Эпоха и личность: Антон Иванович Деникин

Антон Иванович Деникин родился в 1872 г. в пригороде Влоцлавска (Варшавская губерния). Отец, Иван Ефимович, 1807 г. рождения, был сдан в 1834 г. помещиком как сын крепостного в солдаты. Прослужив 22 года, выдержал экзамен на чин офицера и стал пограничником. В отставку ушел майором. Мать, Елизавета Федоровна Вржесинская, — из семьи мелкого польского землевладельца.

Деникин окончил реальное училище, Киевское военное училище, Академию Генерального штаба. Участвовал в русско–японской войне. Первую мировую встретил начальником оперативного отдела штаба 8‑й армии, которой командовал генерал А. А. Брусилов. Затем был командиром бригады, командиром дивизии, начальником штаба армии, затем фронта и, наконец, начальником штаба верховного главнокомандующего.

Популярные книги в жанре История

Льюис Ламур

Револьвер Килкенни

Перевод Александра Савинова

Никто ни разу в жизни не назвал Монтану Крофта честным человеком. Для тех, кто близко его знал, он был ганменом среднего калибра, первоклассным конокрадом и скотокрадом и преступником, который не дотянул до звания "великий" просто потому, что был ленивым.

Монтана Крофт был высоким и довольно симпатичным молодым человеком. Хотя он убил в поединках четырех человек, включая одного известного и опасного ганмена, он не был дураком. Другие, может быть, и переоценивали его возможность стрелять быстро и метко, но Монтана хорошо знал свои способности.

Льюис Ламур

Тот, кто справился с Малышом Мохаве

Перевод Александра Савинова

Мы доели стейки из антилопы с бобами, на печке опять стоял кофейник, а в нем закипал крепкий, черный "ковбойский" кофе - такой, который варится над походными кострами, сложенными из сухих веток креозотового и железного дерева.

Ред чистил карабин, Док Ландер откинулся на спинку кресла с зажженной трубкой. Печка раскалилась докрасна, запас дров был достаточным, нас ждали разобранные на ночь постели. Стояла ранняя осень, но ночи были уже прохладными. В кобуре, повешенной на спинку кровати, лежал старый револьвер с потертой рукояткой; и было видно, что и кобурой, и револьвером в свое время пользовались часто.

Луис Ламур

Тропа к семи соснам

Перевод Александра Савинова

Глава1. Два мертвеца

Попрыгунчик Кэссиди остановил своего белого жеребца на голом гребне хребта. На вычищенных ветрами скалах не было ни крошки земли, и лишь несколько изогнутых кедров росли, казалось, из самого камня, как могут расти только кедры. В этот последний предзакатный час воздух был удивительно чистым, настолько чистым, что ясно просматривался весь склон гор на противоположном конце долины, словно горы стояли не за много миль отсюда, а всего в нескольких ярдах.

Льюис Ламур

Великое колдовство

Перевод Александра Савинова

Старик Билли Данбар лежал в сухом русле, уткнувшись носом в землю и по чем свет ругая свою судьбу. Лучший золотоносный участок, который ему удалось обнаружить за целый год, и вот надо же именно теперь появиться апачам!

Это на них похоже - мерзкие, отвратительные создания. Он плотнее вжался в землю, кляня все на свете и молясь, чтобы они его не заметили. Правда, позиция у него была хорошей: он схоронился за камнями, где поток воды, когда-то заполнявший русло, вымыл у берега целую траншею.

МАРГАРЕТ ЛАРКИН

Шесть дней Яд-Мордехая

Перевод с английского ФРИДЫ МЕРАС

МУЗЕЙ ЯД-МОРДЕХАЙ

Первое издание на иврите-октябрь 1963-3000

Второе издание-ноябрь 1963-5000

Третье издание (исправленное)-февраль 1964-10.000

Четвертое издание-март 1965-30.000

Пятое издание-апрель 1965-10.000

Шестое издание-апрель 1970-5000

Седьмое издание-сентябрь 1971-5000

Восьмое издание-октябрь 1972-10.000

Лиштанберже

Рихард Вагнер как поэт и мыслитель

ВСТУПЛЕНИЕ

Вагнеровская драма. - Философия Вагнера. - Эстетика

Вагнера. - Общий план. - Библиографические указания.

