Еще о космической экспансии

Александр Бушков

Еще о космической экспансии

- Прекрасная планета, - сказал Фельдмаршал, глядя в чистое голубое небо.

- Так точно, - преданно поддакнул Генерал. Восходящее солнце робко коснулось лучиками его тридцати орденов, висевших в шесть рядов.

Где-то в вышине покачивались ветви исполинских деревьев, огромные цветы распространяли дурманящий аромат.

- Пахнет приятно, - сказал Фельдмаршал. - Только солдату больше пристало нюхать пороховую гарь.

Рекомендуем почитать

Казалось бы, когда все уже на Земле и во Вселенной открыто и разгадано, ученые института Шальных Физических Теорий заявляют, что параллельно с нашим существует сопряженное пространство, в котором бок о бок с нашей Землей неощутимо присутствуют еще множество Земель со своей историей и географией. В один из таких миров отправляется и надолго там увязает молодой ученый Даниил Батурин. Оказывается, история могла пойти другим путем: Цезарь не переходил Рубикон, а вышивал крестиком, Америку открыли пьяные этруски, а не Колумб, древляне убили князя Игоря и воцарились в Киеве, а полчища Чингисхана так и не вышли из своих степей. Однако люди везде остаются самими собой и во всех непредсказуемых мирах они совершают одни и те же ошибки...

Давным-давно в старые добрые времена было очень много королей. А рассказ идет о короле Карле Задире, получившем прозвище по заслугам своим. Так этому-то королю для полного счастья не хватало победы над другим королем. Тогда-то он и призвал к помощи алхимика. Но, как это обычно бывает в поучительных сказках, Карл Задира пожалел о том, что попросил у алхимика...

Как оно порой и получается – минутное утреннее раздражение, приступ недовольства влекут за собой новые, одно цепляется за другое, накапливается, и в конце концов тебя уже начинает злить каждая мелочь, все, что происходит вокруг, приводит в ярость. Жермена захворала женским и отказала, шпорой порвал почти новый плащ, под ложечкой покалывало от чересчур жирного жаркого, вино кончилось, ехавший слева отец Зоффруа сидел в седле, как собака на заборе, а капитан Бонвалет, прихваченный как знаток всего, что имеет отношение к морю, раза два пробовал завязать разговор, и пришлось громко послать подальше этого широкомордого пропойцу, родившегося наверняка в какой-нибудь канаве, без плаща было зябко, поговаривали, что скоро начнется новый поход во Фландрию, что означает новые расходы при весьма зыбких надеждах на добычу – что-то все фландрские походы кончаются в последнее время плохо… Словом, де Гонвиль чувствовал себя премерзко. Сидеть бы у огня, прихлебывая подогретое вино, да ничего не подела-ешь – королевская служба. Этот участок побережья был в его ведении, и каждое происшествие требовало его личного присутствия. Приказ. Напряженные отношения с Англией, в связи с чем предписываются повышенная бдительность и неустанное наблюдение. Приказы не обсуждаются, а то, что отношения с Англией вечно напряженные, что при серьезном вторжении, произойди оно здесь, де Гонвиля с его людьми втопчут в песок, ничего они не сделают и никого не успеют предупредить – такие мелочи не заботят тех, кто отдает приказы. Хорошо еще, что де Гонвиль обладал правом своей властью наказывать подчиненных. И если дело снова не стоит выеденного яйца – быть арбалетчикам поротыми. В интересах повышенной бдительности, чтобы не путали таковую с глупой подозрительностью. Если снова что-то вроде давешней лодки с рыбаками-пьянчужками, которых только недоумок Пуэн-Мари мог принять за английских шпионов, – долго чьим-то задницам не общаться с лавками. Де Гонвиль заранее настраивал себя на ругань, благо долго стараться не было нужды, он и так почти кипел, косясь на отца Жоффруа – того бы он выпорол с отменным удовольствием и самолично. Хорошо, что даже святая инквизиция не способна проникать в мысли на тысяча триста семнадцатом году от рождества Христова…

Грустная история о том, как рыцарь находит последнего в Европе дракона и побеждает его, а двух маленьких дракончиков загрызли его собаки. Вот только радость эта победа рыцарю не приносит, уж больно легко она ему далась, дракон оказался не опаснее дикого вепря, а рыцарь попался совестливый ...

