Эхо плоти твоей

Томас М. Диш - один из самых странных и необычных авторов в американской фантастике. Его романы и рассказы: `Геноцид`, `Эхо плоти твоей`, `Сто две водородные бомбы` и `Касабланка` - не только интереснейшие образцы `speculative fiction`, то есть фантастики`новой волны`, но и просто высокохудожественные произведения, `прошитые` литературными реминисценциями и постоянными отсылками к общекультурным ценностям.

Озон

Отрывок из произведения:

Палец на курке напрягся, и спокойствие пасмурного утра вдре­безги рассыпалось от винтовочного выстрела. Бесчисленные отзвуки, словно отражения, что множатся в осколках разбитого зеркала, вернулись от горных склонов. Эхо напоминало издевательский хо­хот. Отзвуки возвращались вновь, постепенно слабея, и наконец стихли. Но спокойствие уже не вернулось, спокойствие было разбито.

Небольшая колонна солдат двигалась по грунтовой дороге. При звуках выстрела капитан, шедший во главе колонны, остановил ее и размашисто зашагал назад. Капитану было лет тридцать пять, может быть, сорок. Его лицо могло бы показаться красивым, если бы не застывшее на нем выражение показного безразличия. Поста­новка подбородка и выражение твердого рта выдавали кадрового военного. Годы неутолимой дисциплины пригасили живой блеск глаз, придав им сходство со стекляшками. И все же опытный на­блюдатель мог бы заметить, что лицо капитана — на самом деле искусная маска, свидетельствующая о чем угодно, но не о внутрен­нем спокойствии. Впрочем, сейчас это лицо оживляла гримаса гнева или, по меньшей мере, раздражения.

Другие книги автора Томас Майкл Диш

И когда Кристофер Робин приходит в Зоопарк, он идет туда, где живут Полярные Медведи, и шепчет что-то третьему смотрителю слева, и двери отпираются, и он идет по темным коридорам и крутым лестницам, пока не приходит к особой клетке, и клетка эта открыта, и оттуда выбегает трусцой что-то бурое и мохнатое, и со счастливым вашем «Мишка!» Кристофер Робин бросается к нему в объятия.

Они больше всего любили утро, когда мистер и миссис Фэрфилд еще спят наверху, а в доме тихо, и можно забиться вдвоем на тесную кушетку и ждать, пока прогрохочет поезд на той стороне реки. Бывают и другие поезда в другое время дня, но тогда уже поднимается такая суматоха, что можно не заметить поезда, пока стекла в окнах не задребезжат.

"Геноцид", безусловно, хорош. Есть в нем изысканность жесткого интеллигентского пессимизма. В отличие от бесчисленных романов, в которых человечество походя разбирается с нахальными пришельцами, без стука вламывающимися в наше жизненное пространство, "Геноцид" рисует картину прямо противоположную: нахалы, вломившиеся в наше жизненное пространство (и дошедшие в своей наглости до того, что даже не сочли нужным предстать перед читателями), походя разбираются с человечеством. Автору приходится собрать весь свой гуманизм, чтобы уберечь от немедленной гибели небольшое стадо homo sapiens, которые и становятся действующими лицами романа. Описанная в романе ситуация явно перекликается с "На берегу" Невила Шюта. Отличие в том, что Диш позволяет своим героям упрямо не верить в скорую гибель. Эта же иллюзия на протяжении всей книги довлеет и над читателем (несмотря на то, что размеры стада homo sapiens неотвратимо уменьшаются). Для рецензента, который не имел возможности прочесть оригинал, так и осталось загадкой: была ли эта иллюзия сознательно встроена в роман автором или же появилась в результате мягкосердечия переводчиков? Исходя из общего настроя "Геноцида" можно предположить, что Диш старался соорудить как можно более "темный" роман. Он мог позволить себе развесить во мраке китайские фонарики, но предпринял все, чтобы герои видели их только издалека. И мне кажется (а я основываюсь на опубликованном переводе), именно это он и сделал. Фонарики в переводе остались. Пропала невозможность покинуть тьму. Пропала именно потому, что автор добивался этой невозможности только и исключительно стилистикой текста, которую переводчики не сумели сохранить.

Сергей Бережной (адрес: mailto:[email protected] )

http://lit999.narod.ru/recenz/fn/77715049.html

На планете Сефарад земляне нашли разумную расу с высокой культурой, неотъемлемой чертой которой были убийства. Обосновавшись на планете и контактируя с цивилизацией скорлупников, эмигранты с Земли породили новый культурный феномен — профессию ассасина.

