Эликсир интеллекта

Эрнст Малышев

Эликсир интеллекта

1

Доктор биологических наук Валентин Шилов, руководитель одной из лабораторий биологического факультета МГУ, уже несколько лет занимался пептидами (физиологически активными осколками белков). Безусловно, сама проблема пептидов давно привлекала ученых многих стран. Ни для кого не являлось секретом, что пептидные препараты являются химическими регуляторами организма, своего рода допингом для повышения у животных сообразительности, памяти, активности. Многочисленные опыты на крысах давали многообещающие результаты. Особенных успехов лаборатория добилась после того, как в экспериментах применили новый алкалоид органического происхождения, - в составе с другими компонентами он делал буквально чудеса. У крыс, которым вводили новый препарат, появлялась удивительно стойкая способность к запоминанию. Наверняка прошло бы немало времени, прежде чем Валентин от экспериментов с крысами решился перейти на опыты с более организованными животными, не говоря о человеке, не попадись ему на глаза небольшая статья академика Дубинина. В этой статье ученый приводил такие чудовищные цифры воздействия мутагенности окружающей среды на человека, что не задуматься об этом было просто кощунством по отношению к будущему. Академик считал, что около половины оплодотворенных яйцеклеток исключались из настоящего поколения. 30 процентов зародышей погибало во время беременности, десять процентов браков были бесплодными и, наконец, 10 процентов детей рождалось с генетическими дефектами, психологическими заболеваниями, дебилизмом и другими недугами. Доктора Шилова заинтересовали, в первую очередь, последние десять процентов. А что если попробовать? У него возникла идея создать на основе пептидов что-то вроде элексира интеллекта. Ведь тогда к нормальному образу жизни смогут вернуться десятки, сотни тысяч несчастных детей, обездоленных судьбой под влиянием окружающей среды или своими алкоголиками и наркоманами родителями. Эта идея настолько захватила Валентина, что первые дни он не мог даже и думать о чем-нибудь другом. Странное поведение шефа не могло остаться незамеченным для сотрудников его лаборатории. И в первую очередь на это обратила внимание хорошенькая лаборантка Верочка, которая второй год пылала горячими чувствами к своему суровому руководителю. Тридцатипятилетний высокий шатен, с серыми задумчивыми глазами, Валентин производил на окружающих, особенно на незамужних молодых женщин, весьма приятное впечатление. К его широкому, несколько полноватому лицу шли большие роговые очки. Кроме того, он строго следил за своим внешним видом. Белоснежная сорочка и яркий, по вкусу подобранный мамой галстук были постоянными атрибутами его туалета. Своей идеей Шилов поделился со "стариком", так он называл своего закадычного друга, однокашника Бориса Гур-вича. Невысокий, с небольшой, чрезвычайно колючей рыжей бородкой, с редким жиденьким хохолком непокорных волос на макушке и большими залысинами на довольно узком, с заметными морщинами лбу, Борис отнюдь не считался красавцем. Однако при относительно непритязательной внешности он был блестящим нейрохирургом, имея очень чуткие, просто уникальные руки. Он работал в НИИ экспериментальной медицины. За все время врачебной практики у Гурвича не было ни одной неудачной операции, не говоря уже о летальном исходе. Это был, как говорят, хирург от бога. Единственное, чего не любил Гурвич, так это писать. Несмотря на настойчивые просьбы и желание директора института профессора Касаткиной остепенить талантливого врача, Борис под любыми предлогами отклонял все предложения о защите кандидатской, хотя за свои работы вполне мог претендовать и на докторскую степень. Следует сказать, что идея Валентина, во-первых, была не нова, во-вторых, попала на вполне подготовленную почву. Дело в том, что в институте уже давно велись работы по проникновению в тайны человеческого мозга. В отделения института поступали безнадежные больные, приговоренные ортодоксальной медициной; и хотя, как известно, чудес не бывает, но люди выздоравливали и возвращались к трудовой жизни. ' Благодаря вживлению в мозг электродов - золотых проволочек, по которым пропускались слабые токи, удавалось избавить людей от эпилепсии, отступала болезнь Паркинсона. Борису иногда приходилось делать тончайшую работу, с помощью скальпеля разрушая больные участки мозга. Кстати говоря, недавно он провел уникальнейшую операцию. Удалил опухоль из мозга и спас жизнь монгольскому ученому. В благодарность тот подарил ему несколько древнейших буддийских манускриптов, два из которых были начертаны на листьях пальмы, а один вырезан на серебряной пластинке. Этот известный в своей стране историк несколько лет провел в Ладакхе, в монастыре Спиттуг, где ему удалось получить высшую степень Лхарамба по буддийской метафизике, что считалось высочайшей честью. Прощаясь, Лувсан (так звали ученого) сказал Борису: - Ты делаешь очень большое дело. Ты возвращаешь больных людей к жизни. Придет время и это пригодится тебе и твоим товарищам. Здесь записаны рецепты приготовления ценнейшего лекарства. Оно поможет человеку обрести новую память, достичь необыкновенных высот в Познании Неизвестности и Всепоглощающего Света... Борис, не отказывайся, не обижай старика. Это самое ценное, что у меня есть... Но жизнь дороже. А твои золотые руки вернули ее мне. Хотя Борис был принципиально против всякого рода подношений, в данном случае он не мог устоять перед настойчивостью старого ученого. Поблагодарил и сунул таблички в один из нижних ящиков своего стола. Об этом инциденте он вспомнил лишь спустя несколько месяцев, когда за очередным вечерним чаепитием в квартире Валентина тот поделился своей сокровенной идеей. Мать Шилова, Анастасия Ивановна, заваривала превосходный крепкий чай, настоенный на травах, по только ей известному рецепту, переданному бабушкой, урожденной графиней Дашковой. Муж ее, дед Валентина, блестящий гвардейский офицер, сразу принял революцию, добровольно вступил в Красную Армию, дослужился до комдива, но в 1937 году как враг народа был расстрелян. Бывшая графиня сумела одна воспитать свою дочь. Валентин своим решительным характером, твердостью взглядов пошел в деда, которого в 1961 году посмертно реабилитировали, вернув 'честь и доброе имя. Они поселились е его старой квартире на бывшей Моховой. Бабушка вскоре после этого умерла. Отец Валентина, известный геолог, профессор Шилов, еще в 1956 году погиб в автомобильной катастрофе. Валентин жил вдвоем с матерью. Его друзья частенько любили заходить на огонек в эту старую московскую квартиру, попить пахучего чая и отведать пирогов Анастасии Ивановны, которая была большая мастерица их печь. Компания подобралась интересная. Кроме Бориса, в нее входил родственник Илья Леонидович Кот-лярский, который был известным востоковедом, товарищ Валентина по университету психиатр Женя Головин и еще несколько медиков. В последнее время к ним стала присоединяться и племянница Котлярского Инна Сухинина. Валентин прекрасно играл на гитаре. У него был отличный слух и неплохой баритон. Особенно ему нравились песни Розенбаума и Высоцкого. Компания обычно засиживалась допоздна и заполночь разъезжалась по домам. Однажды Инна пришла без дяди, который уехал в одну из своих многочисленных командировок. Валентин пошел ее провожать, и они всю ночь бродили по старинным московским улицам, набережной Яузы. С тех пор Инна часто забегала по вечерам в эту гостеприимную уютную квартиру. Золотоволосая, кареглазая, стройная женщина была не только очень миловидна. Она отличалась собственным взглядом на жизнь и необычной прямотой, твердостью убеждений. Так уж получилось, что Инна и Валентин потянулись друг к другу. Что ни говори, а если у красивой молодой женщины еще и светлый, ясный ум, то она невольно привлекает к себе всеобщее внимание. Вообще говоря, Инна принадлежала к породе недотрог. Она рано, еще будучи студенткой, вышла замуж. Однако личная жизнь не удалась. Муж ей достался из числа папенькиных, всем обеспеченных сынков и частенько злоупотреблял спиртным. Инна не захотела иметь ребенка от мужа-алкоголика и, не прожив и года, разошлась с ним. В этом отношении Валентин был полной противоположностью ее бывшему мужу. Он был трезвенником, чрезвычайно увлекательным и интересным собеседником. Да к тому же и "песни под гитару"! Ну у какой девушки не закружится голова? Инна не оказалась исключением, тем более, что и сам Валентин испытывал к ней тоже не просто дружеские чувства. Приглянулась она и Анастасии Ивановне, которая уже давно подумывала о внуках, но не знала, как подступиться к своему вечно занятому, увлеченному работой сыну. Так в один из осенних вечеров, когда под крышей дома Шиловых вся компания собралась полностью, что бывало не часто, Валентин решил поделиться своей идеей со своими друзьями. Разговор шел о молодом поколении, о детях. Борис, которому идея Валентина была уже известна, горячо поддержал друга. Что ни говори, а опыты с пептидами на животных действительно давали интересные результаты. А что если все-таки попытаться попробовать перейти к экспериментам на человеке? Взять несколько дебилов, умственно отсталых детей и попробовать им помочь. Ведь многочисленными опытами не только на крысах, но и на обезьянах доказано, что пептиды в отличие от большинства фармакологических средств для организма практически безвредны. Валентин рассказал, что препараты вводят крысам через нос - так пептидное вещество скорее добирается до головного мозга. Ему удалось выявить весьма интересную закономерность: при введении препаратов через нос у зверушек резко улучшалась память и сообразительность. Например, у крыс, подвергшихся обработке пептидами, память улучшалась в несколько раз. По сравнению с их сородичами крысы, которым вводили пептиды, казались просто гениальными. Валентин рассказал, что подобные опыты были проведены и на обезьянах, после чего шимпанзе сумели строить совершенно осмысленные фразы на языке жестов. Единственное, что угнетало Шилова, так это крайне непродолжительное время действия препаратов. Через несколько минут пептиды в организме животных разрушались, а "гениальность" уступала место обычному инстинкту. Валентин рассказал, что работавшей с ним по одной теме группе ученых в Институте молекулярной генетики удалось создать препарат, который действовал значительно дольше, правда, на несколько часов. А нужно, чтобы препарат действовал годы, десятки лет, наконец, всю жизнь. Но как, каким образом добиться этого? Какие компоненты должны войти в состав вещества, чтобы оно не разрушалось и сохранялось в организме, по крайней мере, до конца жизни животного. Только после этого можно задуматься об экспериментах на человеческом мозге, пускай дебила, но ведь человеческом! И в этот момент Бориса словно осенило. Он вспомнил о подарке ученого монгола, у которого он удалил из мозга раковую опухоль. - Послушай, - обратился он к своему дяде Илье Леонидовичу, сидевшему напротив и с невозмутимым видом допивающему третью или четвертую чашку чая с очередным куском пирога Анастасии Ивановны. - Ты сумел бы разобраться в старинных буддийских манускриптах? По-моему, там записаны рецепты какого-то лекарства, улучшающего человеческую память. - Почему бы и нет, - ответил Котлярский. - Одно время я специализировался на тибетской медицине. И некоторые растительные препараты, полученные по восстановленным мной рецептам, до сих пор широко используются в медицинской практике. - Это дело! - обрадовался Борис. - Завтра я тебе их принесу. Постарайся расшифровать их побыстрее. - Нет вопросов, тащи, - промычал Илья Леонидович набитым ртом, протягивая руку за очередным пирожком с грибами и луком. - А ведь это неплохая мысль, - подтвердил Валентин.- Ламы в своих монастырях такое творили! И вообще тибетская и китайская медицина могут делать чудеса, причем без всякой химии, которой в наших незрелых организмах уже больше чем достаточно. - Тебе ли говорить о незрелости, - поддела его Инна, имея в виду стокилограммовый вес Валентина. - Ну уж, извините, - откликнулся Валентин. - Хорошего человека должно быть много, - и подняв стул вместе с сидевшей на нем Инной, закружился по комнате. - С ума сошел, надорвешься... отпусти, скорее отпусти, ведь тяжело, дурачок! - ласково взъерошив его волосы, проговорила Инна. - Ничего, сдюжим! Мне почему-то кажется, что после сегодняшнего вечера у меня должно получиться. У меня теперь все должно получиться. Потому что я тебя люблю! - и, звонко чмокнув Инну в щеку, он опустил стул на место...

Другие книги автора Эрнст Малышев

Эрнст Малышев

Властелины Галактики

Фантастическая эпопея

Книга первая

Содержание:

Властелины Галактики Происшествие на Гронде Прелестная Альдаида Гибель Терпы Найя - планета зыбучих песков

