Электронная революция

УИЛЬЯМ С. БЕРРОУЗ

ЭЛЕКТРОННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ ОТ УОТЕРГЕЙТА ДО РАЙСКОГО САДА

ЭЛЕКТРОННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ ОТ УОТЕРГЕЙТА ДО РАЙСКОГО САДА

В начале было слово и слово было бог и оно осталось одним из таинств с тех самых пор. Слово было Бог и слово было плоть как нам сказали. В начале чего именно было это начальное слово? В начале ПИСЬМЕННОЙ истории. Широко допускается, что слово сказанное появилось раньше слова написанного. Я же предполагаю, что устное слово в том виде, в каком мы его знаем сейчас, возникло после слова письменного. В начале было слово и слово было Бог и слово было плоть... человеческая плоть... В начале ПИСЬМА. Животные разговаривают и передают информацию, но не пишут. Они не могут предоставить информацию будущим поколениям животных за пределами своей коммуникационной системы. В этом сущностное отличие людей от других животных. ПИСЬМО. Коржибский, развивший концепцию Общей Семантики, значения значения, отметил эту человеческую черту и описал человека как "животное, связующее время". Он может передавать информацию другим людям через интервалы времени посредством письма. Животные разговаривают. Они не пишут. Так, например, мудрая старая крыса может много знать о ловушках и ядах, но не сможет написать учебник СМЕРТЕЛЬНЫЕ КРЫСОЛОВКИ ВАШЕГО СКЛАДА для журнала Ридерз Дайджест с советами, как усовершенствовать нору, избежать хорька или справиться с умниками, пихающими комки металлической проволоки вам в дом. Сомнительно, чтобы устное слово когда-нибудь развилось бы настолько, чтобы эволюционировать за пределы животной стадии без слова написанного. Письменное слово выводится путем заключения в ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ речи. Нашей мудрой старой крысе не придет в голову собирать молоденьких крысят и передавать свои знания посредством ауральной традиции, ПОСКОЛЬКУ ВСЯ КОНЦЕПЦИЯ СВЯЗЫВАНИЯ ВРЕМЕНИ НЕ МОГЛА БЫ ПОЯВИТЬСЯ БЕЗ ПИСЬМЕННОГО СЛОВА ВООБЩЕ. Письменное слово, разумеется, - символ чего-то, и в случае с иероглифическим языковым письмом, вроде египетского, может являться символом самого себя, т.е. картинкой того, что оно представляет. Это не так у алфавитных языков, вроде английского. Слово нога изобразительно отнюдь не напоминает ногу. Оно относится к СКАЗАННОМУ слову нога, поэтому мы можем забыть, что написанное слово ЕСТЬ ОБРАЗ и что письменные слова суть образы, данные в последовательности, т.е. ДВИЖУЩИЕСЯ КАРТИНКИ. Поэтому любая иероглифическая последовательность дает нам моментальное рабочее определение произнесенных слов. Произнесенные слова - вербальные блоки, относящиеся к этой изобразительной последовательности. А чем же тогда является письменное слово? Моя основная теория заключается в том, что письменное слово было, в буквальном смысле, вирусом, сделавшим возможным устное слово. Слово не признавалось вирусом, поскольку достигло состояния стабильного симбиоза с носителем... (Эти симбиотические отношения в настоящее время разрушаются в силу причин, которые я предложу читателю ниже.)

Другие книги автора Уильям Сьюард Берроуз

Одна из величайших книг нонконформистской культуры за всю историю ее существования.

Одна из самых значительных книг XX века, изменившая лицо современной прозы.

«Голый завтрак» — первый роман Уильяма Берроуза, сразу же поставивший автора в ряд живых классиков англоязычной литературы.

Странная, жестокая и причудливая книга, сочетающая в себе мотивы натурализма, визионерства, сюрреализма, фантастики и психоделики.

«Порвалась дней связующая нить»... и неортодоксальные способы, которыми Уильям Берроуз предлагает соединить ее, даже сейчас могут вызвать шок у среднего человека и вдохновение – у искушенного читателя.

«Джанки» – первая послевоенная литературная бомба, с успехом рванувшая под зданием официальной культуры «эпохи непримиримой борьбы с наркотиками». Этот один из самых оригинальных нарко-репортажей из-за понятности текста до сих пор остаётся самым читаемым произведением Берроуза.