Человек бежал быстро и размеренно, расчетливо захватывая полной грудью порции воздуха и выдыхая одновременно с рывком правой ноги вперед, один выдох на три рывка – наработанный за годы ритм опытного охотника. Он не спешил – пятна крови и следы говорили, что олень невозвратно теряет силы и вскоре рухнет там, впереди, где зелень и буйноцветье саванны сливаются с Великим Синим Ясным Небом. У этих людей существовало множество слов для обозначения цвета и состояния неба в разное время суток, разную погоду, даже разные времена года. Но Великим оно было всегда, оно изначально нависало над миром, над живым и неживым оно светило мириадами звезд, гневалось молниями и насылало чудовищ.

Горькое разочарование – вот единственное чувство, которое испытывает рыцарь, сбежавший из Крестового похода.

Шестилетней девочке так хочется иметь собаку, что у нее в ящике письменного стола появляется маленькая планета, размером с апельсин, на которой живет настоящий пулель Артемон. Когда родителей нет дома, он выходит оттуда и гуляет с девочкой во дворе. Все было бы хорошо, но отцу такое положение вещей не понравилось и он выкинул планету в мусоропровод ...

Нельзя так поступать с дочкой и её мечтой. Где вы думаете оказался после этого отец?

Другие книги автора Александр Александрович Бушков

В бестселлере А. Бушкова «Охота на Пиранью» (более 2 млн читателей) действия разворачиваются в дебрях глухой тайги, где кончаются законы человеческой морали и начинаются экзотические забавы воспаленного воображения некого нового русского, устраивающего для иностранцев тотальную охоту на людей. Однако события складываются так, что в эту паутину попадает не просто случайный турист, а проводивший в тех местах семейный отпуск капитан первого ранга из военно-морского спецназа Кирилл Мазур.

Восемь лет назад в издательстве «Олма-Пресс» вышла книга А.Бушкова «Россия, которой не было» — самая скандальная книга последнего десятилетия. Как только ни называли автора — шарлатан, дилетант, гений историографии и т. п. За восемь лет, по мнению А.Бушкова, кое-что из его выводов устарело. «Россия, которой не было-3. Миражи и призраки» дополнена результатами новых изысканий автора.

Загар Ахатинских остров не сошел еще у Мазура, Морского Змея и Лаврика, что у моря смотрелось естественно, как в любимой советской комедии «Три плюс два». Двое с бородками, третий еще и в очках, темноволосая красавица в пестром купальнике, ее белобрысый муж. Морской прибой, курортный флирт и… секс, секс, секс! Куда ни кинь, казалось, что все в него упирается. Но, как говорится, жди у моря погоды. Все вдруг развернуло так, как в классическом детективе. Только на одного Холмса сработало аж три Ватсона.

Старший лейтенант Алексей Карташ, отправленный служить в глухую зону под Шантарском за совращение генеральской внучки, замечает неладное – смертность среди зэков возрастает, по посёлку ходят слухи о засекреченном объекте в тайге, где исчезают люди, о таинственном кладбище, куда ночью тайно сваливают трупы. Прочие военные предпочитают не совать нос в эти тёмные дела, и Карташ один решается приоткрыть завесу тайны над этим гибельным местом. Вот только успеет ли он раскрыть тайну засекреченной «зоны» раньше, чем взбунтуются зэки?..

1908 год. В дикой шантарской тайге неуловимые и дерзкие налетчики грабят обозы, везущие с приисков золото. В сложнейшей головоломке переплетаются тайные игры жандармерии, сыскной полиции, охранного отделения, большевистских боевиков… И никто не подозревает, что в небе вот-вот вспыхнет Тунгусский метеорит.

Роман «Пиранья. Первый бросок» открывает серию захватывающих бестселлеров о Кирилле Мазуре. В поисках золота с затонувшего фрегата, на который советских боевых пловцов навела сотрудник французских спецслужб очаровательная Мадлен де Ронак, им приходится вступать в бой с пиратами.

