Эроусмит

Синклер Льюис (1885—1951) — знаменитый американский писатель, получивший Нобелевскую премию в 1930 г. «за мощное и выразительное искусство повествования и за редкое умение с сатирой и юмором создавать новые типы и характеры». В том включен один из лучших романов писателя, в центре которого — личная судьба и научная деятельность одаренного врача-бактериолога Мартина Эроусмита. По признанию автора, это его «любимая книга», в которой «больше жизни и движения», чем в других его романах. Печатается также Нобелевская речь писателя.

Отрывок из произведения:

Я в долгу перед доктором Полем А.Де-Крюи не только за большую часть бактериологического и медицинского материала для этой книги, но и за помощь в разработке самой фабулы, за то, что в каждом персонаже романа он видел живого человека, за его философию ученого. Этим признанием я хочу помянуть месяцы нашей близости во время работы над книгой — в Соединенных Штатах, в Вест-Индии, в Панаме, в Лондоне, в Фонтенебло. Хотелось бы мне воспроизвести наши разговоры в пути, и дни в лабораториях, и ночные рестораны, и палубу на рассвете, когда входили мы в тропические гавани.

Рекомендуем почитать

В первом томе Собраний сочинений представлен роман "Главная улица" в переводе Д. Горфинкеля.

Льюис (Lewis) Синклер (7.2.1885, Сок-Сентр, Миннесота, - 10.1.1951, Рим), американский писатель. Сын врача. Первые романы Л. не имели особого успеха. Широкое признание в США и Европе ему принёс роман «Главная улица» (1920), в котором показаны застой и консерватизм провинциального захолустья. Бэббит, главный герой следующего одноимённого романа (1922), - классический тип обывателя и дельца. В романе «Эроусмит» (1925; совместно с П. де Крайфом) талантливый врач и исследователь сталкивается со стяжателями в области науки и медицины. Критикуя «долларовую цивилизацию», Л. проявлял непоследовательность (роман «Додсворт», 1929). В 30-40-е годы сатира Л. приобретает политическую направленность. В утопическом остросатирическом романе-памфлете «У нас это невозможно» (1935) Л. провидел некоторые черты позднейшей политической реакции в США. Однако, осуждая фашизм, Л. не был свободен от страха перед опасностью «слева» (роман «Блудные родители», 1938). В годы 2-й мировой войны 1939-45 Л. переживает творческий подъём (сценарий «Буря на Западе», 1943, совместно с Д.Шейри, роман «Гидеон Плениш», 1943). Наряду с острокритическими произведениями Л. создал ряд слабых, слащаво-сентиментальных романов («Богоискатель», 1949, «Мир так широк», 1951). Нобелевская премия (1930).

"Бэббит" - один из лучших романов американского писателя, мастера критического реализма Синклера Льюиса. Опубликованный впервые в 1922 году, этот роман продолжает волновать читателей, рассказывает правду об Америке. Имя главного персонажа романа, Бэббита, давно уже стало нарицательным. Говоря о бэббитах, обычно имеют в виду рядовых дельцов, которых капиталистическая Америка обеднила духовно, обезличила, заставила отказаться от собственных мыслей, лишила права на истинно человеческие чувства.

Коммивояжер Элмер Гентри — привлекательный мужчина и безнравственный авантюрист. Случайно попав на собрание верующих, и уловив, что под вывеской церкви можно неплохо подзаработать, Гентри тут же обращается в евангелиста. Объединив усилия с сестрой Шэрон Фолконер, он «выдает» страстные изгоняющие дьявола проповеди, которые приносят ему известность и благосостояние. Но когда появляется его бывшая подружка, Гентри приходится противостоять демонам иного свойства и, казалось бы, давно похороненные тайны превращают его «святую» жизнь в истинный Ад на Земле.

(Синклер Льюис, по признанию Хайнлайна, единственный из нефантастов, кому он обязан опытом. «Тщательно разработанный, продуманный, подробный, живущий своей жизнью мир, который не всегда выписывается в произведении, но позволяет героям жить совершенно естественно, — этому его научили книги Льюиса...» — А.Корженевский.)

В седьмой том вошел роман "Гидеон Плениш" в переводе Е. Калашниковой и М. Лорие и статьи.