Пять ночей подряд я не смыкал глаз, с тех пор, как эту, еще совсем молоденькую красивую девушку привезли в бессознательном состоянии ко мне в реанимационное отделение. Ее нашли рыбаки на берегу моря и привезли в клинику едва дышавшей. Она лежала на спине, широко разбросав по сторонам свои полуобнаженные, почти детские руки. Только по редким пульсациям показаний кардиометра можно было заметить, что жизнь едва теплится в этом юном теле. На шестые сутки, едва раскрыв цвета морской волны глаза, она прошелестела: - Где я... что со мной? Комплекс проведенных всесторонних обследований определил полную потерю памяти. Она не помнила ничего, буквально ничего: ни свою фамилию, ни имя, ни родителей, откуда и каким образом оказалась на берегу моря. Профессор Глухов, тщательно изучая сиораму ее мозга, обнаружил любопытное явление: похоже, что центры памяти подверглись воздействию какого-то излучения. Сообщение профессора заинтересовало академика Котри-кадзе, консультанта нашей клиники, одного из ведущих, специалистов страны в области нейрохирургии мозга. Мне было невыносимо жаль бедную девушку, часами разглядывающую потолок над кроватью. Уже несколько месяцев специально организованная группа врачей различных направлений медицины билась над решением этой весьма незаурядной проблемы. Становилось совершенно очевидным, центры памяти мозга девушки подверглись интенсивному лучевому воздействию. Не вызывало никаких сомнений и искусственное происхождение лучей. Бесчисленные попытки восстановить память больной, несмотря на использование новейших достижений медицины, положительных результатов не давали. Даже Котрикадзе уже был готов отказаться от этой, как он выразился, "бесполезной затеи". Лишь по моему настоянию профессор Глухов согласился на проведение последнего эксперимента с использованием прибора Джаргабова, испытания которого в лабораторных условиях на обезьянах в сорока процентах случаев давали весьма положительные результаты. Несмотря на то, что проведение эксперимента в клинических условиях сопряжено с рядом трудностей, нам удалось провести операцию в считанные часы и закончить ее около одиннадцати часов вечера.. Беспокоясь за состояние здоровья моей пациентки, я решил ночью подежурить у ее постели. Спала она совершенно беззвучно, изредка по-детски шевеля губами. Вдруг, около четырех часов утра я услышал ее вполне внятный голос. Почти машинально переключив имеющийся в палате магнитофон на "запись", я придвинул его ближе к кровати. Все происшедшее с девушкой было настолько необычно и сверхъестественно и так затрагивало будущее всего семимиллиардного населения планеты, что я вынужден воспроизвести ее повествование полностью, без всяких изменений и комментариев. Вот что рассказала равнодушная пленка голосом столько пережившей девочки: "В то роковое для меня утро я проснулась с предчувствием неминуемой беды. Какое-то странное беспокойство овладело мной. Я буквально не могла найти себе места - слонялась из угла в угол по комнате. Затем прошла на кухню, хотела позавтракать, но не было аппетита. Вернулась в комнату, села на диван, обхватив колени руками, и попыталась все-таки разобраться со своими непонятными ощущениями. Мелодичный звонок вывел меня из оцепенения. Открыв наружную дверь, я увидела Сережку, моего одноклассника. Сказать, что я просто обрадовалась, было бы, наверное, мало. Во-первых, мы не виделись уже больше недели, во-вторых, мы с ним дружили с первого класса и за десять лет настолько привыкли друг к другу, что, пожалуй, не было ни одного вечера, чтобы мы не поболтали по видеофону, хотя сидели за одной партой и у нас было достаточно времени для общения. Кроме того, нас связывало общее увлечение подводным плаванием и историей, тем более, что в будущем году мы собирались поступать на исторический факультет Московского университета. Ну и наконец, он мне просто немножко нравился. Сережка, заметив мое угнетенное состояние, сразу попытался вывести меня из "транса" своей постоянной шуткой: - Ну, что, Рыжая, нос повесила? - заранее зная мою ответную реакцию, так как по всем канонам я была натуральной блондинкой. Длинные до плеч волосы были предметом моей постоянной гордости и вызывали зависть у одноклассниц, предпочитавших современные короткие прически. На этот раз его шутка не имела успеха и с места в карьер, как он всегда делал, Сережка предложил: - Слушай, Лейла, пойдем к морю. Погода отличная, наш катамаран у причала. Махнем к пещерам! Когда речь заходила о море, то меня уже не приходилось долго уговаривать, и через сорок минут мы подплывали к подножию огромной горы, далеко уходившей в море своими скалистыми отрогами. Там было множество гротов и подводных пещер, где мы обычно чудесно проводили время, обследуя каждый уголок, в надежде найти какие-либо следы пребывания сказочного великана Савоофа, согласно древнейшей легенде, обитавшего в этих краях более тысячи лет тому назад. Мое утреннее плохое настроение уже давно как рукой сняло, и я весело хохотала над Сережкиными смешными историями. Он выдумывал их сам и был большой охотник рассказывать, причем делал это весьма искусно с уморительной мимикой и жестами, копируя героев своих "потешек". Сегодня мы решили обследовать скалу Лисий нос, отвесные стены которой, казалось, подпирали тучи. Особенно это было заметно в дождливую погоду, когда облака почти приникали к земле своими серо-белыми размывами. Медленно проплывая вблизи скалы на расстоянии пяти-шести метров, мы неожиданно обнаружили небольшой проход, и, разумеется, не замедлили направить туда свое судно, на борту которого красовалось мое имя, выведенное рукой моего друга затейливой древнеславянской вязью. Пролив был довольно узким, и мы едва протиснулись в это каменистое русло, слегка поцарапав борта катамарана. Метров через двадцать отвесные стены расступились и мы очутились в прелестном небольшом озерце, воды которого манили своей первозданной свежестью и синью. Нас охватило какое-то необычное ощущение тишины и спокойствия. Заглушив двигатель, мы улеглись на дно и, закрыв глаза, полностью отдали себя во власть нежно-теплых солнечных лучей. Казалось, все замерло вокруг, и мы были одни в этом прекрасном, нетронутом уголке, созданном самой природой. Меня понемногу даже стало клонить ко сну, но неожиданно раздался глухой хлопок. Мы вскочили на ноги и посмотрели друг на друга. На мой недоуменный взгляд Сергей лишь пожал плечами. Постояв несколько секунд неподвижно, прислушиваясь к тишине и не обнаружив ничего необычного, мы заняли прежние позы. Минуты через две хлопок повторился. На этот раз он настолько разжег наше любопытство, что мы решили немедленно обследовать наше убежище самым тщательным образом. Первым бросился в воду Сергей. Вода была чиста и прозрачна, я отчетливо видела все его движения, но когда он глубоко нырнул, видимо, надеясь достичь дна, меня охватило то необъяснимое беспокойство, которое преследовало меня дома до появления Сережки в нашей квартире. Прошло несколько томительных секунд, пока вынырнувший приятель не сообщил, что глубина жуткая... и чем дальше от поверхности, тем вода теплее. Затем он доплыл до противоположной стены нашего каменного мешка и на расстоянии вытянутой руки до нее встал во весь рост, при этом вода еле доходила ему до плеч. Крикнув мне, что нашел какой-то выступ, сделал приглашающий жест рукой, и через мгновение я плыла к нему. Постояв вместе на выступе, мы решили определить его очертания и размеры и двинулись вдоль стены, слегка касаясь ее руками. Кое-где вода доходила даже до пояса, а в одном месте оказался обрыв, так что шедший впереди Сережка ушел под воду с головой и, быстро вынырнув, шумно отфыркивался, мотая из стороны в сторону своей темноволосой макушкой. Затем он, не сказав мне ни слова, снова ушел под воду. Когда в очередной раз его голова показалась над поверхностью, я ехидно спросила, что же он там такое обнаружил интересное. Вместо ответа он нырнул снова и не показывался довольно долго. Наконец, с шумом выскочив до пояса из воды и едва отдышавшись, сообщил, что нашел в скале огромное круглое отверстие. Не поверив ему, я нырнула за ним и, действительно, на глубине около пяти метров обнаружила вход в какой-то канал явно искусственного происхождения, так как стены его были идеально отшлифованы и покрыты слоем какого-то металла. Не сговариваясь, мы ныряли по очереди, пытаясь определить длину канала и его направление. Но чем больше мы ныряли и дольше оставались под водой, становилось яснее, что даже если и пронырнем до конца грота, то не хватит воздуха вернуться обратно. Решив в последний раз попытать счастья, я сделала головокружительный вдох и нырнула в пугающе темную глубину тоннеля. Чувствуя, что мне уже не хватит воздуха, чтобы вернуться назад, я попыталась резко развернуться, но ударилась головой о выступ скалы, потеряла ориентировку и бешено заработала руками и ногами, пытаясь как можно скорее выбраться на поверхность. Уже почти теряя сознание, я резко рванулась вверх, вода расступилась, и меня охватил ужас: над моей головой не было солнца. Судорожно хватаясь руками за стены, я пыталась найти хоть какой-нибудь выступ выше уровня воды, чтобы перевести дыхание. Неожиданно правая рука уперлась в исключительно гладкую поверхность большого кольца. Обеими руками схватившись за его нижнюю часть, я перевела дыхание, облегченно вздохнув, - по крайней мере, у меня еще есть хотя бы шанс не рухнуть в эту мрачную глубину. Постепенно глаза привыкали к полумраку подводной пещеры. Размеры ее были так велики, что очертания стен далеко терялись за пределами видимости. Между тем воздух был прохладным, как-то по-особенному легким, будто колоссальный кондиционер нагнетал сюда свежую струю кислорода. Приглядевшись к своду пещеры, я обнаружила, что из находившегося в нем трапециевидной формы проема исходит зеленоватое фосфоресцирующее свечение, которое дорожкой освещало ведущие к нему высеченные в скале ступени, раза в три превышавшие размеры ступенек лестничных маршей обыкновенного жилого дома. Мне ничего не оставалось делать, как попытаться добраться до верха, тем более, что другого выхода у меня просто не было. Надеяться на Сережкину помощь, пожалуй, не приходилось, ведь только случайность позволила мне выбраться из тоннеля. Держась руками за кольцо, я нащупала нижнюю ступеньку и, обретя под собой твердую опору, решилась двинуться вверх. Ступени были влажными и немного скользкими, но на расстоянии двух вытянутых рук попадались кольца, подобные нижнему, благодаря которым мне удавалось потихоньку продвигаться кверху. Характер расположения ступеней очень напоминал винтовую лестницу. Около получаса напряженного пути привели меня к гладкой стене. Безуспешно пытаясь найти очередное кольцо, я обнаружила довольно значительное прямоугольное углубление. В его центре оказалась большая рукоятка, своей формой напоминавшая рубильник, - их еще лет тридцать назад использовали в электрических устройствах. Я очень устала, но присесть было негде, так как верхняя ступенька оказалась особенно скользкой, а перспектива загреметь вниз с такой высоты меня ничуть не устраивала. Чтобы дать возможность хоть немного отдохнуть ногам, я всей тяжестью тела повисла на рукоятке. К моему изумлению, я почувствовала, что стена, как описывалось в старинных романах, поползла в сторону и передо мной открылся пятиугольный проем. От неожиданности я несколько мгновений не могла придти в себя. Наконец, опомнилась и увидела перед собой тоннель большого диаметра. Стало значительно светлее, и мне удалось разглядеть, что вся его поверхность выложена металлом голубоватого цвета. Под ногами у меня оказалась металлическая с квадратными ячейками решетка размером около полутора метров, причем полосы ее были настолько широки, что на них без труда могли поместиться, по крайней мере, четыре моих ступни. Осторожно ступая по полосам решетки, я решительно двинулась вперед. По мере движения становилось светлее, правда, каждый шаг давался далеко не без труда, так как босые ноги скользили по металлу, как по льду. Внезапно тоннель резко повернул в сторону, и перед моими глазами открылась панорама гигантского зала с расположенными по периметру колоннами, буквально подавляющими своими размерами. Зал был настолько велик, что противоположная сторона, подобно миражу, еле виднелась в мрачном, тускло-бледном полумраке слегка светившихся колонн. Слева и справа от входа я насчитала по четыре огромных кресла, расположенных между колоннами, с необычайно высокими спинками, направленными к центру зала. Перед каждым креслом весь промежуток между колоннами занимал вогнутый матово-черный экран с вмонтированной в него панелью управления, заполненной многочисленными различной конфигурации кнопками, рычажками и выступами. Величина кресел была настолько велика, что сиденья, выделанные из необычайно мягкого и бархатистого на ощупь материала, находились на уровне моей груди. Я стала обходить кресла с левой стороны одно за другим и когда дошла до четвертого, буквально остолбенела от страха. В нем неподвижно сидело гигантское существо в круглом шлеме, на верхушке которого покачивались на тонких стержнях два золотистых шарика. Первой моей мыслью было броситься бежать, но я как зачарованная не могла оторвать глаз от этого зловещего монстра. Наконец, я несколько пришла в себя, тем более, что чудовище сидело спокойно и не делало попыток добраться до меня. Осторожно, на цыпочках я двинулась к выходу; между тем меня охватил сильнейший озноб - в зале было довольно прохладно, а в мокром купальнике, босиком, да еще на металлическом полу долго не проходишь. Кстати, пора было подумать, как отсюда выбраться, тем более, что встреча с великаном меня почти доконала. У самого выхода я обратила внимание на две сферические ниши, расположенные по обе его стороны. На одной из них на конусовидном рычажке висел кусок шерстяной ткани, чем-то напоминавший плащ, который носили в средние века. Сообразив, что этот лоскут наверняка согреет, я сдернула его, при этом слегка приоткрылась имевшаяся в нише трапециевидная дверца, а весь зал начал светиться голубоватым сиянием. Постепенно засветлели и экраны, расположенные напротив каждого кресла. Я, хотя и закуталась в накидку, но особенно не согрелась, в то же время меня одолевало сильнейшее любопытство, тем более, что сидевшее в кресле существо до сих пор не подавало признаков жизни. Про себя я подумала, что это скорее всего робот, а возможно, и просто пустой скафандр, иначе он обязательно бы прореагировал на устроенную мной иллюминацию. Мне пришлось пережить несколько неприятных минут, когда я, забыв про осторожность, подошла к первому экрану и заглянула в него. За экраном в двух прозрачных саркофагах лежали голые мужчина и женщина, оба черноволосые, с желтоватым цветом кожи. В левой части экрана на прозрачных прямоугольниках были изображены: глаз с узким разрезом, нос, губы и различные части тела, а вся вертикальная колонка табличек заканчивалась рисунком человеческого силуэта с цифрами, видимо, обозначавшими различные параметры. Точно такая же вертикаль прямоугольников была и в правой части со стороны саркофага женщины. В центре, над обеими колонками прямоугольников, совершенно отчетливо было изображено внутриклеточное строение человеческого организма, хромосомы с какими-то пометками, длинные нити нуклеиновой кислоты. Между двумя саркофагами покоился прозрачный шар, наполненный мутноватой жидкостью. Заглянув во второй экран, я увидела то же самое, но тела мужчины и женщины были уже черными, у третьего - бронзовыми. Заглядывать в четвертый экран я не стала, не решаясь повторить встречу с циклопом. Меня почему-то особенно заинтересовали черные фигуры мужчины и женщины, видневшиеся в саркофагах второго экрана. Чтобы получше их разглядеть, я попыталась вскарабкаться на сиденье кресла, но сделать это удалось лишь после третьей попытки, когда, уцепившись за подлокотники и подтянувшись, рывком перекинула тело вперед и вверх. Во время этой операции я, видимо, случайно нажала одну из кнопок, вмонтированных в панель, находящуюся с передней стороны подлокотника. Кресло немедленно пришло в движение, а потолок и экраны засветились ярким светом. Судорожно вцепившись в подлокотник, я попыталась удержаться на краю, но центробежная сила вращения заставила меня сползти назад и прижала к спинке кресла. Одновременно совершенно непроизвольно я нажала еще какие-то кнопки и в результате с запрокинутой головой и задранными вверх ногами, весьма в неудобной позе, полулежала, уставившись в потолок, вследствие того, что кресло, изменив угол наклона, развернулось к центру зала. На потолке в это время происходили удивительные превращения. Вначале я увидела как бы географическую карту Земли с двумя полушариями, на которых ясными контурами были обозначены все материки. Одно из полушарий "растаяло", а второе, увеличиваясь в размерах, заняло всю площадь. Затем весь экран заполнил ясно видимый материк Африки. Он разрастался, уже не стало видно его очертаний. Вскоре появилась деревня с конусообразными крышами и... наконец, появилось изображение двух мучительно умирающих негров - мужчины и женщины. По деревне бродили полунагие, изможденные люди в лохмотьях, которые один за другим падали в конвульсиях на землю и с искаженными болью лицами застывали в самых неожиданных позах. И лишь один, совершенно голый негритенок, долго бродил между трупами, а вскоре и он упал... и затих. Это страшное зрелище сменила панорама большого промышленного города, явно расположенного где-то в Африке, мужчины и женщины негроидной расы, в изодранных., грязных современных костюмах и платьях, шатаясь из стороны в сторону, брели по улицам с остановившимся транспортом... между домами, зияющими провалами окон, с выбитыми стеклами и сорванными с петель дверями. Бездействовали фабрики, заводы. И всюду трупы, трупы.,. Дикая, страшная агония умирающего города!.. Когда на экране вновь появилось изображение африканского континента, то оно было перечеркнуто зловещим черным жирным крестом... Внезапно экран потолка озарился отблесками извергаемой со всех сторон лавы вулканов, тучи пепла и растекающиеся по всем сторонам ,реки раскаленной магмы поглощали города и поселки, гигантские трещины от землетрясений, сотрясавших материк, жадно поглощали в себя целые регионы... Наконец, на экране появился огромный безжизненный скалистый остров, со всех сторон омываемый огненным океаном бушующего пламени. Экран начал постепенно гаснуть, мое кресло вернулось в прежнее положение. В это время прозрачные саркофаги за экраном, расположенным между колоннами, тоже задвигались, из горизонтального перешли в вертикальное положение, все трафареты и таблички сложились внутрь и вспыхнувшее пламя мгновенно охватило содержимое каждого саркофага, и они обратились в оплавленные, обугленные черные столбы. Только шар, расположенный между ними, продолжал с бешеной скоростью вращаться, пока от тепла горящего огня мутная жидкость не превратилась в газ, разорвавший его на мелкие части... Затем потемнели все экраны, а все кресла, за исключением одного, где находился робот, ушли в пол. От страха и ужаса я почти потеряла сознание и несколько минут в оцепенении лежала на холодном полу. Из всего увиденного я почти ничего не поняла, и если бы мне не было всего шестнадцать лет, то, вероятно, я бы просто сошла с ума от пережитого. Но молодость взяла свое. Я встала на четвереньки, потом... на ноги и, слегка покачиваясь, пошла к выходу из этого жуткого зала. Однако тут же вернулась, любопытство пересилило страх и я решила все-таки разглядеть хозяина единственного оставшегося в зале кресла. Я видела его только в профиль, поэтому на этот раз решила попытаться зайти со стороны экрана, но какая-то сила, видимо, силовое поле, не давала мне возможности сделать это. Стала нажимать подряд все кнопки на подлокотнике кресла, внезапно оно задвигалось вокруг своей оси. Я вздрогнула от неожиданности и поспешила зайти за его спинку, но оказалась плотно прижатой к пульту экрана. Очевидно, при этом я нажала на какие-то клавиши, так как весь зал озарился ровным серебристо-белым светом. На пульте что-то защелкало, замигало, зажигались и гасли многочисленные табло и световые устройства. От испуга я отскочила к центру зала, но постепенно осмелела и шаг за шагом вернулась обратно и принялась внимательно разглядывать шлем с золотыми шарами на тоненьких стержнях. Подойдя совсем близко, обнаружила, что силовое поле отсутствует. Осмелев, потрогала огромную, в надувной скафандровой перчатке, руку. Ткань оказалась удивительно гладкой и теплой на ощупь. Весь скафандр как бы состоял из поперечных выпуклых "колбасок", причем на груди они были значительно больше, а на руках и ногах - помельче. Не выдержав, я вскарабкалась на подлокотник и оттуда, встав на него ногами, заглянула внутрь шлема. Из-за темноты я практически ничего не увидела, тогда, взявшись обеими руками за те части шлема, где, по всей вероятности, находились слуховые диски, я попыталась прижать голову к спинке кресла для того, чтобы внутрь шлема упал свет и можно было бы разглядеть лицо робота, а возможно, и... Пришельца. В этот момент под пальцами что-то дважды пискнуло, испуганно отдернув руки, я увидела, как золотые шарики ярко вспыхнули, между ними проскочили голубоватые искорки-молнии, а на меня, сквозь прозрачную часть шлема, уставились два неподвижных огромных рубиновых глаза. От испуга и неожиданности у меня закружилась голова и я чуть не свалилась с кресла, но быстро пришла в себя, осторожно сползла на пол и отошла на несколько метров в сторону... Пришелец!!! А в том, что это именно так, у меня уже не было никаких сомнений. Слишком умным и все понимающим для робота был взгляд этих ярко-красных глаз. Мне в какое-то мгновение даже показалось, что, он не только прочитал все мои мысли, но и достиг самых глубин сознания. Постояв еще несколько минут вблизи кресла и убедившись, что его владелец по-прежнему не подает признаков жизни, я бросила взгляд в правую сторону от кресла. Передо мной высился необычайно больших размеров, многометровый пульт управления с сотнями клавиш, кнопок, непонятного назначения переключателей с различными стрелками, кружочками, разнообразной конфигурации значками. Внезапно мертвую тишину зала разорвали звуки тихой музыки, явно неземного происхождения, но очень мелодичной, а на потолке снова вспыхнул экран. Я увидела величественный зал круглой формы, заполненный существами, похожими на людей. В центре Зала находилось сооружение, напоминающее трибуну, но медленно вращающееся вокруг своей оси, на ней кто-то стоял. Затем изображение трибуны стало увеличиваться... и вот уже весь экран заняло лицо выступавшего. У него была большая, совершенно лысая голова - округлая, слегка приплюснутая с боков, но с висков до середины совершенно квадратных скул свисали два серебристых локона волос. Надбровные дуги в виде треугольников были также безволосыми, но что особенно выделялось на лице, так это огромные, занимавшие больше половины лица, ярко-рубиновые глаза. Вместо носа были заметны две небольшие круглые дырочки. В безгубом ротовом отверстии вместо зубов виднелись какие-то пластинки, на месте ушей находились два ровных бугорка. Особенно примечательным было постоянное изменение цвета его лица - от голубого до темно-лилового с самыми разнообразными оттенками. Широкий лоб был перехвачен прозрачным голубоватым обручем с тремя большими кристаллами. В центре переливался всеми цветами радуги огромный кристалл белого цвета, похожий на бриллиант, на левом виске горел ярко-красный камень, а с другой стороны . искрился зеленый. Весь обруч был пронизан золотыми жилками; при повороте головы они ярко вспыхивали. Пока я его внимательно разглядывала, даже не сразу сообразила, что каким-то образом до меня доходит смысл его речи. По всей видимости, кто-то настроился на биополе моего мозга и телепатировал слова оратора. Это был реквием моей родной планете. Естественно, я не могла запомнить всего, но основное буквально врезалось в мою память и, не переставая, звучит у меня в мозгу, отдаваясь постоянной болью, острым нетерпением и желанием донести возможно скорее до человечества... "Уже два раза возникала на Земле разумная жизнь и неизменно погибала. На этот раз мы населили ее разумными существами, подобными нам. Только эти существа, называющиеся людьми, сами обрекли себя на гибель. Их разум получил развитие не в сторону обеспечения процветания планеты, на благо жизни и здоровья людей и животных. Еще ни одна цивилизация в нашей Галактике не додумалась до таких варварских, изощренных методов и способов уничтожения себе подобных. Вместо борьбы со своими болезнями, вызванными их собственной хозяйственной деятельностью, нарушением экологии, отравлением атмосферы, морей и океанов, они вывели десятки видов болезнетворных микробов для взаимного уничтожения. Мало того, ими изобретено оружие для глобального уничтожения всего живого и они готовы, да, постоянно готовы пустить его в ход... Я настаиваю на уничтожении этих жалких поселенцев планеты Кориэллы, они называют ее Землей, Этот вид гуманоидов должен навсегда исчезнуть вместе со своими смертоносными идеями!" В этот момент оратор стал темно-лиловым и его ярко-рубиновые глаза и все три кристалла на обруче испустили снопы искр. Затем, несколько помедлив, он продолжал: "Естественно, человечество не должно знать о принятом нами решении. Так же, как оно не завоевало право знать о существовании Совета. Полагаю, что наиболее гуманным способом уничтожения населения Земли будет воздействие на иммунную систему человека. Далее, мы направим на Землю бактерий-санитаров для уничтожения всех трупов и продуктов распада. Все ценности и изделия из драгоценных камней и металлов необходимо собрать в Малом Хранилище Совета. Затем с помощью землетрясений мы произведем передвижку континентов. Большую часть из них опустим в океаны, а часть морского дна придется поднять и сделать сушей... Ну и, наконец, заселим планету другими существами по нашему выбору. Свои ошибки мы должны исправлять сами..." Среди присутствующих воцарилось напряженное молчание. Экран на потолке потемнел и погас. Вновь глубокая и мрачная тишина наполнила громаду зала. Я бессильно опустилась на пол и лихорадочно думала, что предпринять. Любой ценой я должна вырваться отсюда и предупредить человечество о готовящемся против него заговоре этих неведомых и, видимо, всесильных существ. А может быть... уже поздно и я видела запись какой-то старой пленки? Внезапно почувствовав чей-то взгляд, я подняла голову и увидела, что фигура в кресле изменила свое положение и за каждым моим движением пристально следят блестящие рубиновые глаза, И вдруг снова в моем мозгу совершенно явственно послышались слова: "Не бойся, Лейла... Я твой друг... Меня зовут Эль Ней, Я с планеты Андриолла. Во время телепортации случилось непредвиденное. Если бы ты случайно не включила интек-тор, то моя участь была бы предрешена. Ты спасла мне жизнь. Но у нас не принято быть обязанным. Я специально продемонстрировал тебе заседание Совета Создателей, где решалась участь вашей планеты. Ты видела выступление Олк Хита, сторонника самых радикальных мер. Совет Создателей пока не принял никакого решения. Сюда, на Кориэллу, направляется специальная экспедиция. Она еще раз проведет всесторонние исследования, проанализирует положение дел на планете и доложит свои предложения Совету. Я руководитель этой экспедиции и прибыл сюда первым. Уже сотни тысяч лет по вашему исчислению здесь функционирует эта исследовательская станция, куда ты как-то сумела проникнуть. Она постоянно окружена непреодолимым силовым полем. Видимо, вследствие несчастного случая, происшедшего со мной во время телепортации, в каком-то месте произошел разрыв поля, что и позволило тебе проникнуть в нашу тщательно охраняемую тайну. Земляне не должны ничего знать о нашем существовании. Ваша цивилизация слишком молода и пока не созрела для Внешних Контактов. Тем более, что у вас процветают жестокость и насилие. Между народами планеты, независимо от цвета кожи, обладающими одинаковой генетической структурой, существует антагонизм и ненависть. История Галактики знала такие примеры, но в большинстве случаев такие цивилизации погибали. Разум должен быть прежде всего гуманным и всепрощающим. Подойди ближе, Лейла, не бойся, не забывай, что я теперь твой брат. На Андриолле с древности существует обычай. Человек, спасший жизнь другому человеку, навечно становится его самым близким родственником..." Я осторожно сделала несколько шагов и почти вплотную приблизилась к креслу. Пришелец протянул руку и еле коснулся меня пальцем. Мое тело сразу согрелось. Стало необычно легко и свободно дышать. Я почувствовала себя сильной, уверенной, независимой, казалось, еще секунда и у меня вырастут крылья, и я смогу взлететь под своды этого огромного зала. Прочитав мои мысли, Эль Ней продолжил: "Условия жизни на Андриолле совсем иные, поэтому мы такие высокие по сравнению с вами. Кстати, жители моей планеты самые рослые гуманоиды в Галактике. Я уже изучил твой мозг и мое представление о землянах совершенно изменилось. Ты прекрасная, добрая девушка. Настоящее разумное существо. Если на вашей планете хотя бы половина людей похожа на тебя, то как объяснить то зло, которое вы творите? Как объяснить тот вред, который вы наносите планете, вскормившей вас? Как объяснить совершенно непредсказуемое поведение отдельных особей, готовых в любое мгновение начать всемирную бойню и взаимоуничтожение... Видимо, нам следует более тщательно разобраться в сложившейся на Земле ситуации. А пока, чтобы хоть немного отблагодарить тебя, могу предложить тебе чудесное путешествие. Не выходя отсюда, ты сможешь присутствовать на многих планетах Галактики. Ты узнаешь жизнь Андриол-лы, побываешь в ее изумительных городах, увидишь ее сказочную, несравненную природу. Ты побываешь на грозной, непокорной Гронде и на прелестной Альдаиде, и на загубленной, обезображенной Терпе, и на прекрасной Элве с ее неповторимыми" экзотическими животными, и на грустной, задумчивой Найе. Вместе с нашими экспедициями ты сможешь участвовать в освоении многих планет, пережить несравненные мгновения счастья созидания и творчества..." Он пристально поглядел на меня, и я увидела летящий в воздухе маленький серебристо-перламутровый шарик. Он медленно, слегка покачиваясь, как бы нехотя, проплыл перед глазами и аккуратно прилепился к моему уху. И я почувствовала странное ощущение, что я лечу. Да, лечу... Лечу в космосе, в безвоздушном пространстве. Передо мной, вокруг проплывают миллионы звезд, тысячи созвездий, целые галактики...