Южная Африка во времена могущества Советской империи. Быстро и почти бесшумно идет операция «морских дьяволов», словно прогулка… Правда, в лабиринте местечковых игр племенных вождей и королей. Но Кириллу Мазуру не привыкать жонглировать и боевым оружием, и «мулаткой-шоколадкой». Только если она не капитан Революционных вооруженных сил республики Куба. Кирилл Мазур возвращается в семнадцатом романе легендарного цикла боевиков «Пиранья». Новая книга «отца жанра» выходит спустя 16 лет после бестселлера «Охота на Пиранью».

Капитану первого ранга Кириллу Мазуру вновь приходится убивать первым, чтобы выжить. Выручать врагов, чтобы спасти себя.

В продолжении нашумевшей «Охоты на Пиранью» яркие и кровавые события в сибирской тайге с головокружительной быстротой сменяют друг друга.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Мать Эми неизлечимо больна. Она решает обмануть время, чтобы увидеть, как растёт дочь.

По приглашению своих коллег известный экономист Лео К. Мот побывал на Парсимонии. Необычный хозяйственный уклад этого космического сообщества породил на Земле множество сенсационных кривотолков, буквально заполонивших все органы массовой информации.

Моту разрешили участвовать в жизни парсимонского общества, хотя не выдали ему при этом ни удостоверения личности, ни вида на жительство, ни какого-либо иного документа. Точнее, Моту просто ничего не запретили, а это, по парсимонским правилам, автоматически означает разрешение. Таким образом парсимонцы экономят немало бумаги. Они вообще не могут понять, зачем нужно письменно фиксировать разрешения.

Корабль словно падал в бесконечную ледяную бездну. Даже самые близкие солнца были страшно далеки, их лучи почти не доставали сюда, они оставались лишь белыми пятнышками на темном фоне, похожими на небольшие смерзшиеся льдинки. И расположение их день ото дня почти не менялось. Такое чувство, будто корабль неподвижно застыл в межзвездном пространстве.

Никогда прежде космический полет не казался Лестеру столь утомительным и бесконечным. Его заверяли, что две солидных размеров птички скрасят ему долгое путешествие домой, однако вышло наоборот: они лишь испытывали терпение, раздражали, действовали на нервы. Птицы были какими-то слишком уж эмоциональными, пребывали в постоянном возбуждении — правда, они не понимали человеческую речь и даже зачатков интеллекта у них не было, зато они с ходу улавливали любое проявление неприязни, тут же принимались квохтать и гоготать, забивались в тесное пространство между приборами, откуда извлекать их приходилось с немалым трудом. Им требовалось очень много времени, чтобы вновь успокоиться, поесть или заснуть. Зато, не будучи разобиженными, они долбили своими длинными ненасытными клювами все, что ни попадя, любые не защищенные пластмассовыми покрытиями и не зафиксированные в определенном положении тумблеры, кнопки и контакторы, они выключали свет, произвольно меняли температуру в отсеках, комкали и рвали магнитную ленту, запирали на задвижки двери, объявляли ложную тревогу…

На кушетке ворочался и стонал человек. Его голова но самые уши была покрыта яйцевидным каркасом. Из каркаса выходил пучок изолированных проводов, стекавшихся к контрольному табло, установленному в ногах у пациента.

— Нет! — закричал мужчина. Потом забормотал, расслабленные черты его лица исказились словно от боли. II вдруг: — Я и не думал!.. Нет! Не надо!.. — Он снова забормотал, попытался привстать, жилы у него на шее сильно напряглись. Ну пожалуйста, — произнес он, и слезы показались у него на глазах.

Ученые считают, что теоретически можно создать искусственную память с неограниченным объёмом.

Три повести, составляющие эту книгу, связаны общим содержанием и как бы продолжают одна другую, Пользуясь средствами политического памфлета, приключенческой и научно-фантастической литературы, автор, занимательно строя сюжет, показывает, как империалисты некоей западной страны пытаются в своих корыстных целях использовать новейшие достижения науки, как они терпят крах в этом. В книге разоблачены разжигатели военного психоза, проповедники «холодной» и «горячей» войны.

Поезда от этой станции отходили крайне редко. Неясно даже, имело ли смысл вообще содержать такую дорогу. Правда, ее подключили когда-то к общей сети, но движение отнюдь не оживилось, и примыкающие пути успели уже зарасти травой и покрыться ржавчиной. Вагончики местного поезда почти всегда оставались пустыми.

