. Из отзыва: «Очень неоднозначное произведение. Начинается нарочито упрощенно, легко: дети, сказочные существа… Кажется — самое обычное фэнтези, какого сейчас много. Но чем дальше читаешь, тем яснее за сказочным антуражем проступает глубокое философское произведение. Слоёный пирог из смыслов, где один слой плавно, почти незаметно перетекает в другой, а все вместе — превращаются в совершенное кольцо Мёбиуса…»

Эта вещь написана в соавторстве. Но замысел мой и история моя, во многом документальная. Подзаголовок говорит, что речь идет о вечных темах — любви и смерти. Лишь одно уточнение: смерть не простая, а добровольная. Повествование идет от лица трех персонажей: двух девушек и одного, скажем так, андрогина. Общее для них — чувство к главному герою и принадлежность к сумрачному племени "любовников смерти", теоретиков суицида. Каждая глава заканчивается маленьким кусочком пьесы. Сцена, где развертывается её действие: сетевой форум, где общаются молодые люди, собирающиеся покончить с собой. Несмотря на мрачную тему, финал, как мне кажется, светлый.

P.S. Сейчас, когда вещь прочли уже немало людей, часто задают вопрос: кто был прототипом того или иного героя. Ответить на это я не могу, так как самим прототипам это вряд ли понравится. Из всех моих "детей" этот текст самый благодарный — по числу теплых отзывов и самый жестокий…

Это последний по времени текст, и писался он долго. Думаю, буду неоднократно к нему возвращаться: дополнять, исправлять. Роман получился головным, засушенным — поскольку старалась вместить в него чуть ли не все свои знания на сегодняшний день. По этой причине может быть интересен лишь тем, кто, как и я, стремится познавать законы мироустройства. Тем, кто положительно воспринял совместную с дочкой «Красную ворону».

Рассказ «Незнакомка», представленный читателю, абсолютно нехарактерен — написался как-то неожиданно, на берегу моря, сам собой.

Этот роман был написан в 1993 году и напечатан в 2000 в журнале «Нева». Вместе с предыдущим — «Если Ты есть» — он составляет нечто вроде дилогии. Та же тема — жизненный путь, полный ошибок и страданий, духовный поиск. Теософия, астрология, нео-индуизм, лже-учителя… Вещь достаточно серьезная (не беллетристика, не экшн), поэтому имеет узкий круг читателей (по сравнению с написанным ранее и позднее).

Кожа воротника промерзла и натирала щеку. Ледяной ветер трепал волосы и жалил лицо. Из этого мира давно пора было выбираться, делать ноги, отряхнув с подошв снежную пыль. Но Дийк продолжал шагать, упрямо и мерно. Он привык доверять своей интуиции, а она твердила, что еще не все дела здесь закончены. Хотя какие, собственно, дела могут у него быть в заснеженной пустыне, скрашенной лишь одинокими валунами и столь же одинокими деревьями? Ему не встретился ни один человек за все время пути. Его верный зверь — прирученный рыш, жалобно поскуливал, отморозив все лапы. Он смотрел на хозяина обиженно-обреченно, явно не понимая, что они здесь забыли. «Ну же, — твердил выразительный взгляд золотистых глазищ, — остановись, расчисти на камне местечко для круга, я прыгну к твоим ногам, и мы наконец-то слиняем из этого негостеприимного места в более теплое и ласковое!»

Популярные книги в жанре Современная проза

Книга «33 новеллы о любви» увидит свет летом этого года, а посетители портала ThankYou.ru могут прочитать её уже прямо сейчас.

Разрыв Света переживала тяжело. Ее постоянно преследовали видения — Серегин вихрастый затылок в толпе, запах его туалетной воды в утренней троллейбусной давке, его ехидный хрипловатый смешок в уличной толпе… Временами ей начинало казаться, что она сходит с ума. Иногда эту мысль она воспринимала со страхом, а иногда с надеждой, как избавление от такого наваждения, что пугало ее еще больше…

За считанные недели она похудела, подурнела, под глазами поселились иссиза-голубые тени, глаза утратили прежний блеск. Света перестала следить за собой: не выглаженная одежда, сбитые каблуки, не ухоженные ногти, не всегда причесанная… Из франтоватой барышни – предмета явной и скрытой зависти однокурсниц и объекта обожания однокурсников — Света превратилась в одну из толпы, заполнявшей на переменах университетские коридоры.

В аудитории осталась последняя троица. Наглядно Игорь их знал — на его лекциях они всегда сидели на галерке и занимались какими-то более важными делами. Впрочем, особых претензий он к ним не имел – они не шушукались, не смыкали окружающих и не мешали ему, посему Игорь до поры до времени их не трогал. Но сейчас подошло время все же выяснить отношения, и давать им спуску у него намерения не было.

Как он и ожидал, ничего сверхъестественного не произошло. Все трое по очереди «заплывали» на каждом вопросе билета, и, глядя коровьими глазами, поскуливающими голосами пытались уверить его, что на троечку они все же знают.

Создатель, зорко посматривая из-под нахмуренных кустистых седых бровей, терпеливо ожидал, пока созванные приближенные рассядутся и угомонятся. Он понимал их взбудораженность: для столь срочного совещания должно было произойти что-то, с их точки зрения, экстраординарное. Впрочем, по его мнению, тема заседания того заслуживала.