Эрнст Малышев

Парадокс времени

1

Каждый раз, когда Александр подходил к старинной фотографии прадеда, висевшей на стене его кабинета, он всегда поражался своему удивительному сходству с ним. Тот же упрямый взгляд темно-карих глаз. Изогнутые луки надбровных дуг, крепкий, решительный подбородок. Прямой нос с небольшой горбинкой и красивого рисунка, чуть припухлые губы. Темное пятнышко родинки у самого краешка левого глаза. И, наконец, самое главное тоненький лучик еле заметного шрама. В детстве отец возил Александра к своему другу в Туркмению, и там своенравый скакун сбросил мальчика с седла. Александр, падая, поранил щеку об острый сук развесистого карагача. Рана оказалась довольно глубокой и, 'несмотря на все ухищрения местного хирурга, шрам все-таки остался. С годами он, правда, немного поблек и стал почти не виден. Собственно, этот шрам и родинка на щеке прадеда больше всего удивляли Александра и будоражили его воображение. Мало того, что сходство его с прадедом было поразительным, .да еще и такое совпадение особых примет! Если бы Александр не родился в 1994 году, год спустя после таинственного исчезновения прадеда, он мог бы с полным основанием утверждать, что это его портрет, правда, лет этак через 50, когда серебряный иней седины коснется его черных, как смола, слегка вьющихся волос. Александр Ройвер, ведущий специалист Института Машины Времени, один из изобретателей этого чуда XXI века, долговременной мечты ученых и питателей-фантастов, готовился к проведению государственного испытания недавно законченной первой модели Машины Времени. В самые тяжелые и ответственные минуты своей жизни он подходил к выцветшей от времени фотографии и мысленно представлял, а как бы поступил в такой ситуации дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант Александр Ройвер, его прадед, солдат России, прошедший через горнило тяжелейших испытаний, через три войны и навсегда сохранивший необычную любовь к Родине, народу, верность долгу и партии, в рядах которой он состоял больше 70 лет? Героизм, способность на самопожертвование во имя великой цели, веру в людей, в правду прадед сумел передать сыну и внуку - отцу Александра. Они с честью и достоинством носили свою фамилию. Дед Александра был крупным ученым, а отец - известным историком. Отец, много лет посвятивший изучению истории отдельных семейств, фамилий, родов крупных военачальников .царской и Советской России, обнаружил любопытную закономерность. Все, что касалось их семьи, то опуститься ниже 1916 года ему не удавалось ни при каких обстоятельствах. Почти по всем семействам и отдельным фамилиям, которые интересовали его как ученого, ему в своих исследованиях удавалось дойти до XVI и даже XV и XIV веков. Отец, отличавшийся необычным трудолюбием и упорством, изучил и поднял практически все архивы и рукописи, сохранившиеся с XI вплоть до XXI века, но первое упоминание об основателе их рода, Александре Ройвере, он нашел в чудом сохранившемся архиве одного из киевских госпиталей, организованного в городе в период первой мировой войны. Потрепанная, полуистершаяся на сгибах, измятая справка, подписанная штабс-капитаном Кузьминым, гласила, что рядовой 121 полка, Александр Ройвер, находился на излечении в госпитале в период с 16 марта по 12 июня 1916 года после тяжелой контузии, полученной на поле боя. Однако поднятые им имеющиеся церковно-приходские книги не зарегистрировали появление человека с такой фамилией и именем. Прадед в своих мемуарах, изданных в 1995 году по материалам скупых дневниковых записей и воспоминаний, которые он надиктовал на магнитофон незадолго до таинственного исчезновения, также ничего не сообщал о дате и месте своего рождения. Короче говоря, воспоминания генерала отнюдь не добавили сведений о его жизни до полученной им сильной контузии во время участия в боевых действиях в 1916 году. Таким образом, для потомков Александра Ройвера происхождение их знаменитого прадеда и фамилии оказалось тайной за семью печатями...

Эль Рад рос любознательным и способным ребёнком. Старший Наставник Ар Нок выделял его даже среди самых талантливых учеников Города Знаний.

После быстрого освоения основных приёмов планетного Перемещения Эль Рад первым из своих сверстников был допущен к изучению правил и законов Межгалактической Галоструктурной Телепортации.

На одном из этапов изучения зориондального Поля Эль Рад, увлёкшись фалдоскопированием, нарушил III-е Правило Ир Кора и материализовался на склоне огромной горы, поросшей растениями с раскидистыми кронами и толстыми стеблями. Со всех сторон его окружала мрачная ночь.