Я стоял на вокзале. Теплый летний день, душно, заняться решительно нечем. Городок нежится в умиротворяющей, праздной тиши, кафе и магазинчики либо закрыты, либо позевывают от отсутствия посетителей. В такое время жизнь здесь словно замирает. И сегодняшний день отнюдь не исключение, городок всегда так живет в летнюю пору.

Вдали ревет тукус. Дрожь пробирает при мысли, что этот кошмарный зверь может оказаться в круге света, который бросает моя лампа. Мохнатый загребущий хобот, два острых, как кинжалы, рога, торчащих во лбу — на этот лоб с силой шмякается захваченная хоботом жертва — и, наконец, желтые клыки! Но тукус боится приблизиться. Огни на сторожевых башнях и монотонные крики легионеров отпугивают его.

Мы не беззащитны. Оптим Тавр уже убил трех таких хищников, да и другие охотники время от времени их убивают… Мне кажется, бестии начинают нас избегать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

АЛЕКСАНДР БУШКОВ

ЛЮБИМЫЕ УЛИЦЫ, ЛЮБИМЫЕ ЛИЦА

Вперед, вперед - и стодвадцатитонное стальное чудовище проламывается сквозь дом, будто пронизывает стог сена, выползает из рушащейся кучи кирпича, окутанное тяжелой пылью, гусеницы мимоходом подминают хлипкий заборчик, и танк, едва не зацепив стволом орудия окна миссис Паунди, ползет дальше, оставляя пожары и развалины, испуганно вопящих, мечущихся людей. Сержант прикипел к рычагам. Дальше, дальше, вот он, дом проклятого старикашки - все мальчишки его ненавидели, - и орудие выплевывает лоскут огня, там, где был дом, вспухает дымно-багровое облако, а танк несется дальше, прямо на белое платье, на девушку, застывшую в ужасе.

— Вы еще, пожалуйста, отрежьте, — сказал Кузьминкин с привычным уже смущением, от которого никак не мог отделаться, хотя втихомолку себя за это и презирал. Одно осталось: презирать себя втихомолку…

Дородная продавщица, щедро украшенная массивными золотыми побрякушками, окинула его взглядом так, будто прикидывала: не рациональнее ли будет попросту врезать клиенту меж глаз шматом лежавшей тут же буженины. Очевидно, все же смилостивившись, фыркнула:

...На первый взгляд это был обыкновенный гостиничный номер – одноместный, не из дешевых. Не президентского класса, конечно, однако далеко и не те апартаменты, кои несчастному командировочному в каком-нибудь провинциальном «Доме колхозника» приходится делить на равных правах с клопами, тараканами, ржавой водой из крана и серыми простынями на безбожно скрипучей кровати, продавленной телами многочисленных предшественников.

Здесь все было чистенько, уютненько и пристойненько. Комната метров тридцать квадратных, в алькове – накрытый цветастым покрывалом сексодром, прикроватная тумбочка с трогательной вазочкой, в которой алеет одинокий тюльпанчик – настоящий, не пластмассовый, ковролин, телевизор «Эриссон» вещает приглушенно что-то там об увлекательной жизни обитателей морей-океанов, ослепительно белая ванна, а не какое-нибудь желтое корыто со скворчащим душем, даже минибар имеет место – предлагая откушать напитков всевозможных градусности и сладкости. Нормальный, одним словом, гостиничный номер, совсем как в иных отелях, стремящихся к европейскому уровню... ежели не считать некоторых мелочей, поначалу в глаза и не бросающихся.

Троллейбусы на этом маршруте ходили аккуратно, с короткими интервалами, но сегодня «тройка» нарушила график, и на остановке накопилось человек двадцать. Кто молча сидел, кто курил, кто с вялым раздражением прохаживался. Мятый мужичок начал было развивать оригинальную теорию, будто все оттого, что на троллейбусы понасажали девок, а у девок, известно, привычка вечно опаздывать, которой они не собираются изменять и за рулем. Но к ожидающим подошел милицейский сержант, и мужичок опасливо приумолк.