После «Исповеди опиомана», биографической книги одного из крупнейших английских поэтов XIX века Томаса Де Куинси, «Джанки» стал вторым важнейшим художественно-публицистическим «Отчётом о проделанной работе». Поэтичный стиль Де Куинси, характерный для своего времени, сменила грубая конкретика века двадцатого. Берроуз издевательски лаконичен и честен в своих описаниях, не отвлекаясь на теории наркоэнтузиастов. Героиноман, по его мнению, просто крайний пример всеобщей схемы человеческого поведения. Одержимость «джанком», которая не может быть удовлетворена сама по себе, требует от человека отношения к другим как к жертвам своей необходимости. Точно также человек может пристраститься к власти или сексу.

«Героин – это ключ», – писал Берроуз, – «прототип жизни. Если кто-либо окончательно понял героин, он узнал бы несколько секретов жизни, несколько окончательных ответов». Многие упрекают Берроуза в пропаганде наркотиков, но ни в одной из своих книг он не воспевал жизнь наркомана. Напротив, она показана им печальной, застывшей и бессмысленной. Берроуз – человек, который видел Ад и представил документальные доказательства его существования. Он – первый правдивый писатель электронного века, его проза отражает все ужасы современного общества потребления, ставшего навязчивым кошмаром, уродливые плоды законотворчества политиков, пожирающих самих себя. Его книга представляет всю кухню, бытовуху и язык тогдашних наркоманов, которые ничем не отличаются от нынешних, так что в своём роде её можно рассматривать как пособие, расставляющее все точки над «И», и повод для размышления, прежде чем выбрать.

Данная книга является участником проекта «Испр@влено». Если Вы желаете сообщить об ошибках, опечатках или иных недостатках данной книги, то Вы можете сделать это по адресу: http://www.fictionbook.org/forum/viewtopic.php?p=20349.

Второй роман великого Уильяма Берроуза — писателя, изменившего лицо альтернативной литературы XX века.

Потрясающее и странное произведение, в котором сюрреалистический талант, впервые заговоривший в полный голос в "Голом завтраке", достиг принципиально новых высот.

Нет ничего святого. Нет ничего запретного.

В мире, где нищета соседствует с роскошью, где власть и могущество — более мощные наркотики, чем алкоголь, секс и героин, возможно все.

Уильям Берроуз, творец миров и реальностей, продолжает путешествие по аду, который мы сотворили сами — и назвали раем…

«Письма Яхе» — ранняя эпистолярная новелла Уильяма Берроуза. Она является логическим продолжением «Джанки», который заканчивается словами «Может на яхе все и кончится».

В письмах к Аллену Гинзбергу, тогда неизвестному молодому поэту в Нью-Йорке, Берроуз описывает свое путешествие в джунгли Амазонки, детализируя красочные инциденты, сопровождающие поиск телепатического-галлюциногенного-расширяющего сознание местного наркотика Яхе (Айахуаска или Баннистериа Каапи). Этот наркотик использовался в ритуальных целях местными шаманами, иногда чтобы находить потерянные объекты, тела или даже души людей.

Автор и адресат этих писем встретились снова в Нью-Йорке, на Рождество 1953 г., отобрав и отредактировав ряд писем для публикации отдельной книгой. В этой корреспонденции были первые проблески поздней фантазии Берроуза, легшей в основу «Голого Ланча». Семь лет спустя Гинзберг пишет из Перу старому гуру отчет о своих собственных видениях и переживаниях, связанных с тем же наркотиком, и просит совета. Мистический ответ Берроуза последовал незамедлительно. В книгу также включены два эпилога — короткая заметка Гинзберга, свидетельствующая о том, что его «Я» все еще находится на этой земле, и финальный поэтический cut-up Берроуза «Я умираю, Ми-истер?».

Роман Уильяма Берроуза «Города Красной Ночи» – первая часть трилогии, увенчавшей собой литературное творчество великого американского писателя. Уникальное произведение, совместившее в себе приемы научной фантастики, философской прозы и авантюрногоромана «Города Красной Ночи» оказали и продолжают оказывать огромное влияние на мировое искусство.

