Ее величество кошка

Что было бы, начни кошки править цивилизацией? И о чем на самом деле грезят эти пушистые домашние тираны? Кошка Бастет всерьез полагает, что время людей закончилось и пришло время взять ответственность за судьбы мира в свои лапы. Она полна решимости перевернуть существующий порядок, и у нее для этого есть возможность. Единственная преграда на ее пути – кот Пифагор. Он единственный из кошачьих, с кем могут общаться люди благодаря уникальному usb-разъему у него на лбу. Пифагор говорит, что управлять миром и людьми Бастет сможет, когда освоит три вещи – юмор, любовь и искусство. Получится ли у Бастет основать кошачью цивилизацию и, наконец, узаконить порядок, при котором люди служат кошкам, не питая иллюзий относительно своей мнимой власти?

Отрывок из произведения:

Как же мне хочется уметь читать.

Грамотность – сильно недостающее мне сейчас в жизни качество. Ужасно хочется расшифровать все эти значки, выстраивающиеся на страницах в слова. Сплю и вижу, чтобы понять хотя бы один из длинных текстов, представляющих собой всевозможные истории.

Похоже, в голове у некоторых при простом переворачивании страниц чудесным образом возникают персонажи, обстановка, какие-то места, они даже слышат звуки, голоса, музыку. Настоящее волшебство.

Другие книги автора Бернар Вербер

Писатель Мишель Пэнсон попадает в рай. Там его ждет «страшный суд», который ведут три архангела. От самого страшного испытания — реинкарнации — Мишеля спасает ангел-хранитель Эмиль Золя. Теперь писателю открыта дорога в мир ангелов...

«Эти господа — летчики-испытатели, которые отправляются на тот свет… Та-на-то-нав-ты. От греческого «танатос» — смерть и «наутис» — мореплаватель. Танатонавты».

В жизнь Мишеля Пэнсона — врача-реаниматолога и анестезиолога — без предупреждения врывается друг детства Рауль Разорбак: «Кумир моей юности начал воплощать свои фантазии, а я не испытывал ничего, кроме отвращения. Я даже думал, не сдать ли его в полицию…»

Что выберет Мишель — здравый смысл или Рауля и его сумасбродство? Как далеко он сможет зайти? Чем обернется его решение для друзей, любимых, для всего человечества? Этот проект страшен, но это грандиозная авантюра, это приключение!

Эта книга меняет представления о рождении и смерти, любви и мифологии, путешествиях и возвращениях, смешном и печальном.

Роман культового французского писателя, автора мировых бестселлеров «Империя ангелов», «Последний секрет», «Мы, боги», «Дыхание богов», «Тайна богов», «Отец наших отцов», «Звездная бабочка», «Муравьи», «День муравья», «Революция муравьев», «Наши друзья Человеки», «Древо возможного», «Энциклопедия Относительного и Абсолютного знания»…

«Мы, боги» — новая книга знаменитого французского писателя Бернарда Вербера. Роман — логическое продолжение «Империи ангелов», при этом он является вполне самостоятельным произведением. Сам писатель считает «Мы, боги» началом новой увлекательной трилогии. Во Франции книга уже стала национальным бестселлером! В настоящее время ведутся переговоры об экранизации романа.

Представьте, что вы можете вернуться на двадцать лет назад и во сне встретиться с самим собой молодым.

Представьте, что у вас есть возможность поговорить с этим человеком.

Что бы вы ему сказали?

В самом глубоком из всех сновидений двадцативосьмилетний Жак Кляйн встречает удивительно похожего на себя мужчину, который утверждает, что он – Жак Кляйн в сорок восемь лет. Оказывается, он открыл способность перемещаться во времени и посещать сны самого себя.

Молодой Кляйн не хочет отпускать будущего себя, ведь у него столько вопросов, и есть вещи, которые он бы не прочь изменить…

Мы живем в эру второго человечества. Одна была до нас.

И после нас будет еще одна.

В Антарктиде палеонтолог Чарльз Уэллс вместе со своей экспедицией обнаруживают на дне подземного озера останки скелетов, принадлежавших людям, чей рост достигал 17 м.

В Париже его сын Дэвид Уэллс представляет свой проект об уменьшении человеческого роста и получает грант в рамках программы «Будущее человеческой эволюции».