Творчество Рихарда Вагнера представляет интерес не только для истории музыки, но вообще для истории искусства и цивилизации в Германии. В самом деле, Вагнер создал новую форму искусства, музыкальную драму. В его критических сочинениях, которые составляют документ бесконечно ценный для эстетики музыки, изложенный в отвлеченных теориях, мы находим законы его драмы и искусства вообще. Наконец, как все великие художники, размышляя над вечной проблемой значения жизни, он и нам сообщил свои идеи о судьбе человека как в символической форме своих драм, так и в отвлеченной форме своих теоретических сочинений. Одним словом, он не только музыкант, талант которого в настоящее время почти уже неоспорим, но кроме того - драматург, эстет и мыслитель. С этой троякой точки зрения мы и намерены здесь рассмотреть его.

Иван Лукаш

БЕДНАЯ ЛЮБОВЬ МУСОРГСКОГО

ПОЖЕЛТЕВШАЯ ЗАПИСКА

Пожелтевшая записка 1883 года, найденная в бумагах петербургского художника с приколотой газетной заметкой об одной из "арфянок", уличных певиц, бродивших в те времена по питерским трактирам, - вот что в основе этой книги.

Это не описание жизни Мусоргского, а роман о нем, - предание, легенда, но легенда, освещающая, может быть, тайну его странной и страшной жизни.

В. А. Маклаков

Убийство А. Ющинского

Речь в Киевском Окружном Суде 25 октября 1913 г.

(по стенографическому отчету)

{Х} - Номера страниц соответствуют началу страницы в книге.

Старая орфография изменена.

I. Единственный вопрос этого дела.

Нам говорят, что на этот процесс глядит весь мир, а мне хотелось бы забыть про это и говорить только с вами, господа присяжные заседатели. Вам говорил прокурор, - и это правда - что в этот процесс, с разных сторон, внесли много страстности, а я был и надеюсь остаться совершенно спокойным. Ведь те главные вопросы, которые всех волнуют сейчас, - это не Андрюша Ющинский и даже не Бейлис; миру нет дела до них, а если действительно волнуется мир, то только потому, что, как правильно говорит обвинитель, здесь в этом зале, решается мировой, вековой, общий вопрос: - правда-ли, будто в еврейских книгах, в еврейском учении, в самом ли старом, или в более новом, подстрекают или поощряют к потреблению человеческой крови?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сара Коулбрук могла бы стать художницей, но в жизни замужней женщины слишком много забот. Отправляясь на новоселье к старой подруге, она и не подозревает, что следующие двенадцать часов изменят ее жизнь раз и навсегда.

Очутившись в приятной компании, перебрав шампанского и глотнув свободной жизни, Сара совершает фатальную ошибку.

Захватывающая история о том, как опасно не ночевать дома, о коварном чувстве вины и непреодолимых жизненных соблазнах.

Похождения с ветерком бывшего мичмана. Приятная проза.

«Приходи и поиграй с нами, мы ждем тебя». Школа для девочек Данвеган давно закрыта, превратившись просто в дом. Здесь больше нет ни учеников, ни их учителей. Но они оставили кое-что после себя… Софи приезжает сюда, чтобы провести лето с кузенами: с задумчивым Кэмероном, рука которого исполосована шрамами, странной Лилиас, боящейся костей и Пайпер, которая слегка, чересчур идеальна, чтобы быть настоящей. Но есть у неё и еще одна кузина, девочка, комната которой заполнена антикварными куклами. Девочка, которой не должно быть здесь. Девочка, которая умерла.

В середине прошлого века Иосиф Бродский назвал Малую Охту «местностью любви, полуостровом заводов, парадизом мастерских и аркадией фабрик…» Много охтинской водицы утекло с тех пор в Неву. Ленинградцы, став в одночасье петербуржцами, давно притерпелись к грязи, окуркам и окровавленным шприцам на лестничных клетках; катающимся под ногами бутылкам; расставленным по тротуарам, газонам и детским площадкам машинам. Редкую ночь не надрывается под окнами взбесившаяся автосигнализация. Коротающие старость на давно не крашенной скамейке кумушки начинают день, смакуя подробности очередного ограбления зазевавшейся женщины с сумочкой или получившей пенсию бабули. Сегодня никто уже не выскакивает ночью на улицу в пижаме, услышав зов о помощи. Никто не сделает замечание изрыгающим нецензурную брань подросткам. Лежащего на пути бесчувственного мужчину мы брезгливо огибаем стороной, не удосужившись взглянуть: жив ли, бедняга? Куда удобнее принять его за пьяного и забыть о неприятной помехе минуту спустя. Терпимость к образу жизни, высказываниям и поступкам окружающих, именуемая модным ныне словом «толерантность», переродилась в равнодушие к людям.