В пятый том Собрания сочинений вошел роман "Энн Виккерс" в переводе М. Беккер, Н. Рахмановой и И. Комаровой.

Другие книги автора Синклер Льюис

В романе «У нас это невозможно» (1935) известный американский писатель, лауреат Нобелевской премии Синклер Льюис (1885—1951) обличает фашизм. Ситуация вымышленная, но близкая к реальной жизни США в 1930-е годы: что могло бы произойти, если бы к власти пришли фашисты.

В шестой том Собрания сочинений вошел роман «У нас это невозможно» в переводе З. Выгодской и различные статьи Синклера Льюиса.

В седьмой том вошел роман "Гидеон Плениш" в переводе Е. Калашниковой и М. Лорие и статьи.

Мистер Блингхем, чтоб ему жариться на вечном огне, был помощником казначея в компании «Деликатес». Он ехал из Нью-Йорка в Уиннепег в сопровождении своей жены и препротивной дочки. Разумеется, истых нью-йоркцев только деловые надобности могли заманить в такую глушь, и все, что лежит западнее штата Пенсильвания, вызывало у них презрительное фырканье. Они потешались над тем, что Чикаго посмел завести у себя небоскребы и что Мэдисон претендует на звание университетского города, а при въезде в Миннесоту, увидя плакат, рекламирующий «Десять Тысяч Озер», даже остановили машину и завопили от восторга.

Романы "Бэббит" и "Эроусмит", публикуемые в этой книге, широко признаны как лучшие произведения Синклера Льюиса (1885–1951). Они в бескомпромиссно критическом свете показывают то, что принято называть "американским образом жизни".

Перевод Р. Райт-Ковалевой и Н. Вольпин.

Вступительная статья Т. Мотылевой.

Примечания Б. Гиленсона.

Иллюстрации Е. Шукаева.

В заключительный, девятый, том вошли рассказы "Вещи", "Скорость", "Котенок и звезды", "Возница", "Письмо королевы", "Поезжай в Европу, сын мой!", "Земля", "Давайте играть в королей" (перевод Г. Островской, И. Бернштейн, И. Воскресенского, А. Ширяевой и И. Гуровой) и роман "Капкан" в переводе М. Кан.

В восьмой том Собрания сочинений вошел роман "Кингсблад, потомок королей" в переводе Е. Калашниковой и М. Лорие и рассказы "Призрачный страж", "Юный Кнут Аксельброд", "Ивовая аллея", "Мотыльки в свете уличных фонарей" и "Похищенная процессия" (перевод Н. Высоцкой, А. Ширяевой, М. Литвиновой, Л. Поляковой и И. Гуровой).

В два часа ночи под единственным фонарем на Главной улице провинциального городка в Небраске, который должен был бы в это время давно уже спать крепким сном, собралась плотная толпа людей; они переговаривались, смеялись и то и дело поглядывали на запад, где улица терялась в бескрайней тьме прерии.

Прямо на дороге лежали две новые автомобильные шины и стояли канистры с бензином, маслом и водой. Поперек тротуара был протянут шланг насоса, а подле него красовался манометр в новом замшевом футляре. Через улицу в окне ресторана ослепительно сияли электрические лампочки без абажуров и востроносая девица со взбитыми кудряшками сновала от окна к плите, где у нее грелась еда. Председатель местного мотоклуба, он же владелец здешнего крупнейшего гаража, задыхаясь от волнения, в который раз твердил парню в коричневом комбинезоне:

Популярные книги в жанре Классическая проза

Джалил Мамедгулузаде

ЖЕНА КОНСУЛА

После обеда я прилег, но не мог уснуть. Тогда я умылся и, несколько освежившись, вышел на улицу и медленно поплел-ся в городской сад. Сел на скамейку и от нечего делать стал разглядывать публику.

Невдалеке пожилая русская женщина учила ребенка ходить, держа его за руки. У ребенка в каждой ручонке было по буб-лику, и он то и дело ронял их. Женщина терпеливо поднима-ла бублики и, обтерев, снова отдавала ребенку.