Заговорщики хотят уничтожить Соединенные Штаты с помощью нервно-паралитического газа. Идеальный слуга предстает коварным оборотнем. Лимонный мальчишка преследует плохих музыкантов. Электрические пациенты поднимают восстание в лечебнице. Полковник объясняет правила науки "Делай просто".

"Дезинсектор" — вторая книга лондонской трилогии Уильяма Берроуза, развивающая темы романа "Дикие мальчики".

Берроуз разорвал связь между языком и властью. Особенно политической властью. В таких книгах, как `Дезинсектор!`, Уильям бичует не только свиней, как называли в 1968 году полицейских, не только крайне правых, но, что гораздо важнее, власть как таковую. Он не просто обвиняет власть, — приятная, но в целом бесплодная тактика, — он анализирует ее.

Слушайте мои последние слова где бы вы ни были. Слушайте мои последние слова в любом из миров. Слушайте все вы правления синдикаты и правительства земли. И вы силы стоящие за какими бы то ни было грязными делишками совершаемыми в каких бы то ни было уборных с тем чтобы взять то что не ваше. Продать почву из-под неродившихся ножек навсегда -

«Не давайте им нас увидеть. Не говорите им что мы делаем – »

И это слова всемогущих правлений и синдикатов земли?

Одно из самых ярких, злых и остроумных произведений великого Уильяма Берроуза — писателя, изменившего лицо альтернативной литературы XX века.

Третья, завершающая книга модернистской трилогии, начатой "Мягкой машиной" и продолженной "Нова Экспресс".

Роман, в котором сюжет существует лишь очень, очень условно — и является весьма слабой связующей нитью для поистине эсхатологических антиутопических картин, порожденных гениальным воображением писателя.

Инспектор и полиция Новы вступают в последнюю схватку за будущее… и это очень, очень смешно и страшно.

Популярные книги в жанре Контркультура

Свое “совсем уж неизвестно что” написал по молодости лет Альдо Нове (р. в 1967). Нове – одна из самых заметных фигур в стане “юных людоедов”, новейшего течения гипернатурализма в итальянской литературе на рубеже веков...

Сборник дебютных и теперь уже культовых страшилок А. Нове “Вубинда” (1996) во втором издании разросся до размеров обескураживающей энциклопедии современной жизни, девизом которой могло бы быть “ни дня без конца света”...

“Супервубинда”

Александр Бишоп – [email protected]

Моей Лауре

Юльке

С самого начала

Он запустил Word. В голове уже вертелось подобие первого абзаца для его нетленки. Проговаривая одними губами предложения, он пробовал слова на вкус, языком нивелировал стилистические неровности. Закурил, вышел в Интернет, открыл страничку своего виртуального дневника, написал: "Блядь, как же я заебался". Нажал Alt+F4, лег на диван, уткнулся носом в подушку и вскоре уснул.

За ним приехали менты. Пока "Желтый ботинок", вывернув из-за угла школы, полз через футбольное поле к парадной, Крант с бидончиком растительного масла пошел поливать ступеньки лестницы, а Витек со скоростью буржуйского комбайна принялся ссыпать в унитаз чесночную шелуху и сливать воду. Крант вернулся через три минуты , сполоснул посудину и сел на табурет . Витек сел напротив , закурили . – Телевизор включил ?,- спросил Крант. – Он у меня весь день работает , за неделю три лампочки сменил . Витек гордился своей придумкой . В одном старом фильме он видел , как в пустой телик вместо экрана вставили рамку с буквами , а внутрь обычную электрическую лампочку . В телевизоре Витек хранил чеснок .

 Согласитесь, до чего же интересно проснуться днем и вспомнить все творившееся ночью... Что чувствует женатый человек, обнаружив в кармане брюк женские трусики? Почему утром ты навсегда отказываешься от того, кто еще ночью казался тебе ангелом? И что же нужно сделать, чтобы дверь клубного туалета в Петербурге привела прямиком в Сан-Франциско?..

Клубы: пафосные столичные, тихие провинциальные, полулегальные подвальные, закрытые для посторонних, открытые для всех, хаус– и рок-... Все их объединяет особая атмосфера – ночной тусовочной жизни. Кто ни разу не был в клубе, никогда не поймет, что это такое, а тому, кто был, – нет смысла объяснять.