Эрнст Малышев

Дьяволенок

Жаннет редко возвращалась домой поздно. На этот раз она надолго задержалась у своей подруги Пат Мирсонс, живущей в пригороде. Та уговаривала ее остаться на ночь, но Жаннет не согласилась. Какая-то неведомая сила заставила ее сесть за руль автомобиля и с непривычной для нее скоростью помчаться к себе домой ночью, под проливным дождем, по мокрому, скользкому шоссе. С визгом скрипели тормоза, машину на поворотах заносило, а она безостановочно жала и жала на педаль газа, увеличивая и без того бешеную скорость. Внезапно из темноты свет фар выхватил темную человеческую фигуру. Прямо посередине автострады, не обращая внимания на ливень, шел мужчина, одетый в помятые, до неприличия широкие брюки, босиком и в наброшенном на плечи каком-то неопределенного вида плаще. Жаннет едва успела затормозить. "Шевроле" несколько раз крутанулся вокруг своей оси и с заглохнувшим двигателем остановился рядом с прохожим. Тот, не обращая внимания на протестующие возгласы девушки, сел на сиденье и застыл, уставившись перед собой. Причем Жаннет заметила, что до дверцы он даже не дотрагивался рукой. Она как-то сама собой открылась и, подождав пока мужчина не усядется на место, плавно закрылась. Только сейчас она смогла рассмотреть его внимательнее. У него был точеный профиль, как на древнеримских монетах. На высокий лоб свешивалась промокшая прядь русых волос. Глаза с длинными, как у девушки, ресницами, пожалуй, для мужчины были несколько великоваты. Большего за поднятым воротником насквозь промокшего плаща разглядеть не удалось. Жаннет попыталась было еще раз возразить против такой бесцеремонности, но он повернул голову и так посмотрел на нее, что она, не говоря ни слова, включила зажигание и, развернув машину, поехала домой. Вдруг она услышала его странный булькающий голос; - - Скорее, надо скорее. Надо домой, к тебе домой. Неожиданно она заметила, что машина совершенно ее не слушается. Когда она нажимала на педаль акселератора, машина, наоборот, сбавляла скорость, когда пыталась тормозить - движение ускорялось. Причем особенно легко и свободно автомобиль вписывался в повороты, что ей, как правило, редко удавалось. Она бросила руль и с изумлением заметила, что без всякого ее вмешательства машина продолжает движение. Она посмотрела на незнакомца, сидевшего абсолютно невозмутимо, как будто его это и не касалось. Затем он произнес: -- Покажи дорогу к твоему дому. Я не знаю, где ты живешь. Меня надо спрятать... Скорее спрятать. Никто не должен знать про меня. Я с другой планеты. Я убежал... Я хотел помочь вам, тебе, вашей планете. Мне запретили. Но я все равно убежал. Я принял ваш облик. Я очень хотел помочь, но никто не понимает этого. Мне говорят, я сумасшедший, что меня надо... изолировать. Ты должна верить мне и не бояться. Я взял ваш облик, одел вашу одежду, чтобы вы не боялись. Но вы все равно боитесь... и не понимаете, что я хотел помочь вам. Теперь меня ищут. Меня найдут, мне будет плохо, очень плохо. Я не хочу, чтобы было плохо. Но они найдут, все равно найдут... Потом он замолчал, странно дернул головой и откинулся на спинку сидения. Жаннет даже не пришлось показывать дорогу: едва она успевала подумать, как машина следовала в нужном направлении. Жаннет искоса поглядывала на незнакомца и размышляла: "Похоже, что он не врет. Неужели правда... Пришелец! Вот тебе и летающие тарелки! А если сумасшедший, тогда почему машина идет самостоятельно и даже, похоже, стала читать ее мысли? Нет, пожалуй, все-таки Пришелец!" Вскоре "шевроле" остановился у се дома. Она быстро вышла из машины и зашла внутрь. Инопланетянин неотступно следовал за ней. . Жаннет зажгла свет в прихожей, сняла плащ и, скинув туфли, сунула ноги в домашние тапочки. Пришелец неподвижно стоял около двери. С его мокрого плаща падали капли воды и на полу рядом с грязными следами, оставленными босыми ногами, блестела мокрая лужица. Жаннет хотела было сказать, чтобы он снял плащ и отправился в ванную комнату, как с удивлением заметила: незнакомец уже стоит одетый в комбинезон, плотно обтягивающий тело, и на его ногах были тапочки, обыкновенные мужские тапочки! "Чудеса, да и только", - подумала Жаннет. У нее в доме сроду не водилось мужских тапочек. Кивком головы пригласив Пришельца следовать зя собой, она вошла в сумрачную гостиную. Не включая света, подошла к бару, плеснула полстакана неразбавленного виски и, скрестив ноги, уселась в свое любимое кресло. Жаннет здорово устала от этой сумасшедшей гонки. Около трех лет назад она вместе с родителями попала в автомобильную катастрофу. Те, сидевшие впереди, погибли сразу, не приходя в сознание, а ее через пять месяцев, измученную непрерывными скитаниями по хирургическим клиникам, привезли домой, где еще около двух месяцев она находилась под присмотром сиделок доктора Эхинеса, сделавшего ей две операции. С тех пор она страшно боялась быстрой езды. И как это сегодня ее понесло в дождь домой, да еще с такой скоростью... Инопланетянин, неподвижно стоявший в центре комнаты, дотронулся пальцем до люстры, которая тут же ярко вспыхнула, высветив каждый уголок гостиной. И вдруг ей стало не по себе от взгляда голубых глаз незнакомца. В них таилась неземная, тысячелетняя мудрость. Казалось, они проникали в самые сокровенные частицы души, в каждую клеточку мозга, всколыхнули всю глубину ее сознания. Затем прохладная ладонь опустилась на ее пылающий лоб и странный, булькающий голос произнес: - Ты теперь совсем здорова... Она прислушалась к голосу своего организма и действительно почувствовала, что куда-то ушла боль, постоянно гнездившаяся в правом подреберье, исчезла тупая ноющая боль в верхней части черепа. При столкновении она вышибла ветровое стекло. Схватившись рукой за щеку, почувствовала, что под пальцами нет кроваво-красного рубца, так уродовавшего некогда красивое лицо. Жаннет вскочила с кресла и бросилась к зеркалу. О, чудо! Шрама как будто и не бывало. На нее глядело хорошенькое личико молодой женщины, почти девушки. Тщательно ощупав руками все тело и, не стесняясь взглядов постороннего, спустила с худых плеч просторную кофточку. На гладком белокожем теле не было заметно ни одной царапины, ни одного даже самого маленького шрама. А ведь врачи, борясь за ее жизнь, безжалостно изрезали и искромсали тело, покрыв его многочисленными шрамами. Обернувшись, она увидела, что незнакомец наклонился над полом, поднял неразбившийся стакан с капелькой виски на дне и понюхал. Подошел к ней ближе и, указывая на стакан, пробулькал: - Это яд! Ты больше не будешь пить... Действительно, последнее время то ли от гнетущего чувства одиночества, то ли от попытки заглушить болевой синдром, как назло усиливающийся к вечеру, она много и часто пила. И потом она, буквально зачарованная, смотрела, как стакан, мягко оторвавшись от ладони, медленно, слегка покачиваясь, поплыл по комнате, вылетел в распахнутое окно и растворился в вечерней темноте. - Кто ты все-таки? Откуда? - спросила она, пристально глядя на него. - Я - оттуда, - кивком головы он указал на небо, с медленно просыпающимися после дневной спячки звездами. - Тебя действительно надо спрятать? - не унималась Жаннет. - Да, - коротко ответил незнакомец. Пришелец пробыл у нее почти неделю. Все эти дни и ночи, не вставая с места, он просидел на чердачном перекрытии у слухового окошка, напряженно вглядываясь и вслушиваясь в звенящую тишину. Она несколько раз в день поднималась к нему по крутой лестнице, предлагая различную еду, кофе, чай, напитки, но он всегда вежливо отрицательно качал головой. Правда, однажды, когда она особенно настойчиво пыталась всунуть ему в руку теплый сэндвич с чашечкой дымящегося ароматного кофе, он сказал: - Мы никогда не едим. По ночам она, почти не смыкая глаз, молча лежала на широкой кровати и думала о вернувшем ей здоровье и красоту незнакомце. Наконец, на седьмой день, не выдержав, она поднялась в его убежище и, взяв за руку, повела за собой в спальню; повернула к себе лицом и бесконечно долго вглядывалась, утопая в манящей теплотой и лаской голубизне его глаз. Затем прижалась головой к груди, медленно опустилась на колени и прильнула губами к тыльной стороне его ладони, покрывая ее бесконечными поцелуями... Утром, едва открыв глаза, она увидела, что он стоит у кровати уже одетый в свой комбинезон-кожу и что-то протягивает ей: в раскрытой ладони переливался золотистый шар. - Отдай сыну, - сказал он, отводя в сторону глаза. - Какому сыну? И почему именно сыну? - спросила Жаннет. - Через три месяца у тебя будет сын, мой сын! - ответил незнакомец. - Откуда ты знаешь? - Я знаю! - Но что он будет с ним делать? - Он будет знать! Разрыдавшись, она вскочила с кровати и бросилась ему на шею, исступленно целуя и приговаривая: - Не уходи, я не смогу без тебя, возьми меня с собой! - Тебе нельзя. Там другое, все другое! Ты не сможешь там. - Тогда останься со мной! - Нельзя, я не могу здесь жить! Я так устроен. Я хотел стать как вы... Я не смог. Я хотел вам помочь, очень помочь. Мне не разрешили. Они уже знают, где я. Они идут за мной. Пусть мне будет плохо, но там мое, все мое. Я должен быть там. Я буду там. Мне никогда не было так хорошо, как с тобой. Я буду всегда помнить тебя. Береги сына. Не забудь отдать ему это... Его тело окутало зелено-серым туманом и он исчез. Исчез, как будто его никогда и не было. ...Прошло три месяца, однако никаких особых перемен в своем организме Жаннет не замечала. Но однажды ночью она проснулась от острой боли внизу живота. Затем боль быстро прекратилась, и она почувствовала, как из нее вылилось что-то горячее... Включив настольную Лампу и откинув одеяло, Жаннет увидела между своих бедер светло-зеленый комочек. Испуганно вскрикнув, она соскочила на пол и обнаружила, что комочек на ее глазах стал принимать форму маленького ребенка: сначала появилась головка, затем стали вырисовываться ножки, ручонки. Тельце задвигалось, новорожденный издал невнятный писк. И вдруг его тело стало вытягиваться, росли разбросанные в стороны руки, увеличивалась в объеме голова, в мягких деснах появились зубки. Вскоре на кровати лежал пяти-шестилетний голубоглазый мальчик, очень похожий на незнакомца, но со странно подергивающейся шеей. Ребенок приподнял голову, обвел комнату внимательным взглядом и звонким с металлически оттенком голосом спросил: - Я давно здесь? - Нет! - Как ты назовешь меня? - опять задал вопрос мальчик. - Тэдди. - Хорошо, мне нравится это имя! Мы будем жить здесь? - Нет, мой мальчик, мы переедем отсюда, - Жаннет сразу сообразила, что неожиданное появление у нее в доме такого большого ребенка вызовет у соседей немало пересудов и сплетен. Да и мальчику наверняка все это будет неприятно. Кстати, она давно уже приценивалась к небольшому ранчо, находившемуся в живописном месте. Оно располагалось далеко от города, рядом с лесом. Соседние фермеры заглядывали туда достаточно редко, что особенно устраивало Жаннет. Все-таки в ее возрасте иметь шестилетнего сына несколько преждевременно. На следующий день Тэдди уже ходил по двору небольшого двухэтажного домика с маленьким палисадником, в котором росло множество цветов. Своим поведением мальчик не походил на обыкновенного ребенка. Этот маленький голубоглазый старичок обычно усаживался в тени большого дуба, росшего у самой калитки, и пристально смотрел вдаль, как будто видел то, что не доступно простым смертным. Жаннет, как всякая заботливая мать, хотела его накормить, но после состоявшегося между ними диалога прекратила всякие попытки это сделать. - Тэдди, ты почему ничего не ешь? - спросила Жаннет. - Я не хочу. - Но ведь ты тогда не сможешь вырасти. - Я вырасту. - Да, но ты не будешь таким здоровым и сильном, Как. твой отец. - Я буду. - А ты знаешь, кто твой отец, а заодно, может ты мне скажешь и откуда он? - Оттуда, - и ребенок кивнул на небо. - Но ведь все нормальные люди должны питаться, - настаивала Жаннет. - Я не как все. Я другой, как мой отец! Однажды под вечер она заглянула к Тэдди и застала его за странным занятием: ребенок забавлялся тем, что заставлял двигаться и летать по комнате различные предметы. Вот он взглянул на вазу с цветами, стоявшую на подоконнике, и та медленно поплыла по воздуху и переместилась на шкаф, а одна роза из букета подскочила вверх, несколько раз перевернулась в воздухе и влетела в стакан с апельсиновым соком, находившимся на тумбочке перед кроватью мальчика. Он его не пил, но Жаннет каждое утро упрямо ставила стакан со свежим соком. Едва он посмотрел на коробку цветных карандашей, как они, выпрыгнув оттуда, изобразили на потолке яркую разноцветную радугу. - Тэдди, что ты делаешь? - воскликнула Жаннет. Он повернулся, внимательно поглядел на нее и сказал: - У тебя болит рука. А рука у нее действительно болела, полчаса назад она рубила овощи и чуть не оттяпала большой палец на правой руке. Она заклеила залитую йодом рану пластырем и, чтобы не беспокоить сына, держала руку за спиной. Он подошел, взял ее правую руку и провел но ней пальцем. Довольно глубокая рана тут же затянулась, края кожи сошлись вместе, не оставив никаких следов, а отклеившийся пластырь порхающей бабочкой полетел к мусоросборнику. Гости у них бывали довольно редко. Чаще других заезжала на видавшем виды "оппеле" соседка Молли Стигенс с десятилетним сыном Чарли. У него был прогрессирующий паралич обеих ног, а левая нога ниже колена представляла собой лишь сухую, обтянутую серой кожей кость. Пока женщины болтали между собой, мальчики занимались обычными делами. Тэдди расположился на своем излюбленном месте, а Чарли, сидя в инвалидной коляске, вырезал из дерева забавные фигурки животных. Когда соседка усаживалась в машину, Жаннет, которо! особенно было жаль бедного Чарли, вспомнила о том, как сын залечил ее рану на пальце. Она позвала Тэдди и попросила: - Мой мальчик, посмотри, пожалуйста, на ноги бедняжки. Тэдди молча подошел к машине, затем отдернул штанину левой ноги больного ребенка и медленно провел по ней ладонью от ступни до колона. На глазах изумленных женщин под серой кожей вдруг надулись бугры мышц, зазмеились синие вены, кожа приобрела привычный белый оттенок, а скрюченная нога выпрямилась и плотно утвердилась на ступеньке коляски. Когда Тэдди то же проделал с правой ногой, Чарли, впервые вставший на ноги, бросился на колени и стал истовыми поклонами благодарить избавителя. Тот повернулся и молча пошел к дубу. Потрясенная Молли хотела последовать примеру сына, но Жаннет попросила ее сразу уехать и никому не рассказывать о случившемся. Молли, разумеется, не смогла удержать язык за зубами. И вскоре со всей округи к ранчо Жаннет потянулись больные и калеки. Однако особое столпотворение началось после несчастного случая, происшедшего с водителем грузовика-фургона на дороге, проходившей недалеко от дома Жаннет. Водитель развил скорость свыше ста миль в час, на крутом повороте грузовик занесло и он врезался в скалу. Следовавшие по дороге водители нескольких машин вызвали полицию и успели вытащить пострадавшего до плрыва искореженной машины. Вокруг быстро собралась толпа, а один из дорожных зевак, видимо, врач, попросил всех отойти подальше, пощупал пульс на безжизненной руке и сказал, что парень безнадежен. Проезжавшая мимо Жаннет притормозила. Узнав о случившемся, она поехала домой. Доехав до ранчо, оглянулась и, увидев, что толпа не редеет, подошла к Тэдди и спросила: - Можешь ли ты что-нибудь сделать для несчастного? Тэдди кивнул головой и направился к распростертому телу; наклонился и провел ладонью от головы вниз до кровоточащих размозженных ног. Лежавший на земле смертельно раненный человек, почти не подающий признаков жизни и находящийся в состоянии клинической смерти... вдруг ожил, зашевелился, открыл глаза и неожиданно тонким для его массивного туловища голосом спросил: - Какого дьявола вы здесь столпились? Затем встал на ноги, оглядел изодранные в клочья, залитые кровью рубашку и брюки, посмотрел на разбитую догоравшую машину, опустился на колени и громко, навзрыд, не по-мужски зарыдал... Ошеломленные случившимся, изумленные зрители расходились по машинам, настороженно глядя вслед уходящей фигурке мальчика со странно подергивающейся шеей. К сожалению, этот эпизод омрачил жизнь Тэдди. Слава о чудесном исцелении быстро разнеслась по штату. Однако священник пресвитерианской церкви преподобный отец Смит в одной из проповедей громкогласно объявил о дьяволенке, недавно поселившемся в здешних местах. Особенно исступленно святой отец начал безумствовать в проповедях после случая, когда прозрела слепая от рождения четырнадцатилетняя девочка, едва Тэдди дотронулся пальцами до ее глаз, вечно закрытых белой пеленой бельма. Трубный бас святого отца возвещал, что только кознями дьявола можно объяснить чудодейственную силу, таящуюся в руках ребенка. Несмотря на то, что число исцеленных и излеченных больных непрерывно росло, некоторые граждане поспешили записаться в сторонники преподобного Смита. Количество таковых особенно возросло после пожара, когда церковь ночью неожиданно вспыхнула и мгновенно, как факел, сгорела, а испуганного до полусмерти, полуживого проповедника с искаженным от страха лицом подобрали пожарные. Тронувшийся умом отец Смит непрерывно твердил о каком-то дьяволенке, из глаз которого вылетело колдовское пламя и испепелило святую обитель. Однажды распоясавшиеся молодчики, подогретые добрыми порциями виски, подъехали на автомобилях к дому Жаннет. Вскоре весь двор был окружен толпой разгневанных краснолицых мужчин, размахивающих охотничьими ружьями и револьверами и требовавших немедленно пристрелить этого дьяволенка. Испуганная Жаннет схватила Тэдди за руку и попыталась спрятать его в спальне, однако тот вырвался и вышел во двор. Когда перед толпой хулиганов появился этот шестилетний ребенок, одетый в выгоревшую на солнце клетчатую рубашку и серые брюки, из-под которых виднелись обыкновенные босые ноги, а не дьявольские копыта, как утверждал отец Смит, фермеры замолчали. Все, как завороженные, смотрели на хрупкую фигурку мальчика, спокойным и уверенным взглядом обводившего перекошенные от злобы лица. И внезапно каждому из них стало невыносимо горько и стыдно за человеческую глупость и подлость, заставившую их, крепких и здоровых мужчин, обрушить свою ненависть на этого беззащитного ребенка. Толпа поредела, а вскоре и последний из фермеров сел в свой "линкольн" и включил двигатель. С этого момента Тэдди словно подменили: если он и раньше был угрюмым и необщительным ребенком, то теперь целые дни и ночи напролет проводил в своем новом убежище. Он выбрал небольшую мансарду с маленьким окошком, выходившим на восток и, неподвижно сидя на подоконнике, пристально смотрел на небо, причем его взгляд был всегда направлен только в одну точку, одну-единственную точку... Вконец обеспокоенная состоянием ребенка, Жаннет не выдержала, поднялась к нему и протянула предмет, оставленный инопланетянином. Тэдди поднял на нее глаза и произнес: - Я ждал. - Как? - не могла не спросить Жаннет, - ты знал, что тебе оставил отец? - Знал. - И ты у меня его не попросил? - Я ждал. - Ты знаешь, что с ним делать? - Знаю. - Ты хочешь туда, к отцу? - Да. . - А ты разве сможешь там жить? - Да. - Но ведь там... - Да, другие, но я как они. - Мне будет очень тяжело без тебя! - Знаю. Но ты выйдешь замуж. У тебя будет дочь. Она будет как ты. Как все вы. А я другой. Мне надо туда. - Ты никогда не вернешься? - Нет. Тэдди, зажав в кулаке шарик, быстро выскочил во двор... Жаннет, глядя в окно, видела, как он, раскрыв ладонь, поднял вверх, к Солнцу, ослепительно сияющий шар. Он вспыхнул. Обрушившийся на Тэдди каскад искрящихся лучей, как покрывалом, окутал его тело алмазным дождем, и маленькая фигурка растаяла в рубиновом пульсирующем мареве...