СОМЕРСЕТ МОЭМ

За час до файфоклока

Перевод Е.Калашниковой

Миссис Скиннер не любила опаздывать. Она была уже одета - вся в черном шелку, как того требовали ее возраст и траур по недавно скончавшемуся зятю; осталось лишь надеть ток. Ее немного смущала эгретка из перьев цапли, которая могла вызвать резкое осуждение кое-каких знакомых, наверняка тоже приглашенных на фай-фоклок; и в самом деле, разве не бесчеловечно убивать этих прекрасных белых птиц ради их перьев, да еще когда у них пора любви; но раз уж так случилось, глупо было бы отказаться от такой красивой и элегантной отделки, к тому же отказ обидел бы зятя. Он привез ей эти перья с Борнео, не сомневаясь, что подарок обрадует ее. Кэтлин не преминула наговорить неприятностей по этому поводу, о чем, должно быть, жалеет теперь, после того, что произошло; впрочем, Кэтлин всегда недолюбливала Гарольда. Миссис Скиннер решительно водрузила ток на голову (и в конце концов это ее единственная приличиая шляпа) и, стоя перед зеркалом, приколола его булавкой с большим агатовым наконечником. Если кто-нибудь упрекнет ее за эти перья, у нее готов ответ.

Альберто МОРАВИА

ЕСТЕСТВЕННО

В тpи часа дня по улице Люнгаpа не ходит никто, даже pодственники заключенных в Коpолеве Коэли. А в весеннее вpемя эта улица очень кpасива, вдоль нее выстpоены кpасивые здания, за стенами садов видны деpевья, тpотуаp освещает солнце, яpкое и нежное, от котоpого хочется идти по улице с закpытыми глазами, как слепой. И вот на этой солнечной улице, как pаз около тpех, я увидел пеpед собой паpочку. Он, должно быть, не был кpасив, это казалось даже со спины: его чеpная головка была жиpной от бpиолина, на нем была очень коpоткая шинель, тесные бpюки, ноги его были кpивыми. Почему мужчина с кpивыми ногами вызывает гpустные мысли? Кто его знает. Эти кpивые ноги я видел в пеpвый pаз, спина же его показалась мне знакомой.

Андре Моруа

Обращение рядового Броммита

Каждое утро денщик полковника Паркера приходил будить лейтенанта Орэля [француз, литератор, главное действующее лицо романов А.Моруа "Молчание полковника Брэмбляя (1918) и "Речи доктора О'Грэди" (1921)], переводчика штаба английской дивизии. Денщик был старый служака, коренастый и хитрый. Раскладывая с необычайной ловкостью и сноровкой одежду лейтенанта, он в то же время объяснял молодому французу неписаные законы, действующие в армии.

АНДРЕ МОРУА

ПУТЕШЕСТВИЕ В СТРАНУ ЭСТЕТОВ

Перевод с французского А. Полоцкой

Я буду говорить здесь только о нравах эстетов и о моей жизни среди них; рассказ о том, что предшествовало нашему прибытию на их остров, войдет в мою большую книгу "Тихий океан", которая будет окончена лишь года через два или три. Но для того чтобы читатель мог понять этот отрывок, необходимо хотя бы вкратце объяснить, каким образом было предпринято это путешествие.