 Согласитесь, до чего же интересно проснуться днем и вспомнить все творившееся ночью... Что чувствует женатый человек, обнаружив в кармане брюк женские трусики? Почему утром ты навсегда отказываешься от того, кто еще ночью казался тебе ангелом? И что же нужно сделать, чтобы дверь клубного туалета в Петербурге привела прямиком в Сан-Франциско?..

Клубы: пафосные столичные, тихие провинциальные, полулегальные подвальные, закрытые для посторонних, открытые для всех, хаус– и рок-... Все их объединяет особая атмосфера – ночной тусовочной жизни. Кто ни разу не был в клубе, никогда не поймет, что это такое, а тому, кто был, – нет смысла объяснять.

One

Ты понимаешь, они сами не знают, чего хотят. Начинаешь о чем-то мечтать шутки ради, просто так, чтобы о чем-то помечтать. А через год-другой ты уже забываешь о том, что придумал эту мечту, она вырисовывается, как самая настоящая симулакра из Бодрийара, вырисовывается в нечто. Симуляция без объекта симуляции, она замыкается сама в себе и становится твоим смыслом жизни. Бам! Теперь ты уже живешь для достижения мечты, которая никогда тобой толком не была понята, ты живешь симуляцией своей жизни. Как компьютерная игра, в которую ты играешь, и думаешь, что сыграешь немного и все, будешь жить нормально, но игра затягивает, ты играешь так долго, что в конце уже не можешь провести грань между игрой и жизнью. В конце концов все эти вопросы, которые мы задавали пока вырастали… на них так и не получены ответы, на них нельзя найти ответа, так и получается, что любой ответ лучше чем ничего.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Уильям С. Берроуз

МОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Книга Cнов

Перевел М.Немцов

Майклу Эмертону

18 января 1966 г. -- 4 ноября 1992 г.

Я не давал покоя городу твоих снов, невидимый и

настойчивый, точно терновый пожар на ветру.

Сен-Жон Перс, "Анабасис" (1)

БЛАГОДАРНОСТИ

Благодарю Джима МакКрэри, который на протяжении нескольких лет тщательно расшифровывал эти тексты по множеству поспешных заметок на обрывках бумаги, каталожных карточках и страницах, напечатанных одной рукой. Также благодарю Дэвида Оли, тоже участвовавшего в расшифровке; Джеймса Грауэрхольца, который по мере накопления машинописных черновиков собирал их в папки, становившиеся все толще, рецензировал и редактировал окончательную работу; и Дэвиду Стэнфорду, который терпеливо подталкивал и поощрял меня к завершению этой книги.

Уильям С. Берроуз

ПАДЕНИЕ ИСКУССТВА

Несколько лет назад в Лондоне я спросил Джаспера Джонса - в чем заключается смысл живописи, что на самом деле делают художники? Он парировал встречным вопросом: "В чем смысл писательства?" Тогда у меня не нашлось слов; Сейчас у меня есть ответ: Предназначение писательства в том, чтобы заставить событие произойти.

То, что мы называем "искусством", - живопись, скульптура, литература, танец, музыка, - магическое по своему происхождению. Это потому, что оно первоначально использовалось с ритуальными целями для создания довольно определенных эффектов.

Уильям Берроуз

Призрачный шанс

Трансмутация Out of Time

- Все еще сражаешься, не имея никаких средств к этому.

Брошенный всеми. Отрезанный от всего...

Каждый человек сам за себя - если только у него

осталась эта самость. Таких не много.

Уильям Берроуз

"Утлый спасательный шлюп" (может быть тот самый, который пытался достичь "Западных Земель" за пределами "великого ореха метафизики") давно уже канул в волнах океана Военного Времени. Судьба команды неизвестна. Поисками уцелевшей плоти занимались только Акулы Совета Мектуб и твари Тупого Большинства поменьше, но столь же прожорливые. Легенда о Великанах, вышедших из моря? ""ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! ЛОЖЬ!" - вскричал Карлик Смерти". "Племянник Давида убил последнего из Анакимов. У него было по шесть пальцев на каждой руке и по шесть пальцев на каждой ноге", - констатировал Биологический Имбецил Брошенный Львам Императора Языковеда. "Мы не оставляем свидетелей", - сказал у каменных плит мегалита старый киллер, отчаявшийся понять, на кого он работает. И презрительно сплюнул. Энтузиастами обнаружена стремительно двигавшаяся комета. Плюх.