Эрнст Малышев

Дик Бертон - пожарный

1

Когда Дик Бертон впервые появился в нашей пожарной команде, то его как-то сразу невзлюбили. Уж больно он казался нелюдимым. Профессия у нас, безусловно, опасная. Как ни говори, а на "шарике" в год до пяти миллионов пожаров вспыхивает. Всякие случаи бывают. На каждую тысячу спасенных детей, женщин, стариков - пара скорбных обелисков на кладбище приходится и на наших парней. Поэтому мальчики при каждой возможности стараются разрядиться. А Дик был на редкость неразговорчив и жил отшельником. Говорят, что где-то на двенадцатой улице у него была однокомнатная квартира. Во время дежурства он никогда не садился с нами за стол. На все предложения отвечал вежливым отказом. В свободное время к бутылке не прикладывался, не говоря уже о чем другом. Ребятки-то наши травку покуривали. Даже девчонки своей у него не было. А ведь они так и вешались ему на шею. Особенно одна официанточка из бара, куда мы часто заглядывали, все нас расспрашивала - что, да как... Парень-то он был видный. Этакий высокий блондин с голубыми глазами и мощным торсом. Правда, взгляд у него своеобразный, какой-то стеклянный, неподвижный. Вроде и на тебя смотрит, вроде и мимо. Но что касается службы, то нес он ее безукоризненно. На пожаре он буквально преображался. Всегда лез в самые опасные места. Всюду был первым. А ребята наши тренированные, что-что, а бегать умеют, А он на несколько секунд всегда раньше других оказывался в эпицентре пожара, прямо-таки нырял в пламя. Будь на его месте другой, так ему бы уже панихиду заказывали, а Бертону хоть бы что. На нем горит, тлеет, а он из самого очага пламени выныривает и обязательно кого-то на руках тащит. У него прямо-таки чутье какое-то сверхъестественное было на людей, которым требовалась первоочередная помощь. Сколько таких он вынес из огня - не пересчитать! Кроме того, кое-кто из парней обязан ему жизнью. Да и меня он спас, - на какую-то десятую долю секунды опередил рухнувшую пылающую балку и оттолкнул меня в сторону. Если б не он, то эта махина стукнула бы меня прямо по кумполу и никакой шлем не спас бы. Велика была штуковина, почти половина перекрытия поддерживалась ее широкими плечами. Хорошо помню тот вечер. Промозглый, дождливый. Хотя пожаришко по нашим меркам был малосущественным. Мы то, в основном, к небоскребам привыкли, а тут шестиэтажный производственный корпус небольшой фабрики. Когда мы прибыли, то общая площадь горения по. периметру охватывала триста ярдов. Как водится, ударили в первую очередь по очагам, отсекли жадные протуберанцы огня, стремившегося захватить побольше территории, но ситуация оставалась пока туманной. Высокая концентрация дыма и предельная температура в эпицентре пожара создали сложную обстановку. Необходимо было как можно быстрее проникнуть в само здание и разобраться в ситуации на месте. Бертон, разумеется, рискнул первым, я с тремя парнями- за ним. Преодолевая завалы из обрушившихся конструкций, мы постепенно продвигались вперед в этом добела раскаленном тоннеле к той части здания, где создалось угрожающее положение. Был сильный ветер и огонь грозил перекинуться на соседние помещения, - там находились большие запасы горючего. Могло так рвануть, что пострадали бы и рядом стоящие здания жилого квартала. Прояснив положение дел, Бертон мгновенно обнаружил критическую точку пожара и принял необходимые меры. Как раз в этот момент я почувствовал сильный толчок в плечо. Только отлетев в сторону и лежа на полу, понял Дик спас мне жизнь... Буквально на том самом месте, где я только что стоял, лежала объятая пламенем часть перекрытия. После этого пожар был ликвидирован. На этот раз все обошлось благополучно, без человеческих жертв. Бертон досконально знал все инженерные и конструктивные особенности зданий. Мы иногда просто диву давались, как легко и безошибочно он ориентировался в самых сложных хитросплетениях коридоров и помещений современных офисов и отелей. И все-таки странный он был парень, этот Дик Бертон. Даже после того случая, когда он спас мне жизнь и я устроил в его честь пирушку, он под очередным вежливым предлогом отказался принять в ней участие. Но как бы там ни было, я, да и все наши парни, не говоря о начальстве, с уважением относились к этому замкнутому, но превосходно знающему свое дело профессионалу.

Эрнст Малышев

"Вирус" Тенча

1

Начальник отдела компании "Крей Рисерч" Томас Зайдер, сухощавый, сорокадвухлетний брюнет с упрямым взглядом темных, почти черных глаз, прохаживаясь по застекленному коридору, не сводил взора с суперкомпьютера последней модели, созданного гением Крея.

В "Крее-4", также как и в предыдущей ЭВМ - "Крей-3", использованы чипы, изготовленные из арсенида галлия. Машина была оснащена 64 процессорами, в ней использован так называемый метод "параллельной обработки данных". Этот суперкомпьютерный монстр мог творить буквально чудеса. Он развивал скорость до 10 миллиардов операций в секунду. ЭВМ выполняла разнообразные сверхсложные задачи.

Эрнст Малышев

Чума XX века

Если бы не его очаровательная шестилетняя племянница Мадлон, профессор Франсуа Жордье никогда бы даже не предположил, что займется вирусологией.

Девочка с отцом и матерью раньше жили на улице Понтье. В их доме случались заболевания детей СПИДОМ. Мадлон была очень подвижной и любознательной девочкой. Неизвестно, каким образом, возможно, во время игры кто-либо из больных детишек укусил ее, может, она поцарапала запястье левой ладони. Во всяком случае у девочки нашли в крови вирус. У маггери и отца он отсутствовал.

Эрнст Малышев

Загадка бермудского треугольника

Космический корабль приближался к планете. Автоматы бесстрастно сообщали:

- Атмосфера состоит из отдельных газов, губительных для живых организмов... Газы не имеют запаха... Газы... не имеют запаха... Разумная жизнь... исключена... Есть вероятность существования некоторых видов белковой материи...

Неожиданно табло высветило:

- Тревога! Тревога! Наблюдается резкое повышение температуры. Возможна октаттация! Возможна октаттация! Внимание! Соприкосновение с жидкой средой... Среда неоднородна... Много примесей... Очень много примесей. Основной состав жидкой среды - соединения одного из двух тоттов газов, входящих в состав атмосферы планеты.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

— Нет, товарищ следователь, гражданином я вас называть не буду. Не виноват ни в чем и в роль подследственного входить не намерен. Да, признаю, концы с концами у меня не сошлись, вы уличили меня в путанице. Почему запутался? Потому что пытался умалчивать. Почему умалчивал? Потому что правда неправдоподобна, вы не поверили бы. Извольте, я расскажу, но вы не поверите ни за что. Да, об ответственности за заведомо ложные показания предупрежден. Можете записывать на магнитофон, можете не записывать, все равно сотрете потом. Потому что не поверите.

Едва ли другая научная теория порождала когда-либо такой страстный взрыв несогласия, недоумения и одновременно такую горячую защиту, как «одноэлектронная теория сознания» Игоря Глухарева. Она по сей день остается крайне спорной. Возможно, движение научной мысли в конце концов отвергнет ее, но и тогда вопросы, поднятые этой гипотезой, не утратят своего значения.

Кроме того, за век, прошедший с ее возникновения, теория стала негласным тестом на творческие способности. Верующие в нее (трудно назвать иначе людей, абсолютно незнакомых с теорией сознания и тем не менее яростных сторонников Глухарева) обычно оказывались авторами наиболее смелых и плодотворных идей в своей области науки.

Скромный кассир случайно оказывается единственным зрителем в странном кинотеатре. Он смотрит фильм об удивительном открытии великого ученого и видит себя на экране. Что это: странная мистификация или смелый научный эксперимент?

Я выложил банкноту на стол. Кельнер зашел за стойку и налил — не более, чем на два пальца. А еще недавно в таком же баре мне наливали стакан. Ныне на эту банкноту много не купишь. Эта банкнота — банкрот. Я выпил. Рыгнул в лицо белобрысому официанту и вышел вон. Надо было что-то предпринимать. Жить трудно. Однако есть легкий выход изо всех трудностей — негодяем стать. И тогда, уверяю вас, существовать станет значительно интересней. Судя по перманентной непрухе, негодяем я не был. Иногда приходилось, конечно, кривить душой. Жизнь не без этого. Алкоголь блокирует притязанья действительности, затрудняет ее доступ в меня. Но выпитое лишь на какой-то момент примирило меня с реальностью. А потом враждебность накатила опять. Кто-то сочтет, что это врожденная злобность. Кто-то скажет, что это зависть ко всем, кто не наг. Я же склонен валить на социальные обстоятельства.

Джон Болт со скрежетом включил четвертую скорость и сплюнул.

Космоавтобус Земля — Пояс Астероидов возвращался почти пустым. Никому не улыбалось лететь этим тихоходом с остановками у каждого мало-мальски приличного осколка, уважающие себя пассажиры предпочитали экспресс, и Джону Болту было от чего разозлиться. Живут же люди, гоняют туда-сюда нормальные ракеты — и весело, и приятно, и денежно. А у него что ни рейс убыток. Если бы не международное соглашение, компания давно прикрыла бы эту лавочку. Правда, всегда набирается по астероидам несколько пассажиров: арендаторы, искатели приключений. Только удовлетворения от такой работы никакого, ни материального, ни морального.

Студент-первокурсник химического техникума по фамилии Пугов во время практики делает грандиозное, по его мнению, ботаническое открытие — находит дерево с необычной фиолетовой древесиной. Несмотря на смешки товарищей, Пугов намерен до конца отстаивать свой приоритет в открытии, тем более, что возле дерева обнаруживаются какие-то рабочие, занятые подозрительной возней с его стволом.

Отрывок из романа «Дороги вглубь» под названием «Покорители земных недр» / Предисл. ред.; Рис. Н.Фридмана. // «Знание — сила», 1948, № 10, с. 23–26

Кажется, что жизнь Помпилио дер Даген Тура налаживается. Главный противник – повержен. Брак с женой-красавицей стал по-настоящему счастливым. Да и верный цеппель, пострадавший в последней битве, скоро должен вернуться в строй. Но разве таков наш герой, чтобы сидеть на месте? Тем более, когда в его руках оказывается удивительная звездная машина, расследование тайны которой ведет на богатую планету Тердан, которой правят весьма амбициозные люди. Да и офицеры «Пытливого амуша» не привыкли скучать и охотно вернутся к привычной, полной приключений жизни.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Эрнст Малышев

Гений по заказу

Зобов долго стоял, тупо уставившись в одну точку. Перед глазами, как укор судьбы, зияла немой пустотой разверстая грудная клетка маленькой девочки. Ее крохотное сердце неподвижно лежало на стеклянной подставке. Еще несколько минут назад жизнь билась в этом трепетном, похожем на небольшую куколку тельце. Девочка родилась с врожденным пороком сердца. Все попытки спасти ребенка оказались тщетными. Сорвав с лица маску, Зобов прошагал в свой кабинет. Он шел, упрямо набычив большую лобастую голову. Шел не глядя. Встречавшиеся по дороге врачи и сестры почтительно уступали дорогу Главному хирургу республики, спасшему жизнь и здоровье сотням людей. "Не смог, не сумел, - почти вслух корил себя Зобов. - На пороге новый век, а мы не можем справиться с такими пустяками. Когда же, наконец, перестанут умирать дети... Когда же, наконец, мы научимся делать то, чему должны были научиться еще двадцать или даже пятьдесят лет назад. Боже, как невыносимо ощущать свое неумение, безграничное, ничем не оправданное бессилие перед недугом!" Войдя в кабинет, он раздраженно содрал шапочку и халат и, скомкав, бросил в угол; порылся в ящике стола, нашел завалявшуюся с давних пор пачку сигарет; затянулся, но закашлялся (давно не прикасался к этому зелью) и погасил окурок в пепельнице. Долго сидел задумавшись. Секретарша Любочка, зная грозный нрав шефа, никого к нему в такие моменты не допускала. Взяв в руки записную книжку, Зобов стал рассеянно ее перелистывать. Неожиданно глаза остановились на знакомой фамилии. "Платов! Сережка Платов - его однокашник и какое-то светило в биологии!" Левая рука непроизвольно потянулась к телефону и набрала номер. - Платов, - услышал Зобов знакомый, чуть хрипловатый басок. Зобов поделился своим несчастьем. Трубка на другом конце долго молчала. Наконец, когда Зобов хотел со злостью опустить ее на рычаг, Платов медленно проговорил: - Костя, как у тебя сегодня вечером со временем? - Никак, свободен полностью и, если потребуется, то всецело можешь мною располагать. - Ты на машине? - Разумеется. - - Подъезжай часам к девятнадцати ко мне. Надеюсь, не забыл? - Что ты! Нет! Конечно, нет! - Хочу тебя познакомить с интересными людьми. - А стоит? Ты знаешь, мне сейчас не до знакомств. . - Стоит, стоит, обязательно стоит! - Добро! В девятнадцать ноль ноль буду у подъезда, - Ну, хоп! До встречи!

Эрнст Малышев

"Йети"