Владимир Набоков

Подлец

1

Проклятый день, в который Антон Петрович познакомился с Бергом, существовал только теоретически: память не прилепила к нему вовремя календарной наклейки, и теперь найти этот день было невозможно. Грубо говоря, случилось это прошлой зимой: Берг поднялся из небытия, поклонился и опустился опять,-- но уже не в прежнее небытие, а в кресло. Было это у Курдюмовых, и жили они на улице Св. Марка, черт знает где, в Моабите, что ли. Курдюмовы так и остались бедняками, а он и Берг с тех пор несколько разбогатели; теперь, когда в витрине магазина мужских вещей появлялся галстук, дымно цветистый,-- скажем, как закатное облако,-- сразу в дюжине экземпляров, и точь-в-точь таких же цветов платки,-- тоже в дюжине экземпляров,-- то Антон Петрович покупал этот модный галстук и модный платок, и каждое утро, по дороге в банк, имел удовольствие встречать тот же галстук и тот же платок у двух-трех господ, как и он, спешащих на службу. С Бергом одно время у него были дела, Берг был необходим. Берг звонил ему по телефону раз пять в день, Берг стал бывать у них,-- и острил, острил,-- боже мой, как он любил острить. При первом его посещении, Таня, жена Антона Петровича, нашла, что он похож на англичанина и очень забавен. "Антон, здравствуй!" -- рявкал Берг, топыря пальцы и сверху, с размаху, по русскому обычаю, коршуном налетая на его руку и крепко пожимая ее. Был Берг плечист, строен, чисто выбрит, и сам про себя говорил, что похож на мускулистого ангела. Антону Петровичу он однажды показал старую, черную записную книжку: страницы были сплошь покрыты крестиками, и таких крестиков было ровным счетом пятьсот двадцать три. "Времен Деникина и покоренья Крыма,-- усмехнулся Берг и спокойно добавил: -- Я считал, конечно, только тех, которых бил наповал". И то, что Берг бывший офицер, вызывало в Антоне Петровиче зависть, и он не любил, когда Берг при Тане рассказывал о конных разведках и ночных атаках. Сам он был коротконог, кругловат и носил монокль, который в свободное время, когда не был ввинчен в глазницу, висел на черной ленточке, а когда Антон Петрович сидел развалясь, блестел, как глупый глаз, у него на брюшке. Фурункул, вырезанный два года тому назад, оставил на левой щеке шрам, и этот шрам, и жесткие подстриженные усы, и пухлый расейский нос напряженно шевелились, когда Антон Петрович вдавливал стеклышко себе под бровь. "Напрасно ты пыжишься,-говорил Берг,-- краше не станешь".

ЖЮЛЬ РЕНАР

Мурашка и куропатка

Из книги "Естественные истории"

Однажды мурашка упала в колею, где застоялась дождевая вода, и чуть не потонула, но тут куропатка, утолявшая по соседству жажду, подхватила ее клювиком и спасла ей жизнь.

- Я вам отслужу, - пообещала мурашка.

- Времена Лафонтена прошли, - скептически присвистнула куропатка. - Не то чтобы я сомневалась в вашей признательности, но как же вы ухитритесь укусить за пятку охотника, когда он в меня прицелится! Охотники нынче босиком не ходят.

ЖЮЛЬ РЕНАР

Налог

- Текст точный, - сказал сборщик, обращаясь к Нуармье. - "Закон от семнадцатого июля тысяча восемьсот восемьдесят девятого года, статья третья, параграф третий: отец и мать, имеющие семерых живых законных или усыновленных детей, не подлежат обложению подушным налогом и обложению движимости".

- Послушай-ка, - сказал жене Нуармье, - у нас уже шестеро ребят, живо сделаем седьмого и тогда не будем больше платить налогов.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сьюзен ЛЬЮТ

Незнакомка номер три

Перевод с английского Е. Богачевой

Анонс

Когда-то давно Элинор сходила с ума от любви к красавцу Диллону. Она уехала и десять лет старалась не вспоминать о нем, надеясь, что время излечит ее от неразделенной страсти...

ПРОЛОГ

Элинор Силкс Роуз сидела на скамье в церкви и думала о том, как несправедлива порой бывает жизнь. Ведь это она, Элинор, должна была сейчас стоять перед алтарем. Но жизнь распорядилась иначе: ее первая любовь, Диллон Стоун, вел под венец темноволосую красотку Джоан Батлер. Лучший парень в мире достался этой милашке.

Вот уже два часа мы втроем — Эд, Алан и я — сидели в тускло освещенной каюте тримарана и резались в покер. Погода продолжала портиться. Все время, пока мы шлепали картами, борта судна сотрясались от ударов волн; ванты гудели от штормовых порывов, койка подо мной ходила ходуном.

— Пожалуй, надо проверить якорь, — сказал Эд.

Рев ветра ворвался в кубрик, как только он приоткрыл люк. Я проводил Эда взглядом, когда он поднимался по трапу в своих тяжелых ботинках. От духоты у меня разболелась голова. И вообще я устал и проголодался. Алан с тревогой посмотрел на меня.

За окном с безоблачного неба светило солнце и «Серебряный оркестр» Пултни, устроившись близ слипа,[1]исполнял отрывки из произведений Гилберта и Салливана. В мастерской было жарко, пот застилал мне глаза и стекал под пылезащитную маску, пока я обрабатывал ножовкой закупоренную бутылку шампанского, зажатую в тисках на верстаке.

Мэри, мой секретарь, просунула в дверь свою пышную с проседью голову и объявила:

— Прибыл французский посол.