Наступает осень. Пара уток живет у отравленного мусором и химическими отходами пруда. Их птенцы погибли, не вылупившись. А теперь инстинкт диктует им необходимость лететь на юг...

Ужасный мир описан в этом рассказе. И ведь это — не постапокалиптика, а едва ли не реальность! Только подана она не просто как описание, а с ярко выраженным настроением и отношением автора. Читать тяжело — но надо. Потому что за происходящее отвечает все человечество, включая нас с вами.

© Yazewa

ДИШ Томас Майкл [DISCH Thomas Michael] — американский писатель, поэт и драматург, один из виднейших представителей так называемой "новой волны" в англо-американской фантастике. Томас М. Диш родился в 1940 году в штате Айова, однако большую часть своей жизни провел в Нью-Йорке. В 60-70-х годах много путешествовал, подолгу жил в Англии, Турции, Италии и Мексике. В фантастике дебютировал в 1962 году рассказом Двойной отсчет, опубликованным в журнале Фантастик Сториз.

Произошло столкновение двух судов, и «Вест Энд» начинает тонуть. Однако телеграфист занят передачей выступления плывущего на корабле поэта, а капитан и вовсе не верит в происходящее и не дает команду спустить на воду шлюпки, полные пассажиров...

© Yazewa

В кармане позвякивают четыре доллара семьдесят пять центов мелочью. Других средств нет и не будет. Но есть кредитная карточка! Будь такая у Жана Вальжана, не сидеть бы ему в тюрьме…

…а катиться по бесконечным эскалаторам вниз, вниз, все время вниз…

Здесь стул без спинки, пол, стены и потолок, которые образуют, насколько можно судить, куб; белый-белый свет без теней; еще, конечно же, здесь я и пишущая машинка. Я полагал, что здесь либо рай, либо ад, и вообразил, что так будет тянуться целую вечность — одно и то же.

…ЗАЧЕМ я здесь, в этой тюрьме?

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

— Кое-что, кажется, расшифровано, — поделился новостями Трезор. — Сегодня мы услышим, как далеко простирается мудрость богов.

— Как глубоко она простиралась, — пролаял педант Дик. — Создавшие нас боги были глубоки, это главное в них. 

— Боги были могущественны, — с тоской прорычал Трезор. — Они все умели. Если бы они не самоумертвились, нам не пришлось бы сегодня погибать от голода и холода.

Дик задумчиво почесал нос, вынул из кармана платок и вытер им слезящиеся глаза, потом осмотрел кисть заболевшего хвоста. Поразившая хвост непонятная болезнь началась с того, что он перестал удлиняться больше, чем вдвое, а потом заныли сочленения: доставание платка или расстилание постели давалось с трудом. Но все его десять пальцев пока сохраняли прежнюю гибкость.

Они брели по широкой пустой улице. Просто так, без всякой цели. И было приятно идти рядом и слышать, как неожиданно громкий стук шагов растворяется в вязкой и ни на что не похожей ночной тишине. Уже светало. А. молча накинул свой пиджак на плечи Б..

— Я, пожалуй, провожу тебя до дома, хорошо? — сказал А..

— Если тебе так хочется.

А. крепко обнял ее и поцеловал в привычно приоткрытые губы.

— Мне хочется.

«Чертовски хорошо идти вот так по ночному сонному городу, — подумал А… — Все вокруг спят, а мы идем, шумим. Здорово. Чувствую, как на глазах становлюсь лучше. Курить бросить, что ли? И говорить теперь буду исключительно правду, но при этом, конечно, следить, чтобы резкая правда, не дай бог, не обидела бы кого-нибудь… Ввести бы такой закон — раз в год гулять по ночному городу. В принудительном порядке, для общего смягчения нравов. Впрочем, тогда бы город уже не был таким безлюдным и загадочным…» — Тебя опять ругал В..

Есть подростки. Есть Чаша. И есть желание выжить.

Он обычный парень, как думал он. Парень, который не боялся ничего и всегда был победителем. Он не хотел быть «жертвой» или просто как все. Он жил так, чтобы его уважали, а не жалели. И получал свое, и побеждал. И теперь на его пути возникли настоящие испытания. Он погибает от рук байкеров бандитов. Вот тут-то и начинается его Настоящая история!..