Анри Бертьен

Проклятие Раффы

...Эту историю дед рассказал нам уже перед самым отъездом. Он несколько раз упоминал о ней, пару раз обещал рассказать позже - да так и не собрался. Наконец, за день до отъезда, мы пристали к нему: 'Расскажи!'пристали так, что от нас уже невозможно было отделаться... И вот - теперь я могу поведать её и вам...

* * *

-...Судьба долго носила меня по нашей грешной земле, пока позволила начать оседлую жизнь...- вздохнул дед. Мне довелось немало повидать и пережить на своём веку - зато теперь,- улыбнулся он,- есть что вспомнить, чтоб рассказать внукам...- И дед с видимым удовольствием потрепал нас по вихрам.- Иное забывалось быстро, что-то - я помнил много лет... Но эту историю я, пожалуй, не смогу забыть никогда...- И дед начал набивать трубку, что, как мы могли судить, обещало не слишком короткий рассказ.Нам предстояло тогда пересечь океан на только что спущенной со стапелей посудине, водоизмещение которой превышало всё то, что мне доводилось видеть раньше. Судно было сделано по последнему слову техники...- Дед довольно улыбнулся.- Команда подобралась неплохая... Да и капитан проверенный, старый... С которым мы все уже не раз хаживали и хотели бы пойти ещё... Вот только механик наш некстати захворал... Капитан нервничал, не зная, что делать: к утру мы должны были уже покинуть пределы порта; в противном случае хозяин, ещё не рассчитавшийся с доком, мог быть вообще разорён неустойками... Неожиданно к вахтенному подошёл какой-то забулдыга, которых немало шляется в портах, и потребовал капитана. Вахтенный, подчёркнуто внимательно оглядев визитёра с головы до ног, смачно послал его... прочь. Тогда тот дождался, когда капитан сойдёт на берег, догнал его, и - стал напрашиваться к нам на судно механиком... Понятно, что капитан сначала вообще не хотел с ним разговаривать... Но тот утверждал, что не только знает толк в машинах, но и 'в университетах учился'... Тогда капитан послал его...- дед выждал паузу, раскуривая трубку,- к боцману. Которому велел проверить этого 'профессора' - пожалуй, скорее затем, чтоб от него отвязаться, чем надеясь на удачу... Боцман был удивлён: оборванный пришелец горящими глазами быстро оглядел машины, сам сумел запустить их... Послушав, тут же что-то подкрутил, подстроил... Шум стал ровнее, тише... Новоиспечённый механик, обтирая ветошью руки, гордо спросил у боцмана: - Ну, как?- Тот, не зная, что отвечать, только буркнул что-то нечленораздельное и пошёл искать капитана. Выслушав его доклад, капитан махнул рукой: - Ну, и шут с ним. Всё равно другого до утра не найдём...- И спросил, как боцман смотрит на то, чтоб - на всякий случай - не оставлять нашего больного механика на берегу, а втихаря расположить его в корабельном лазарете. Боцман смотрел на это так же, как и капитан. А потому мы с ним, как стемнело, вышли из порта. Я отправился домой к механику, а боцман остался ждать меня здесь - на тот случай, ежели на обратном пути какие затруднения возникнут - не жаловала охрана порта ночных визитёров... Механик наш был не столько болен, сколько удручён тем, что в первый рейс на новёхонькой посудине мы пойдём без него. Понятно, что мне не стоило большого труда его уговорить. Я, разумеется, не мог сослаться ни на боцмана, ни на капитана - да он бы и не поверил... Он был рад тому, что я ему предложил. И, понимая, чем может для нас закончиться такая авантюра, время от времени тяжко вздыхал. ...Проникнуть назад в порт оказалось не слишком сложно, но я с удовольствием отметил, что в тени береговых сооружений за нами всё время упорно маячила тень боцмана. На корабль мы прошли совершенно без проблем: вахтенный, кивнув нам, сделал вид, что ничего не слышал о болезни механика... Боцман скользнул в капитанскую каюту. Тут же вестовой помчался за лекарем... Мы потихоньку пробрались в лазарет и механик устало опустился на койку: жаловался, что снова начался жар, да и слабость какая-то появилась... Я уложил его, укрыл одеялом - и на этом мои приключения закончились. Проходя мимо капитанской каюты, я услышал фальцет лекаря: - Это преступление! Я сейчас же пойду к руководству порта! - А выходить в море без механика - не преступление?