Я - средний человек! Да! Обыкновенный средний человек! Среднего роста, среднего телосложения, без особых примет. У меня обыкновенные глаза, не большие, не маленькие- тоже средние. Фамилией и то не вышел - Кузнецов, обыкновенная русская фамилия, как и имя - Алексей! В школе я учился средне. Двоек, правда, не было, но троек было больше, чем достаточно. С детства у меня был комплекс посредственности. Чего я только не делал, чтобы вырваться за пределы среднего уровня. Иногда хулиганил, дерзил учителям, иногда, наоборот, хватался за учебники и неделю получал одни пятерки, кстати говоря, дольше недели моей усидчивости не хватало. А однажды на уроке математики, по-моему, в седьмом классе, на глазах у сидевших впереди девчонок - Милочки Потаповой, к которой я был неравнодушен с третьего класса, и Ольги Роговой - изрезал себе левую руку тупой ржавой бритвой и, горделиво улыбаясь, демонстрировал перед одноклассницами свою терпеливость к боли. Раны оказались такими глубокими, что с месяц пришлось ходить с повязкой. До сих пор шрамы остались. И когда мне задавали вопрос, откуда эти рубцы, я со значением утверждал, что это результат схватки с медведем, с которым встретился один на один в тайге. Девчонки обычно ахали и закрывали глаза, а кто постарше, недоверчиво смотрели и отходили, покрутив пальцем у виска. Я даже в геологоразведочный институт пошел, чтобы найти золото или алмазы и потом прославиться на все страну. Уж так мне надоело всюду и везде быть средним. Но в институт я не попал - двух баллов не дотянул до "проходного". Завербовался на Север, помотался по Тюменской области с нефтегазоразведочными экспедициями. После службы в армии уехал в Казахстан, посмотрел Среднюю Азию, поработал в конторах по контролю над сходом снежных лавин и селевых потоков. Затем служил горноспасателем, пока не забрался на одну из отдаленных метеостанций. Было нас там всего трое. Я, Валька Пухов - старший метеоролог станции и начальник - нелюдимый, пожилой Степан Николаевич Бойко. У него в свое время были какие-то неурядицы по службе. Судьба и забросила его в эту тьмутаракань. Стал он зол на весь мир, а свою обиду срывал на нас с Валькой. Правда, мы не особо брали в голову его выходки и все делали по-своему, давая ему возможность вдоволь поворчать о современной молодежи, которая ни в грош не ставит старших. Дел было не особенно много. Так что мы с Валькой частенько оставляли своего старика дежурить, а сами уходили на охоту, как мы называли поиски снежного человека. Я прочел очень много литературы об этом феномене природы. Некоторые называли его землемером Джезтырмаком, другие - йети, большая часть просто снежным человеком. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы по сказаниям, легендам, отдельным рассказам составить для себя совершенно точное и определенное мнение о его существовании. А все началось с удивительной встречи, когда я работал в Красноселькупском районе Тюменской области и кормил болотных комаров - вампиров, которые тучами носились в воздухе и стоило появиться без накомарника или не смазать незащищенные участки кожи соответствующим составом, как они буквально впивались в тело, оставляя после себя долго незаживающие язвы. Местечко, прямо сказать, не из лучших. Добраться до базы можно только вертолетом. А когда, бывало, глянешь из вертолета в окно на гигантские болота, раскинувшиеся вокруг на сотни километров темно-зеленой неприглядной трясиной, сразу приходит в голову: "Не дай бог громыхнуться... Тут не то что вертолет, целый город, а то и половину Западной Европы можно похоронить. И никаких следов не останется..." Действительно, тамошние болота занимали колоссальные площади. Рядом с местом расположения нашей партии находилось огромное болото, на черной поверхности которого то и дело бродили и пузырились выбросы метанового газа. Вообще-то это гнилое местечко было известно всей округе. Да и название у него подходящее - "Мертвая дыра". Собственно говоря, с "дыры" и начались все злоключения. Из болота выбивался небольшой ручеек, вливающийся в озеро с грязной темной водой, но в нем водилось бесчисленное количество рыбы. В свободное от вахты время мы на лодчонке отправлялись туда на ее ловлю. Кстати говоря, рыба служила неплохим подспорьем к нашему меню, зачастую состоявшему из приевшихся концентратов. В то погожее летнее утро я выгреб на середину озера и забросил небольшую сеть, сплетенную своими руками. Солнце только всходило, освещая теплыми лучами темную мшистую зелень крутых берегов. Над озером клубилось полупрозрачное марево белесого тумана. Внезапно, метрах в десяти от меня из глубины появилась темная бугристая спина и какое-то существо быстро проплыло мимо, оставляя после себя вспененную воду и расходившиеся в стороны волны. Неожиданно оно обогнуло лодку и стало кругами ходить вокруг нее. Внутри шевельнулось странное гнетущее ощущение. Казалось, что какая-то невидимая сила хочет раздавить, расплющить мой мозг, мое тело. Резко подскочил пульс, участилось дыхание. От неожиданности я выпустил из рук сеть и схватился руками за голову. Я чувствовал, что в мозг проникают странные импульсы - короткие, сопровождающиеся небольшим синдромом... И в какую-то секунду я даже ощутил, что один из этих импульсов довел до моего сознания, на первый взгляд, ничего не значившую фразу: - Уходи сейчас!.. Уходи!.. Приходи в Кекиримтау!.. В Кекиримтау... И в это мгновение из воды вынырнула большая, совершенно черная морда зверя, похожего на обезьяну. В упор на меня уставились два круглых явно осмысленных глаза. Первым желанием было схватить и двинуть веслом по этой волосатой морде, но едва я его поднял, как оно выскользнуло у меня из рук, пролетело по воздуху и шлепнулось плашмя в нескольких метрах поодаль, подняв кучу брызг. А лодку стало толкать к берегу. От страха у меня вспотела спина, на лбу выступила испарина. Казалось, из глаз этого неведомого существа исходят упругие ;волны, которые давили и отталкивали от себя лодку. Спустя несколько секунд, совершенно обескураженный, я стоял на берегу, вглядываясь в центр озера, где от внезапно исчезнувшей головы расходились лишь ровные концентрические круги. Когда я вернулся в лагерь и попытался рассказать, что со мной произошло, то, разумеется, мне никто не поверил, зато шуток в свой адрес мне пришлось услышать предостаточно. Каждый считал своим долгом в свободное время оттачивать свой юмор на Лешке Кузнецове, который встретил таинственную водяную зверюгу и чуть, извините, не испачкал штаны. Шутки шутками, но какое-то время я испытывал непонятное чувство психологического дискомфорта. По ночам я долго лежал с открытыми глазами, и у меня в мозгу, не переставая, звучала фраза "Приходи в Кекиримтау". Что такое "Кекиримтау" и с чем его едят, я узнал лишь спустя несколько лет, когда попал на Тянь-Шань. Через две недели все вернулось на свои места. Мое приключение стало историей. Прибаутки всем изрядно надоели и они постепенно прекратились. Кроме того, в пробуренной скважине ничего похожего на нефть не оказалось, и мы перебазировались на другое место. . Надо сказать, что с тех пор я и заболел этим существом... Для меня стало совершенно ясно, что это был один из так называемых реликтовых гуманоидов, почему-то обитающих только на Севере или высоко в горах. То, что это существо было разумным, не вызывало никаких сомнений. Ни у одного животного я никогда не встречал такого глубокого осмысленного взгляда. Кроме того, очевидны и телепатические способности гуманоида. Иначе откуда у меня в мозгу возникла эта непонятная фраза: "Приходи в Кекиримтау"? Что касается психики, то с этой стороны у меня все в порядке. Во-первых, в армии мне приходилось служить в воздушно-десантных войсках, а там, как известно, "шизиков" не держат. Кроме того, моя наследственность вплоть до седьмого колена категорически отвергала наличие каких-либо психических отклонений у моих знаменитых предков. По крайней мере из тех, кто мне известен, самым неудачливым оказался я. Все остальные были или крупными инженерами, или юристами, или медиками. В моем роду насчитывалось не менее трех академиков, два писателя и даже один адмирал. При изучении различных источников меня особенно заинтересовали работы Пушкарева и Кошмановой, которые серьезно занимались проблемой реликтового гуманоида. Много подобного рода свидетельств попадалось и в зарубежной печати. К примеру, заслуживали внимания рассказы очевидцев таких встреч П. Бордмана и Д. Таскера. Все мои сомнения, если они и оставались, отпали окончательно, когда я познакомился с рассказом всемирно известного альпиниста Рейнхольда Месснера, "тигра снегов", покорителя всех восьмитысячников Гималаев. Он утверждал, что во время своего похода на Лхоцзе дважды видел "йети"! Я искал следы снежного человека повсюду. С этой целью я исходил почти весь Памир, Кавказ, два раза бывал в Гималаях. Даже стал довольно известным альпинистом. Однако, кроме легенд и малоправдивых повествований "очевидцев", ничего похожего на следы снежного человека или "йети", как его называют в горных районах Азии, мне не .попадалось. Наконец, я попал в горы Тянь-Шаня, где, помотавшись по различным горноспасательным станциям, попал на метеостанцию в горах Кекиримтау! Только тогда до меня дошло. Ведь именно здесь, здесь... назначило мне встречу человекообразное существо, с которым я встретился в непроходимых болотах северной Тюмени! Однажды мы с Валькой после очередного крупного разговора с начальником метеостанции ушли на несколько суток в горы. Незаметно добрались до перевала Капка, лежавшего на высоте более трех тысяч метров. Шли не торопясь. Солнце стояло в зените и снег под ногами быстро таял. Мы связались по рации с Бойко и доложили, что в этих местах возможен сход лавин. И вдруг Валька, вскрикнув, с ужасом указал мне на гигантские следы на снегу. Эти следы напоминали голую ступню человека, но только превышали ее в четыре-пять раз. Характерно, что очертаний пальцев не было заметно, за исключением оттопыренного в сторону - почти под прямым углом - большого пальца или изогнутого когтя. Глядя на цепочку огромных следов, тянувшихся по склону вверх, не трудно было понять, что это следы двуногого существа. У обледенелого развесистого куста следы неожиданно обрывались, словно оставившее их существо испарилось или умудрилось взлететь на воздух, оказавшись где-нибудь на одной из многочисленных остробоких вершин. Мое сердце тревожно забилось. Неужели "йети" - снежный человек!? И неужели тот тюменский "водяной" на самом деле приглашал меня сюда, в Кекиримтау? А, может быть, это какой-нибудь его сородич? Или дальний родственник? И почему все-таки в Кекиримтау? Ведь следы "йети" обнаруживались и в Гималаях, и в Тибете. А в Непале снежный человек вообще признан "народным достоянием". Самое интересное, что когда мы с Пуховым рассматривали следы, то оба испытали тревожное чувство какой-то тяжелой потери. У нас онемели конечности, заболели головы, видимо, поднялось давление. Я почувствовал удушье, резко участился пульс. Это были те же симптомы психологической дискомфортности, как и несколько лет тому назад в Тюмени. Взволнованные увиденным, переполненные необычными ощущениями, мы двинулись в обратный путь. Естественно, начальнику мы ничего не рассказали, а когда вновь появилось свободное время, направились к перевалу. В течение трех суток мы обследовали всю долину Кекиримтау, заглянули за каждый бугорок, облазили все щели и пещеры. Обессилев, мы присели на ствол толстого, неизвестно откуда взявшегося в этих краях, поваленного дерева и, устало притулившись друг к другу спинами, закурили. Внезапно Валька вскочил на ноги и завопил. Я от неожиданности рухнул лицом в снег и услышал над собой грохот выстрела. Вскочив, я увидел распластанного на снегу Вальку. Рядом валялось его ружье с еще дымившимся стволом. Вокруг не было ни души. Я бросился к другу. Он лежал на спине, широко раскинув руки, уставившись в небо неподвижными остекленевшими глазами. На шее чернело темное пятно пулевого отверстия, но крови не было. Дрожащими руками я расстегнул полушубок, рванул свитер и, оголив Валькину грудь, прижался к ней ухом. Сердце не прослушивалось. Я взял у запястья его руку. Пульса тоже не было. "Валька мертв!" - с ужасом подумал я, схватил карабин и заметался, бегая из стороны в сторону в попытке найти убийцу своего друга. Неожиданно метрах в тридцати от нашей стоянки я увидел два параллельных огромных следа. Они были похожи как две капли воды на те, которые мы обнаружили на прошлой неделе. Но их было всего два... Два следа! Два! Бред какой-то! Не мог же он или оно опуститься с неба, а потом снова взлететь! Я передал по рации Бойко, чтобы прислали милицейский вертолет и следователей с медиками. Произошло убийство! Дело приобрело слишком серьезный оборот. О самоубийстве не могло быть и речи. С чего бы это Вальке пришло в голову стреляться. Я постарался больше ни до чего не дотрагиваться и стал ждать оперативников. Следователю - молодой женщине лет двадцати восьми-тридцати я подробно все рассказал. Она недоверчиво меня выслушала и взяла подписку о невыезде. Можно подумать, что отсюда куда-нибудь сбежишь... Позднее при вскрытий обнаружилось, что Валька был убит пулей из своего ружья, но она оказалась какой-то оплавленной, превратилась в стальной спекшийся шарик. Я никак не мог себе простить гибели товарища, тем более что я, а никто другой, втравил его в эту, так трагически окончившуюся, историю с поисками "йети". Решив во что бы то ни стало установить причину смерти Вальки, я сказал начальнику метеостанции, что не вернусь, пока не найду убийцу Пухова. Приступив к поискам с перевала Капка, я начал тщательно прочесывать всю местность. Район был 'большой. Через неделю, пройдя через узкое извилистое ущелье с обрывистыми, отвесными склонами, я выбрался в небольшую долину, где наткнулся на странный, загадочный лес. Казалось, кто-то специально закручивал стволы деревьев и затем закапывал их верхушки в мерзлую землю. Вместо прямостоящих стволов вокруг стояли согнутые в дугу деревья. Побродив внутри этого странного оазиса, я опять стал испытывать то же воздействие на психику, которое пришлось испытать в тюменском болоте и тут, когда мы с Валькой набрели на загадочные следы. Значит, искать надо здесь, именно здесь! Я был на верном пути. Не только перед памятью друга, но и перед своей совестью и честью я был обязан разобраться во всем, найти виновника. Другого пути не было, да и не могло быть. Меня все время не покидало чувство, что в какой-то точке наши судьбы переплелись и сошлись. Обратной дороги не будет! Я внимательно оглядел все вокруг и приметил в дальнем углу небольшую лощину, которая тянулась вверх по гребню высокой горы. Подойдя ближе, я обнаружил след, да не один, а целую цепочку. Это были те самые следы, во всяком случае, сходство было очевидным. Правда, они тоже внезапно обрывались. Помогая себе карабином, я стал карабкаться по крутым заснеженным уступам. Внезапно раздавшийся грохот заставил меня отскочить и мимо с бешеным .ревом и столом пронеслась снежная лавина. Меня спасло просто чудо. Не сделай я двух шагов в сторону, был бы погребен и расплющен громадной массой снега. Когда опасность миновала, я взглянул вверх и увидел удаляющийся силуэт человекообразного существа. Оно медленно шло по самому гребню вершин, немного наискосок от того места, откуда вырвалась снежная лавина. Неожиданно оно остановилось и как-то незаметно испарилось. Да, да, испарилось, растаяло в воздухе!.. Я закричал, замахал руками и рванулся вверх. Вскоре идти стало невозможно. Вершина горы оказалась слишком крутой. Сбросив с плеч рюкзак с припасами, а потом выбросив и мешавший мне карабин, я сначала на четвереньках, потом ползком полез вверх. Пот заливал лицо. Стиснув зубы, до крови обдирая пальцы, я без отдыха упорно лез все выше и выше. Казалось, что время остановилось. Стемнело. Дышать становилось все труднее - сказывалась высота. Меня охватывало отчаяние, но мысль о погибшем Вальке подстегивала и придавала новые силы. Казалось невероятным, что я дойду до вершины. Но я все-таки добрался до нее, добрался! Сделав последнее усилие, я перекинул ногу на край плоской площадки и, подтянув тело, перебрался через острый ледяной выступ. Жадно глотая разреженный воздух и слизывая снег, перемешанный с кровью изрезанных пальцев, я долго лежал, не в силах оторвать от земли голову. Наконец, мне удалось оглядеться, и я увидел в двух шагах от себя большое, уходящее вглубь земли отверстие. Подтянувшись на руках (встать на ноги уже не было сил), я почувствовал, что меня тянет вниз. Скатившись с довольно большой высоты, я обнаружил, что нахожусь в огромной пещере. Выбравшись из-под снежной массы, я увидел сидящее в углу волосатое существо. Неожиданно в мозг полился мощный поток чужих мыслей и слов: "Я знал, что ты придешь сюда, землянин. Еще там, на озере, когда первый раз увидел тебя. В тебе сидит дух упрямства. Ты сильный и упорный человек, землянин. Я мало видел таких, как ты. Можешь не отвечать, только думай. Слов не надо, я читаю все твои мысли и передаю тебе свои. Тебе не понять, как это делается. Вы еще слишком неразвиты. Ты хочешь увидеть меня? Что же, смотри". Я заметил, как поднялась его левая конечность, из нее вылетело что-то вроде шаровой молнии и она, вспыхнув, повисла в воздухе, осветив рассеянным светом всю внутренность подземного грота. Только теперь я смог разглядеть это существо. Передо мной сидел волосатый гигант. Его поза не давала возможности установить его действительный рост - наверняка не менее трех метров. Все тело было покрыто густой темной шерстью. Волосы с покатого высокого лба падали назад, а по бокам - вниз. Посередине головы проходил высокий, видимо, роговой гребень. Голова его казалась совершенно квадратной и будто вырастала из мощных широких плеч. Могучие, с длинными когтями лапы бессильно висели вдоль туловища. Огромные ступни нижних конечностей оканчивались серповидным когтем, оттопыренным в сторону под прямым углом. Но больше всего поражали глаза. Они смотрели так осмысленно и печально, что мне стало не по себе... Я опять ощутил чудовищную и грозную силу, давившую на сознание. Сердце бешено забилось, загрохотало в груди, словно стремясь разорвать хрупкую оболочку и вырваться наружу. Меня охватила страшная тоска, чувство необычайной физической угнетенности. Что-то давило на психику и мешало правильно воспринимать настоящее... "Перед тобой, землянин, несчастный биологический мутант. Да, именно несчастный, - снова я услышал мысли этого чудовища. - Моя родина- спутник планеты Сатурн. Вы называете его Титан и считаете, что там нет жизни. Но там есть жизнь. Совсем другая, не такая, как на Земле, совсем другая. Я давно живу на Земле. Я знаю ваши термины, читая ваши мысли. Вы считаете, что на спутнике царствует метан. И правильно считаете. Метан - это наша жизнь, это наша вода, это наш воздух, это наша мысль. У нас совершенно другая, непонятная для вас жизнь. Мы легко преодолеваем Пространство. Мы можем оказаться в любой точке, на любой планете нашей Звездной системы. Мы сделали силовые кольца вокруг Сатурна. С каждого из них перекинут телепортический канал на все планеты системы. Все, все, кроме детенышей, в любое время могут очутиться там, где они захотят. До тех пор, пока детеныш не получит Знание, закон запрещает ему выходить за пределы Первого Кольца. Я был мал, совсем молод, когда нарушил закон. Не получив Знания, а переступил Первое Кольцо и перескочил на Третье. По телепортическому каналу я попал на Землю. Если бы не болото с метаном, я сразу бы погиб. Но я хотел жить. Сначала я не выбирался из глубины. Но там тесно. Я стал иногда выходить на поверхность и дышать воздухом Земли. Постепенно мои внутренности, мой мозг, мое тело привыкли к новой биосфере, к новым условиям. Я сумел перестроить свой организм к жизни на Земле. Я стал биологическим мутантом! Я стал вечным пленником вашей планеты! Наш закон суров. Нет прощения тому, кто переступит Предел, определенный Знанием. Но даже, если меня и простят, я уже никогда не смогу жить на своей Родине. Второй раз мой организм не сможет перестроиться. Я теперь навсегда обречен оставаться на этой теплой, промозглой, населенной недоразвитыми существами планете. Ты спрашиваешь, что случилось с твоим сородичем? Я отвечу тебе. Он причинил мне боль. Видишь эту белую отметину? (Он показал шрам на шее, поросшей чернорыжей щетиной). Я был вынужден вернуть ему боль обратно. У нас не принято причинять ее друг другу! Ты удивлен, почему меня редко видят люди? Если я захочу, то меня вообще никто не увидит. Моя мысль сильнее взгляда. Смотри, сейчас ты меня не увидишь, но можешь подойти и дотронуться, я буду на этом месте..." В этот момент "йети" исчез. Сколько я ни вглядывался, ничего не видел, кроме мрачных холодных стен пещеры. Не выдержав, я подошел к тому месту, где сидел "йети" и, протянув руку, сразу ее отдернул. То, что казалось шерстью, было похоже на тонкие острые металлические иголочки-колючки. Но "йети" был, сидел на своем месте, и это оставалось для меня полной загадкой. Вероятнее всего его мысли обладают особой гипнотической силой и заставляют не видеть его тела, когда он этого не захочет. Внезапно он снова показался передо мной в прежней позе и, подняв на меня свои выразительные понимающие глаза, мысленно сказал: "На Земле я могу легко телепортироваться в любую точку, поэтому ты видел следы моих конечностей, которые внезапно обрывались, и это тебя удивляло. Я чаще всего живу здесь. Здесь мне нравится больше. Внизу, в долине, я сделал так же, как у меня на родине. На Титане растения не растут вверх. Они растут полукругом. Я люблю где холодно, где высокие горы, где белый снег, все это напоминает мне родную планету. Кроме того, в холоде, в снегу, я легче переношу ваш теплый климат. Я часто меняю горы. Мне очень тяжело и трудно жить здесь одному. Ты первый человек на Земле, который узнал обо мне все. Ты - сильный Духом. Я тоже силен Духом. Только в этом мы похожи. Но этого мало, ничтожно мало, чтобы скрасить мое одиночество. Люди Земли рассказывают про меня всякое, но лишь единственный раз я причинил боль человеку, и то только потому, что он причинил мне ее первым. Ах, он, оказывается, был твоим другом... Жаль! Но я не умею возвращать из Вечности. Это могут делать только на моей родине. Я долго думал, долго размышлял. Я выбрал тебя. Я знал, что ты меня найдешь. Я знал, что ты придешь в Кекиримтау, как называют местные люди эти горы и эту долину. Я хотел, чтобы кто-нибудь рассказал правду о "йети", снежном человеке с другими именами, которыми земляне меня называют. Я думаю, что придет время, когда ваши корабли прилетят на Сатурн и на мою родину Титан. Поэтому я хочу, чтобы люди знали, что там-Разум, там Жизнь, совсем другая, но Жизнь. В Бесконечности много планет, где есть Жизнь, где тоже есть Разум. Передай этим людям, пускай знают об этом. Меня больше не будет здесь. Я решился! Я хочу вернуться на Титан! Пусть я уйду в Вечность! Но я уйду в нее там, на родине, под своим метановым небом, в своем метановом океане. Я увижу над своей головой кружащиеся голубые метановые снежинки. Прощай, землянин!" Я увидел, как он встал во весь свой гигантский рост и медленно растаял...