Родился 12 августа 1950 года в Ленинграде. Роддом № 5 Куйбышевского района («Снегиревка»). Родители: Дугина Екатерина Васильевна, экономист, и Злотников Петр Андреевич, начальник цеха. До трехлетнего возраста воспитывался дома. Конкретных данных по этому периоду нет. Затем был отдан в детский сад № 11 Октябрьского района. В группе ничем не выделялся. Физическое и умственное развитие соответствовали возрасту. Поведение находилось в рамках стандартных детских реакций. Болел обычными болезнями — коклюш, корь, ветрянка. В возрасте пяти лет без последствий перенес легкий фронтит. Это важно, это первая индивидуальная метка. Учился в школах №№ 191 и 280 Ленинграда. Отклонений не было. Развитие соответствовало возрасту. Преобладающая оценка — «четыре». В старших классах проявил заметную склонность к математике. Член школьного клуба «Тензор». Был достаточно общителен, имел друзей. Отмечалась некоторая импульсивность, эмоциональная неровность — в пределах нормы. Летом 1966 года на каникулах в деревне, неудачно спрыгнув с обрыва, сломал себе ногу. Это вторая индивидуальная метка. Перелом несложный — гипс, постельный режим. В период вынужденной неподвижности пытался рисовать — третья индивидуальная метка. С окончанием болезни тяга к живописи исчезла.

Что нужно Настоящему Писателю™?

Чтобы книги в издательстве брали без вопросов — раз!

Чтобы за них хорошо платили — два!

И чтобы пираты их не пиратили — три!

Компания «Магистериум» соответствует всем этим требованиям. Не хотите с ней поработать?

Собственная воля: для одних она — необходимость, для других — бремя. За кем же остается право окончательного выбора?

Это дорога с односторонним движением, и обратный билет — утопия.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Томас М.ДИШ

ЯЙЦО И МИКРОСХЕМЫ

Привет, Братишка, пора вставать и сиять. День должен быть ясным, судя по прогнозу погоды, а у нас много дел. Я, вообще-то, не отказался бы позавтракать, на знаю, как ты.

(выждать пять минут; затем:)

Эй, Малыш - дзинь-ля-ля! Уже девятый час. Собираешься спать весь день? Или как?

(если нет ответа:)

Эй, я становлюсь голодным, Приятель. Любимчики не живут на одном соке, имея в виду чудо электричества. Так что я не отказался бы от парочки аминокислот или нескольких ломтиков рыбки, раз уж ты понял, на что я намекаю. Я хочу сказать, что заждался, Малыш. А точнее, я жду уже

Дисней Уолт

(настоящее имя Уолтер Элайас)

Новоселье гномов

Жили семь маленьких человечков, семь смешных Гномов. Все они были добрыми приятелями. А звали их так: Профессор, Ворчун, Весельчак, Стеснительный, Ап-чхи, Соня и, наконец, Молчун. А почему их так звали, вы узнаете из сказки.

Жили они в бедной, покрытой соломой хижине, в глухом лесу, и работали целыми днями на руднике.

Профессор, которого всегда все слушались (он ведь был очень умный), долго думал, что-то читал, писал и наконец произнес: "Друзья! Наша избушка совсем развалилась! В ней сыро и холодно. Нам необходимо новое, удобное жилище!"

Дисней Уолт

(настоящее имя Уолтер Элайас)

Три поросенка отдыхают

Куда же нам ехать отдыхать? - На берег моря, в деревню!

- В горы!

- В кругосветное плавание!

Три поросенка горячо спорили. Один доказывал, что лучший отдых - это забраться на высоченную гору. Покорить ее!

Другой мечтал о морском кругосветном путешествии. У него есть великолепная подзорная труба. Он будет совсем как капитан дальнего плавания.

Если мятежные командующие могущественного Легиона совершили военный переворот, ввергший в пучину хаоса миллионы землян, — кто встанет против них? Кто дерзнет совершить невозможное?

Только — ОНИ. Жалкая горстка отчаянных парней, которых вся Галактика считает худшими из неудачников Легиона. Только — те, кого ведет в бой полковник Билл Були — наполовину человек, наполовину «чужой» и на сто процентов — ГЕРОИ.

Если легионеры идут против легионеров в смертельно опасной игре, ставка в которой — судьба всей нашей планеты, КАК победить в этой битве?

Только — мужеством.

Только — отвагой.

ТОЛЬКО — КРОВЬЮ!