В непосредственной близости от него устроились серафимы, аккуратно, с чувством собственной значимости сложив свою шестикрылость. За ними, чуть поодаль и левее, но явно выказывая исключительность своего статуса, разместились херувимы. Правее серафимов, несколько особняком, также претендуя на особую роль, расположились престолы, всем своим видом являя эталон внимания и благоговения.

Пасьянс никак не раскладывался, а тут еще на столе вдруг отчаянно заверещал телефон. Досадуя на внезапную помеху, Михаил покосился на трезвонивший аппарат и решил проигнорировать его, искренне полагая, что после двух лекций подряд имеет полное право на своеобразный релакс. Однако звонивший был настойчив, и сделал еще несколько попыток, которые Михаил, злорадствуя, оставил безуспешными. Когда звонок наконец-то окончательно умолк, Михаил с облегчением поерзал на стуле и погрузился в игру.

- И кого же это черти несут в такое время! — в сердцах ругнулся Антон, услышав дверной звонок. По дороге к двери он глянул на часы — без малого одиннадцать вечера.

Рывком распахнув дверь, Антон увидел за порогом соседку. С Галиной Анатольевной он дружбу никогда не водил, но, правда, регулярно раскланивался, встречаясь на лестничной площадке.

- Антон, миленький, тысячу извинений за столь поздний визит, но дело у меня к вам очень важное и очень-очень срочное, — запричитала соседка.

«Какой красавец! Сейчас ты будешь моим…», — подумала Артемида, с восхищением разглядывая оленя. Уже подняв лук и натягивая тетиву, она краем глаза заметила сполохи над Олимпом. «Опять старый буянит…», — безразлично отметила про себя охотница.

Взмахом меча Арес послал конницу в обход левого фланга. Еще мгновение — и она вклинится, разрывая и рассеивая стройные ряды пехоты, и сражение можно считать выигранным! Но тут в ясном, без единого облачка небе прокатились внезапные оглушительные раскаты. От неожиданности Арес опустил меч, и всадники, как вкопанные, остановились перед самой фалангой. «Что, снова?! В который раз битву испортил… Как уже достал…», — негодующе пробурчал он себе под нос.

Синдром порядочности

Автор предупреждает, что любые совпадения с реальными лицами и событиями являются случайными, а само произведение не может быть использовано в ходе судебного разбирательства.

Требуется кандидат экономических наук для написания кандидатской диссертации под руководством автора.

Объявление на сайте

Оператор все чаще показывал то раскачивающегося Лобановского, то вскакивающего Романцева, как бы подчеркивая этим, что кульминационный момент уже близок. И действительно, Шевченко в очередной раз попытался прорваться к воротам спартаковцев, но уже в самой штрафной площадки был снесен защитниками. Пенальти!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Занятия искусством тай-цзи имеют оздоровительный эффект, способствуют становлению личности и характера человека. Тай-цзи цюань - одно из самых популярных китайских боевых искусств. Для тех, кто уже давно практикует безоружную форму тай-цзи цюань, открывается множество возможностей, в том числе - освоение цзянь, обоюдоострого меча, оружия, история которого уходит в глубину веков. Автор этой книги, посвятивший практике тай-цзи цзянь 25 лет, предлагает "короткую" форму, состоящую из 32 поз.

Я хотел рассказать о любви. А получилось…

Не знаю. О любви тоже, конечно. Тетя Женя очень любила Николая Геннадиевича, они прожили вместе тридцать лет, невозможно прожить так долго с человеком, которого не любишь.

А получилось все равно не о любви. То есть, о любви тоже, но, в основном, совсем на другую тему. Что я хочу сказать с самого начала… Да. Когда мне в последний раз довелось видеть их вместе, и почему я говорю, что это — любовь. Полгода назад, в день рождения Николая Геннадиевича. Я приехал с подарком — конечно, с книгой, книга ведь лучший подарок, а для Н.Г. так единственно возможный, других он не признавал, но и к книгам относился специфически: за всю жизнь не прочитал ни одного романа, так говорила тетя Женя, и я ей верил. Дома у них были художественные книги — классика, в основном, кое-что из современных авторов, но это читала тетя Женя, а в шкафу Николая Геннадиевича стояли книги только по специальности и вообще по всяким наукам, да еще энциклопедии, Большая Советская не поместилась, и толстые тома лежали горой на полу. Мне всякий раз казалось, что гора вот-вот завалится и непременно отдавит ноги тому, кто неосторожно сядет за стол рядом с книжным шкафом.

Современная художественная проза становится все больше похожей на фантастику. Возможно, потому, что все более фантастичной становится наша жизнь, меняющаяся так быстро, что мы не успеваем не то чтобы понять, но даже сколько-нибудь привыкнуть к нововведениям. Все труднее найти книгу, в которой автор в том или ином месте в той или иной степени не вывел бы читателя за пределы реальности — то в область бессознательного, то в сторону чистой мистики, то еще куда-нибудь, куда реалистическая проза времен недавнего постмодернизма забредала лишь в редких случаях, считавшихся исключением из правил.

Начало чего бы то ни было — в этом я убедился на собственном опыте — обычно бывает банальным и не интересным в описании. Сказать: посетитель вошел в мой кабинет, сел на предложенный ему стул и… что? Нужно ли это описывать, как и вялый разговор, в ходе которого мы с синьором Вериано Лугетти присматривались и прислушивались друг к другу, делая определенные выводы и решая — каждый для себя — следует ли связываться: мне с этим клиентом, а ему — со мной, не имевшим большого опыта в расследовании уголовных преступлений.