- Хмыкнул боцман. - Или, может, вы хотите сорвать контракт? В то самое время, когда мы только что сошли со стапелей и хозяин в долгах, как в шелках?- Спокойно поинтересовался капитан. - Да нет мне никакого дела...- начал было лекарь, но капитан, резко перебил его: - Так скажите об этом хозяину. ...До чего они там договорились - не знаю. Говорят, что свет в капитанской каюте горел всю ночь. А на рассвете мы уже вышли в море - с новым механиком в машинном отделении и старым - в лазарете. Капитан как-то уж чересчур недоверчиво относился к новичку. Уже на следующий день в разговоре с боцманом он пожалел о том, что 'взял забулдыгу на борт'. Боцман недоумённо вскинул брови, ожидая разъяснений. - Не нравится он мне.- Буркнул капитан. Мы только в недоумении переглянулись: новый механик, вымывшись и переодевшись в форму, ни у кого из нас уже не вызывал какой-либо настороженности или неприязни. Но капитана как подменили: этот, обычно абсолютно спокойный и уверенный в себе морской волк вдруг начал беситься, как цепная собака, по-шакальи брызжа слюной - почём зря придираясь к новичку и угрожая в первом же порту списать его на берег. Все мы были озадачены, если не сказать - напуганы: раньше за капитаном такого не числилось... Да, он был строг. Он бывал даже _очень_ строг - когда речь шла о деле... Но он никогда не бывал мелочен и никогда не давал волю своим эмоциям, отродясь не демонстрировал неприязни к кому-либо, тем более - в море; и уж совсем никогда не цеплялся к кому-то понапрасну... А тут... Словом, жгучую нелюбовь капитана к новому механику заметили даже пассажиры. Нет нужды говорить, что, когда наш родной, 'штатный' механик через неделю встал на ноги, капитан приказал не только не пускать новичка в машинное отделение, но и вообще - позволил тому бывать на судне только в тех местах, где можно бывать пассажирам. Тот в ответ только с грустной улыбкой отрешённо смотрел себе под ноги, чем, казалось, вызывал ещё больший гнев капитана... Понятно, что всех разбирало жгучее любопытство. Однажды новый механик стоял у борта, грустно глядя на проносящуюся мимо гладь. Потихоньку вокруг него собралась толпа любопытных. Подошёл и я. - Послушай, парень...- Не выдержал кто-то.- А за что тебя так невзлюбил капитан?- Механик повернулся, смерил взглядом говорившего, и, безразлично отвернувшись, снова уставился в море. Я уже собрался было удалиться, но... - При чём здесь капитан... Он над этим не властен...- Вдруг глухо произнёс новичок. - То есть?- Опешил кто-то. - Он должен от меня избавиться.- С сильным ударением на 'должен' произнёс парень.- Но - не может: не видит способа. И оттого бесится...- Все затихли, в недоумении переглядываясь. - А... почему?- Хлопая длиннющими ресницами, спросила любопытная пассажирка. Механик молчал. - А может, так и лучше...- Вдруг произнёс он. - Что?- Осторожно спросила другая пассажирка. - Рассказать кому-то обо всём...- Нерешительно вздохнув, ответил парень. Повернувшись, он оглядел собравшихся. - Расскажите... Нам будет интересно, а Вам - легче...- Почти ласково попросила девушка. Тот в ответ только вздохнул. Мы ждали. А он молчал. Молчал долго - то ли игнорируя нас, то ли собираясь с мыслями... - В моей жизни до неё было женщин.- Вдруг неожиданно произнёс он.- Я не знал, что такое любовь и снисходительно улыбался, слушая рассказы других об этом... Потом появилась Она... Появилась внезапно, нежданно, негаданно... И я вдруг понял, что не смогу без неё жить...- Помолчав, он хмыкнул: - И ведь был прав... По крайней мере - в этом...- Он сделал сильное ударение на последних двух словах. Потом он долго молчал, и вдруг слова полились из него рекой, образуя диковинную историю - даже боцман, проходя мимо, заслушался да так и остался с нами...