Эрнст Малышев

Космический стажер

(из дневников Ивана Марсова)

Глава 1

Шел 2051 год. На последнем курсе Высшей Международной Школы астронавигаторов я получил назначение на стажировку на корабль "Поиск". Это был межпланетный корабль совершенно нового типа, открывающий серию звездных кораблей будущего. Хотя до скорости света ему было несколько далековато - модель делала всего 12000 километров в секунду - двигатель академика Коршунова предполагал, по расчетам профессора Джона Лонгли, увеличить ее по крайней мере раз в десять. Принцип действия ВРК-5 - последнего поколения водородно-реактивного двигателя академика - основан на использовании энергии космического пространства. Это была гигантская, диаметром шестьдесят два метра, конусообразная "ловушка". "Ловушка" захватывала из межзвездной среды молекулы водорода, а лучистая энергия космоса превращала его в активное топливо. В конечном итоге предполагалось довести скорость корабля до 125000 километров в секунду. Ракета с помощью двигателя ВК-1 вначале двигалась со скоростью 20,5 км/секунду, затем включался ВРК-5, и она разгонялась до околосветовых скоростей. Экипаж "Поиска" состоял из шести человек, Командир - известный астропилот Николай Литвинов, русоголовый крепыш, со светлыми, чуть седыми усами. Литвинов облетел все планеты Солнечной системы, был даже на Плутоне. Он считался опытным космическим "волком", не зря ему доверили возглавить испытательный полет на корабле такого класса. Вторым пилотом был назначен Джеймс Болдерс, несколько лет назад открывший 16-ю луну и 12-е и 13-е кольца Урана. Веселый и жизнерадостный астроштурман Жерар Бандой вместе с вашим покорным слугой, стажером Иваном Марсовым, представляли группу наиболее молодых астронавтов. Врачом экипажа была весьма привлекательная, небольшого роста, хрупкая женщина - Инита Кобацу, родившаяся в одном из марсианских поселений. И наконец, сам "Старик" - выдающийся астробиоботаник Свен Менсон. В нашу задачу входило обследование нескольких "лун" планет Солнечной Системы, которые представляли интерес для ученых своим своеобразием и загадочностью. Еще при первых посещениях Юпитера, Сатурна, Урана, Нептуна и Плутона астронавты обратили внимание на ряд аномальных явлений и событий, происходящих с ними на этих планетах. Марс и Венеру можно было считать достаточно изученными - на той и другой планете уже несколько лет функционировали постоянные поселения. Изобретенный Тимом Вадалио сверхпрочный и прозрачный полимер "Тивал" дал возможность под изготовленными из него куполами размещать целые городки ученых и исследователей. Причем каждый из них мог функционировать совершенно автономно, так как полностью обеспечивал свою жизнедеятельность и самообеспечение. По существу каждое из таких поселений представляло собой Землю в миниатюре, на которой были и свои географические зоны: тропики, пустыни, миниатюрные горы и даже свое мини-море. Помимо научно-исследовательской деятельности поселенцы обеспечивали себя всем необходимым, возделывая на гидропонических полях и выращивая в карликовых садах и огородах необходимые злаковые культуры, овощи и плоды. Единственное, что несколько омрачало их существование, это необходимость быть вегетарианцами. Правда, в плодах "дерева".Сумато Окояко имелись все необходимые вещества и белки, с успехом заменяющие мясо. Следует отметить, что программа полета "Поиска" носила, в основном, испытательный характер: проверка на всех режимах работы нового двигателя, определение максимально возможной скорости полета на отдельных участках пути, торможение и разгон двигателя при подлетах к малым небесным телам и ряд других показателей, необходимых при полетах за пределами околосолнечного пространства. Исходя из этого, у нас оставалось немного времени на серьезное обследование малых планет, встреча с которыми нам предстояла. Вычерченный на экранах компьютеров маршрут корабля представлял собой замысловатые зигзаги в пределах Солнечной системы. "Но наше дело - телячье", - любил поговаривать мой наставник - профессор Струев, поэтому мне, стажеру, даже мысль не приходила в голову высказать свое отношение к этой, на мой взгляд, не совсем логичной программе полета. От лун Юпитера наш путь лежал к Нептуну и его спутнику Тритону. Затем мы должны возвратиться к лунам Сатурна - Энцеладу, Титану и так далее... На корабле как-то сразу установилась удивительная атмосфера дружелюбия и согласия. Размеры "Поиска" и искусственная сила тяготения давали возможность астронавтам вести спокойный и размеренный образ жизни. По существу наш корабль мог в автономном режиме находиться в Космосе практически без ограничения срока. На "Поиске" существовали такие же комфортабельные условия, как и на любом из поселений Марса или Венеры. Астронавты не нуждались ни в запасах продовольствия, ни в питье, ни в горючем. Опыт, проведенный в конце прошлого века с созданием мини-планеты, настолько удался, что его стали применять не только при организации поселений на других планетах, но и при конструкции космических кораблей. Таким образом, на "Поиске" можно было и "позагорать" под искусственным тропическим солнцем, и "поплескаться" в водах "океана", и побегать по лужам под "дождем"... Правда, много времени занимали заботы о "хлебе насущном". Каждый из нас добрую половину свободного времени проводил в "садах и огородах". Мы любили собираться в кают-компании, смотреть эфвифильмы с полным эффектом присутствия и слушать рассказы наших космических "волков": командира экипажа Литвинова, второго пилота Джеймса Болдерса и "Старика" астробиоботаника Свена Менсона. Эти правдивые истории больше всего западали в душу нам, молодым астронавтам, передавая те частицы жизненного опыта, которые не объяснишь и не расскажешь никакими видеосюжетами и эфвифильмами. Особенно мне запомнился один разговор. Речь зашла о происхождении человечества. Из шести членов экипажа трое настаивали на теории Дарвина, остальные - на происхождении людей от одной "Праматери". Споры об этом между учеными ведутся с конца прошлого века, но никому из них пока не удалось убедить противную сторону в своей правоте. Меня, как и любого другого представителя молодого поколения, воспитывали в уважении к теории Дарвина, то есть в происхождении человека от обезьяны, хотя до сих пор не найдены останки существа, который бы занял свое "устойчивое" место между человекообразной обезьяной и "гомо сапиенсом". Астробиоботаник Свен Менсон и очаровательная врачевательница нашего здоровья и губительница сердец Инита Кабацу настаивали на происхождении человечества от единой генетической "Евы". Учитывая, что раньше я не особенно увлекался биологией, так как моими любимыми предметами со школьной скамьи были точные науки, меня очень заинтересовала точка зрения Менсона и Иниты. Например, они утверждали, что в каждом человеке, рожденном на Земле, находятся гены общей "Праматери", одной-единственной женщины, жившей около двухсот тысяч лет тому назад. Все люди независимо от цвета кожи и принадлежности к той или иной расе составляют единую общность. Таким образом, созданный в прошлом году Единый Союз Наций имеет к тому же и биологическую основу. Чтобы обнаружить "Еву", ученым пришлось пройти довольно сложный путь. В одной из лабораторий для анализа были собраны плаценты младенцев от матерей всех континентов планеты, в том числе и аборигенок Австралии и Новой Гвинеи. Измельченные ткани плаценты пропустили через центрифуги, один за другим проделав с ними ряд экспериментов, отчего в конечном итоге получили прозрачную жидкость, содержащую чистую ДНК, которая образовалась из клеточных частиц, называемых митохондриями. Именно митохондрии и производят почти всю энергию, поддерживающую жизнь клеток. Эта так называемая митохондриальная ДНК, сохраняющая "метрическую запись", которая не нарушается последующими поколениями, и доказала общность всех людей Земли. Все последующие пробы, взятые у ДНК других младенцев, вплоть до настоящего времени лишь подтверждали эту теорию. Различия между ними были столь незначительными, что их не стоило принимать во внимание. Было доказано, что, к примеру, черный цвет кожи африканцев всего лишь адаптация к жаркому климату, а белый европейцев - приспособление для поглощения ультрафиолетовых лучей. И вообще оказалось, что на изменение цвета кожи требуется всего лишь несколько тысяч лет. Тут мне невольно вспомнилась прочитанная в детстве статья в каком-то журнале, где утверждалось, что уроженцы Кавказа грузины происходят от одного из негритянских племен, переселившихся на берега Черного моря несколько тысячелетий назад и изменивших черный цвет кожи на смуглый. Короче говоря, как бы там ни было, но ученые-генетики, а вместе с ними Менсон и Инита убедили меня, что, несмотря ни на что, источником всей митохондриальной ДНК на Земле была одна-единственная женщина. Учитывая полученные в начале нашего века четкие и ясные доказательства пребывания около 200 тысяч лет назад в Азии и Юго-Восточном Китае космических пришельцев, можно предположить, что какая-то сверхцивилизация заложила на Земле свои митохондриальные гены, а скорее всего кто-то из них, по каким-либо причинам был вынужден остаться на нашей планете. Во всяком случае имеются, пусть косвенные, но доказательства, что с кем бы ни сталкивались потомки этой "Праматери", будь это неандертальцы, питекантропы или кроманьонцы, всегда выживали только их митохондриальные ДНК. - Недавно найдены подтверждения, - закончила этот так называемый "ученый" спор наш милый доктор Инита, - того, что после прихода потомков "Евы" все митохондриальные гены неандертальцев исчезли. Видимо, эмигранты настолько отличались от "примитивных" местных аборигенов, что скрещивание между ними просто-напросто исключалось. Что произошло дальше? Можно только догадываться... Часть потомков-инопланетян, вытеснив земных аборигенов, постепенно утратила свои возможности и деградировала, приспособившись к первобытным условиям жизни. Другая часть сумела кое-что сохранить... Об этом свидетельствуют многочисленные следы существования на Земле развитых цивилизаций, найденные археологами при раскопках. Сигнал общего сбора прервал нашу дискуссию по этому поводу. Автоматический пилот-робот сообщил, что "Поиск" приближается к первому пункту своего маршрута. По сигналу общего сбора каждый из астронавтов должен был занять свое, строго определенное место. Мне, как стажеру, разрешалось быть в пункте управления кораблем, куда я и поспешил вместе с командиром, вторым пилотом и астроштурманом. Ближайшей целью нашей программы было исследование экзотической луны Юпитера - Ио, что касается остальных трех его спутников, то они особого интереса не вызывали.

Эрнст Малышев

Кровожадные эльфы

Вилли Соммерса в юном возрасте покусали пчелы. В детстве он был ужасным лакомкой. До Рождества Вилли успевал уничтожить вес банки с домашним .вареньем, которые мать обычно заготавливала на зиму. Однажды в поисках сладкого он забрел на пасеку соседней фермы и умудрился вскрыть улей с пчелами. Обозленные непрошенным вторжением пчелы так искусали ребенка, что больше недели он пролежал пластом, опухший от бесчисленных жал, впившихся в него. С тех пор Вилли как подменили. Он стал вроде как "не в себе". У него появилась навязчивая идея уничтожить всех пчел на свете. Отец умер сравнительно молодым от жесточайшей пневмонии, оставив семье небольшую ферму, которая вполне могла прокормить Вилли с братом Линдоном и матерью. Линдон в отличие от худосочного старшего брата был крепким, рослым парнем, с кудрявыми и рыжими, как у матери, волосами и мечтательными ярко-синими глазами. По сути дела всю ферму "вытаскивали" Линдон да пара сезонных рабочих-мексиканцев. Их энергичная Молли Соммерс нанимала за гроши, пользуясь тем, что они прибыли в Америку нелегально. Получив кое-какое образование, Вилли всерьез занялся энтомологией. Вначале мать на него ворчала, пытаясь приобщить к делам фермы, но потом махнула рукой. Вилли день и ночь просиживал в сарайчике и возился с различными насекомыми. Он задался целью подобрать и вывести такой род насекомых, которые Могли бы не только успешно соперничать с пчелами и осами, но и уничтожать их. Задача, прямо скажем, невыполнимая! Однако Вилли был упрям. У него, несмотря на болезненный вид, оказался удивительно крепкий и настойчивый характер. Он перепробовал массу способов и методов, чтобы осуществить свою практически бесполезную затею. Какие только виды насекомых у него не перебывали! Он даже комаров пытался приспособить для борьбы с пчелами. Разумеется, и это ни к чему не привело. Как-то в одном из научных журналов Вилли наткнулся на статью, в которой описывалось, что личинки нежных эльфов, иначе их называют флерницы, неистовые обжоры. "Пожалуй, стоит попробовать", - подумал Вилли, почесывая огненную шевелюру. И эта задача оказалась далеко не из легких. Если бы не твердолобое упорство, вряд ли у него наметились бы успехи. Но они появились. Правда, не скоро. Пять с половиной лет Вилли проводил опыты над эльфами: скрещивал, менял корм, производил отбор наиболее активных и прожорливых личинок. Короче, как бы там ни было, но ему удалось вывести совершенно новый вид эльфов. Настоящих вампиров! Вообще говоря, эльфы почти самые безобидные насекомые, какие только есть на Земле. Не зря во многих легендах и сказках эльфы имеют облик маленьких человечков, ведут таинственный образ жизни и всегда помогают людям. Иногда эльфов называют златоглазками. Это удивительно красивые и милые создания. Когда Вилли впервые получил для разведения небольшое количество этих очень симпатичных существ, он долго сидел, рассматривая каждую особь в отдельности. Вечером при свете настольной лампы они осторожно бродили по его лабораторному столу и доверчиво позволяли брать себя в руки и рассматривать. Больше всего впечатляли их изумительно красивые, переливающиеся золотым блеском большие выпуклые глаза, которые выделялись на маленькой округлой головке, увенчивающей стройное, изящное тело изумрудного цвета и четыре, пронизанные кружевами жилок, совершенно прозрачные крыла. Учитывая необычайно хищный и прожорливый характер личинок эльфов, Вилли решил приучить их к употреблению в пищу живых пчел. Обычно личинки эльфов питаются тлями. Для начала Вилли отобрал несколько наиболее крупных экземпляров, дал возможность поголодать, а затем подбросил медоносную пчелку, предварительно оторвав у нее крылышки и вырвав жало. Зубастые личинки своими иглообразными жалами мгновенно впились в пчелу, и от нее осталась лишь пустая сухая шкурка. Постепенно Вилли приучил своих хищных воспитанниц только к пище из живых пчел. Надо сказать, что эта еда пришлась по вкусу его зубастым питомцам и они настолько привыкли к ней, что не хотели даже прикасаться к тлям, любимой пище эльфов в естественных условиях. Как-то Вилли вместо пчел подложил личинкам несколько маленьких кусочков сырого мяса. Те первое время не притрагивались к нему, а ползали по поверхности в поисках полюбившихся им медоносных пчелок, но, не обнаружив ничего подходящего, с жадностью набросились на мясо и вскоре не оставили ни крошки. Это навело Вилли на мысль: а ведь таким образом, пожалуй, можно приучить вначале личинок, а затем и самих эльфов поедать не только пчел, но и их хозяев. Уж больно ему хотелось отомстить владельцу фермы, где ему в детстве так здорово досталось от многочисленных пчелиных укусов. Так исподволь Вилли приучал личинок и к плотоядной пище, от которой последние отнюдь не отказывались. Больше того, обладая буквально волчьим аппетитом, личинки, если их долго не кормили, принимались даже пожирать друг друга. Проводя эксперимент за экспериментом, Вилли осуществлял селекцию, выбрав около сотни наиболее прожорливых и агрессивных личинок. В процессе воспитания златоглазок Соммерс обратил внимание на не совсем обычный способ превращения личинок во взрослого эльфа. После того, как хищницы хорошо разъедятся на его "хлебосольном" столе, они чрезвычайно быстро вырастали и, сползая вниз, одновременно ткали вокруг себя идеально круглый кокон. Через некоторое время его обитатель начинал изнутри пропиливать жалами стенку шара. К удивлению Вилли, "проедание" шара осуществлялось строго по окружности. Из образовавшегося совершенно круглой формы люка вылезало крылатое насекомое, которое в отличие от своих собратьев, развивающихся в природной среде, тут же принималось кружиться в поисках жертвы. Найдя пчелу, эльфы сразу набрасывались на нее и мгновенно уничтожали. В естественных условиях эльфы не являются хищниками, они, как правило, довольствуются цветочным нектаром и пыльцой. Но Вилли, создавая свою "фабрику" по производству эльфов, ставил перед собой совершенно другую задачу. В конечном итоге методом селекции, добавления в корм различных белковых добавок и химических ингредиентов он вывел совершенно новый, исключительно агрессивный и кровожадный вид эльфов-златоглазок. Его рой состоял из нескольких тысяч экземпляров. Стоило появиться вблизи пчеле, осе или шмелю, как эльфы стремглав бросались навстречу и мгновенно уничтожали жертву, впиваясь острыми жалами. Быстрые, проворные, агрессивные эльфы Вилли не знали пощады. Кроме того, они, как и их личинки, обладали зверским аппетитом. Им все время хотелось есть. Наконец, Вилли решил, что час расплаты настал. По подобранным им сигналам-запахам эльфы вылетали и влетали обратно в специально сделанный для них деревянный ящик. Вилли перебросил ремень через плечо и словно с хозяйственной сумкой прошелся по двору. Ящик был легкий, и Вилли быстро зашагал к ферме соседа-обидчика, - до нее полторы мили. Подойдя к воротам, Вилли окликнул хозяина. Ник Раймонд, уже пожилой, но хорошо сохранившийся, с багровым лицом, обрамленным полуседым ежиком темных волос, оглядел соседа бегающими глазами, красными, как у кролика, и крикнул: - Чего надо, парень? - Хочу предложить одну -очень плодовитую пчелиную семью. Их вывезли из Бразилии и подарили мне. Да мне вроде они ни к чему, тем более вы знаете, как с тех пор я отношусь к пчелам. - Еще бы не знать! Здорово они тебя тогда отделали! - Заржал Раймонд. Говорили, что ты с тех Пор вроде как малость чокнулся. Ну, заходи, давай поглядим, а то всучишь мне какую-нибудь дрянь. Знаю я вас, Соммерсов. Твоему папаше в былые времена ничего не стоило и фальшивку соседу подсунуть. До сих пор помню, как он в молодые годы подкинул мне слушок, что якобы купленный мной племенной бык поражен какой-то болячкой. Я сдуру и зарезал его, потеряв при этом не одну сотню долларов. А ему весело! Оказывается, он так "шутит"! Ну валяй, показывай свое добро... - Может, пройдем к пасеке, - несмело предложил Вилли. - А не боишься, что мои красавицы опять тебя малость "поклюют"? - Да вроде нет. - Хотя столько лет прошло, что все позабудешь! О'кей. Иди за мной, - и Ник размашистым шагом направился к ульям. Остановившись у крайнего, он вдруг резко повернулся и закричал: - Чего стоишь? Некогда мне с тобой возиться! Раскрывай свой саквояж да побыстрее, а то выпущу моих деток, так они тебя отделают не хуже, чем в детстве. Вилли молча открыл крышку ящика. Оттуда вырвался рой эльфов и сразу устремился к первому улью. Вначале они поубивали сторожевых пчел, затем матку, а закончили расправой с остальными. В первый момент Раймонд никак не мог понять, что же происходит. На его глазах неизвестные насекомые мгновенно и беспощадно уничтожили его лучшую пчелиную семью. Наконец, он сообразил, что случилось, завопил и забегал между ульями, размахивая руками. Эльфы, не обращая на него внимания, методически расправлялись с пчелиными семьями. Они вихрем налетали на улей, врывались туда и оставляли на месте побоища лишь груды погибших насекомых. Ник схватил первую попавшуюся под руки ветку дерева и стал колотить ею по улью, где в этот момент эльфы расправлялись с его питомцами. По-видимому, ему удалось прибить несколько златоглазок, так как последние внезапно оторвались от своих жертв и бросились на обидчика. Не успел Ник и рта раскрыть, как златоглазки впились острыми жалами в лицо, тлею, в заголенные до локтей руки. Раймонд дико завопил от боли, что было сил припустился к находившемуся неподалеку резервуару и с размаху бултыхнулся в воду. Разъяренные эльфы роем кружились над этим местом и, стоило ему высунуть из воды голову, чтобы глотнуть воздуха, снова его атаковывали. Когда Вилли увидел, что еще несколько минут, и Ник больше не вынырнет, он подал сигнал-запах, и напившиеся человеческой крови эльфы поспешили к своему убежищу. Соммерс посмотрел на поле битвы, на страшно искусанное, изуродованное вздувшимися волдырями лицо Ника и довольный направился домой. Эффект был потрясающим! Воспитанные им эльфы оказались куда более агрессивными и опасными, чем он предполагал. Наконец-то он отомстил! Пожалуй, Ник Раймонд надолго запомнит встречу с его златоглазками. Возвращаясь обратно. Вилли решил сделать крюк и пошел вдоль проходившей мимо дороги. По шоссе одна за другой проносились машины. Вдруг в его голову закралась шальная мысль: "Интересно, как будут вести себя эльфы, если их выпустить в почти голом месте. Неужели полетят искать себе пчел или довольствуются другими видами насекомых... Вряд ли. Все-таки его питомцы недурно закусили. Теперь маловероятно, чтобы Ник захотел вообще держать пчел, уходя, краем глаза Соммер видел, как Раймонд, шатаясь, выбрался из воды и рухнул на землю. - Без больницы теперь не обойдется", - злорадно подумал Вилли и приоткрыл крышку ящика. Эльфы тут же взмыли в воздух и, расправляя крылья, плавно закружились над его головой. Солнечные лучи радостно заискрились, дробясь и переливаясь в их многочисленных прозрачных крылышках. Рой лениво взметнулся вверх, медленно, будто нехотя полетел над поляной. Вдруг, изменив направление, устремился навстречу летевшему на большой скорости грузовику и яростно атаковал водителя. От неожиданности тот резко вывернул руль и врезался во встречный автобус. Раздался глухой удар, скрежет, и обе машины, несколько раз перевернувшись, застыли на своих крышах, медленно вращая колесами. Послышались вопли раненных и искалеченных детей: автобус был переполнен возвращающимися с занятий школьниками. Прибывший к месту происшествия полицейский наряд долго ломал голову над причиной аварии. Спросить было не у кого. Водитель грузовика был мертв, а истекающего кровью шофера автобуса увезли в больницу. Свидетелей но оказалось. Вилли сразу после столкновения поторопился убраться, предварительно выставив для своих эльфов сигнал возвращения. Златоглазки, почуяв знакомый запах, немедленно залетели в свое убежище, а Вилли, захлопнув крышку, быстро зашагал к дому. Вернувшись, Вилли, ни слова не говоря матери и брату, прошел в свой сарайчик и поставил ящик в угол. Выйдя наружу, он услышал гневный голос матери: - Когда же ты перестанешь лоботрясничать и возьмешься за ум! Тебе, слава богу, давно перевалило за двадцать, а ты все возишься с жуками и козявками! Посмотри на брата. Каково ему надрываться одному! Хозяйство-то большое! Эти черномазые потребовали увеличить им зарплату, я их и выставила. Так что, милый сыночек, берись за дело и ступай помогать Линдону, я не благотворительное общество и не собираюсь бесплатно кормить лентяя, даже если он мой родной сын. Вилли молча повернулся и ушел в сарайчик. Однако у миссис Соммерс слова не расходились с делами: Вилли вначале не получил обеда, а затем и ужина. Утром, злой и голодный, он пришел ,к матери на кухню и потребовал завтрак. Она поглядела на него и сердито пробурчала: - Пока не заработаешь себе на еду, можешь сюда не приходить. Я тебе еще вчера сказала, что я думаю по поводу твоих так называемых "ученых" занятий. Ну, что уставился? Вилли посмотрел на нее своими холодными глазами-льдинками и пробормотал: - Я-то уйду, но как бы тебе не пожалеть об этом. - Ты еще угрожать! Угрожать матери?! Проваливай отсюда! Немедленно проваливай! Возвратившись в сарайчик, Вилли взял ящик и направился к дому. Едва он приоткрыл крышку, как изголодавшиеся эльфы с сердитым жужжанием вылетели наружу и заметались вокруг дома в поисках пищи. Пчел поблизости не оказалось. Да и откуда им взяться? В ближайшей округе никто, кроме Раймонда, пчел не держал. Сделав несколько кругов над домом, эльфы снизились и набросились на хлопотавших во дворе миссис Соммерс и Линдона. Они заорали от боли, бросились в дом и закрылись там. Продержав в осаде мать и брата более двенадцати часов, Вилли приманил златоглазок, захлопнул крышку и двинулся к реке. Он решил отправиться вниз по Миссисипи и показать крылатых вампиров одному из энтомологов, с которым несколько лет переписывался. Пошарив по всем карманам, Вилли едва наскреб на билет, на еду же не хватило. Устроившись на верхней палубе, Вилли забылся в полудреме. Проснувшись от доносившегося из ресторана вкусного запаха жареного мяса, он судорожно глотнул слюну и подумал, что не мешало бы перекусить. В кармане - ни цента, а рассчитывать на любезность официантов не приходилось. Однако Вилли решил рискнуть, спустился вниз и направился к одному из официантов, попросив накормить его. Тот, несмотря на непритязательный внешний вид Соммерса, пригласил его за стол, но когда Вилли заявил, что ему нечем расплатиться, сразу выставил за дверь. Вилли не мог устоять перед искушением отомстить официанту за грубость и слегка приоткрыл крышку своего ящика. Голодные разъяренные эльфы набросились на моряков и пассажиров. Искусанные люди в ужасе заметались по палубе. На судне началась паника и всеобщая свалка. Спасаясь от жал грозного "десанта", все попрятались по каютам и помещениям. Пока его кровожадные питомцы впивались в тела жертв, Вилли плотно пообедал в ресторане, набил объемистый пакет едой, чтобы обеспечить себя до конца плавания. Неспеша вышел на верхнюю палубу, удобно устроился в шезлонге, раскрыл ящик и сигналом-запахом "возвращение" предложил крылатым пиратам вернуться в место обитания, Насытившиеся златоглазки залетели в ящик, и Вилли захлопнул крышку. Капитан, все это время находившийся в плотно задраенной рубке, увидел, что нападавшие укрощены, вышел из убежища, подбежал к Вилли и потребовал немедленно освободить палубу и сойти на берег. - Извините, капитан, но я видел расписание. Ближайшая остановка лишь через три с четвертью часа, а мне именно там выходить. - Ничего, ради вас я сделаю исключение и вам придется покинуть судно немедленно. Мы спустим шлюпку и аккуратно доставим вас на берег. Полагаю, вы и ваши бандиты при этом нисколько не пострадаете. Если у вас есть возражения, то ваш "сундук" мы опечатаем, а вы будете привлечены к суду. И скажите спасибо, что я вас отпускаю с миром. Стоит мне сказать матросам и пассажирам, кто виновен, что от укусов принадлежащих вам каких-то бешеных насекомых пострадало столько людей, как вас тут же растерзают на клочья. Горячо советую выполнить мою рекомендацию, в противном случае я и цента не поставлю за вашу голову. - А если я все-таки "е послушаюсь? - тихо спросил Вилли. - Я уже сказал вам, что будете привлечены к ответственности за причиненный ущерб экипажу и пассажирам. Боюсь, что это вам обойдется в несколько сот долларов. - Но я ведь могу обидеться и снова выпустить своих питомцев на свободу. - Ну что ж, тогда это будет пахнуть тюрьмой. Что-то около десяти лет. - Не многовато ли? - заметил слегка встревоженный Вилли. - Нет, в самый раз. Кстати говоря, по законам штата, границы которого сейчас пересекает наш пароход, срок вашего тюремного заключения может удвоиться. - Я бы хотел немного подумать, - сказал Вилли, почесывая свои рыжие "удри. - А я бы посоветовал вам не медлить ни секунды. В противном случае я снимаю с себя всю ответственность за вашу дальнейшую судьбу. Не забывайте, что на судне имеется несколько пожарных шлангов и, стоит их подключить к магистрали, направив струю воды на ваших "очаровательных" воспитанников, как крылышки у них слегка подмокнут и они вольно или невольно опустятся на палубу. А здесь "побеседовать" с ними будет для искусанных людей одно удовольствие. Они их просто раздавят, как самых вульгарных тараканов. Мои ребята в первый момент просто растерялись и не знали, что предпринять. Короче, считаю до трех, если вы не примете мое предложение, я умываю руки. - О'кей. Я согласен. - Так-то лучше будет, - проворчал капитан и вызвал на палубу матросов. Немедленно спустить шлюпку и высадить этого господина вместе с его ящиком на берег. Спустя полчаса Вилли стоял на берегу, заросшем кустарником, провожая взглядом уходивший теплоход. Несколько поразмыслив, он все-таки двинулся к знакомому энтомологу. Решив больше не искушать судьбу, Соммерс направился не к видневшейся вдалеке автостраде, а пошел по редколесью вдоль берега. Через четыре часа пути ему опять захотелось есть. Он спустил с плеч ремень, уселся на свой любимый ящик и, достав с таким трудом завоеванный пакет с едой, неплохо подзаправился. С сожалением .взглянув на остатки еды, он про себя подумал: - "Пожалуй, стоило захватить с собой побольше..." После сытного обеда у него стали закрываться глаза и Вилли решил слегка вздремнуть. Слез с ящика и, устроившись в тени небольшого деревца, задремал, не заметив, что крышка чуть-чуть приоткрылась. Последнее, что он увидел в своей жизни, это рой светящихся в солнечных лучах золотоглавых эльфов и почувствовал острую, нестерпимую боль от многочисленных жал, впившихся в его тело.