Чарльз обнаружил древнее человечество. Дэвид думает о будущем человека. Но оба они еще очень далеки от понимания того, что происходит на самом деле.

И только с помощью Авроры Каммерер, изучающей цивилизацию амазонок, удастся открыть удивительную тайну, поставить потрясающий эксперимент и навсегда изменить судьбу грядущих поколений.

2 года работы.

20 лет спустя после эпопеи «Муравьи».

Новая грандиозная сага, в которой есть и муравьи, и Атлантида, и новые идеи, и новая вселенная.

Новым персонажам требуется много места, и они пока раскрыли далеко не все свои секреты.

Надеюсь, что новый мир и населяющее его новое человечество понравятся вам так же, как они нравятся мне.

Продолжение следует.

Меня зовут Габриель Уэллс, я писатель и внук Эдмонда Уэллса – создателя знаменитой «Энциклопедии относительного и абсолютного знания». Сегодня утром меня посетила идея нового романа, он будет совершенно особенный, потому что касается убийства человека, которого я знаю лично: меня самого. Меня убили прошлой ночью, и мне просто необходимо узнать – кто, иначе моя душа не успокоится. Как вы понимаете, призраку это сделать не так просто, но у меня есть помощница-медиум Люси. С того и этого света мы попытаемся разгадать загадку моей смерти и тайну загробной жизни.

Во Франции живут две необычные кошки. Одна из них – Бастет, она мечтает понимать людей и научиться с ними общаться. Второй – Пифагор, лабораторный кот. У него на макушке есть USB-разъем, который позволяет ему подключаться к компьютеру и, таким образом, получать знания о мире. Бастет и Пифагор хотят спасти человечество от его пороков и противопоставить агрессии людских существ духовное начало кошек. Но выходит так, что бороться становится невозможно, и кошки вынуждены принять правила человеческой цивилизации. Однако еще не поздно все изменить.

Этот многомиллионный город занимает на поверхности земли всего два квадратных метра!

Его жильцы — самые трудолюбивые существа в мире!

Их умение подчиняться правилам — мечта любого диктатора!

Их интеллекту можно только позавидовать!

Они — муравьи!

И они живут среди нас.

Или это мы живем среди них?

Чья цивилизация окажется жизнеспособнее?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

И. НЕСВАДБА

ТРАКТАТ О ВОЗДУШНЫХ КОРАБЛЯХ

Перевод Е. Ароноевич

Считаю, что подлинным изобретателем воздушного корабля был чех. Звали его Иржи Тума, он когда-то учился на жестянщика. Историки и поныне ведут споры, кто из французских изобретателей первым создал воздушный корабль. Неспециалисты связывают предоставление о воздухоплавании с именем графа Креппелина, в честь которого некогда был назван один из видов управляемых воздушных шаров.

Наталья Новаш

Сочинения Бихевайля

(рассказ)

Как счастлив был я не сдержать данное Эчлю слово жениться на Эчелейн, иначе бы не узнал, что второй том сочинений Бихевайля существует. Сразу же после Пурги, кончив свои занятия и видя, что труд мой не может быть завершен в самый ближайший срок, я свернул списки формул, спрятал в маленький кошелек все мое состояние - четыре серебряных полусотенника и, не разорвав контракта, покинул башню библиотеки, чтобы купить в Нижнем рынке ранние Цветы Отказа. На крышах еще лежал снег, но мостовая была суха, в стоке звенел ручей, и между серых плит согретого солнцем ракушечника пробивалась первая травка. У Южных ворот четыре пожилых горожанина в форме наемного ополчения отвязывали от столба неоттаявший труп Почтового, пытаясь освободить пришитую к поясу сумку - у обочины ждал почтовый кортеж. Капюшон и защитная часть балахона на злосчастной жертве Пурги были изодраны в клочья, но само лицо казалось спящим - только алая струйка крови под левым ухом. Одни только чистильщики снега мелькали за рыночными столами. Она одиноко стояла в нижнем ряду, закутанная до самых глаз в лохмотья рваного капюшона, и стекла старых очков, покрытые сетью трещин, скорее могли бы скрыть то, что было под ними, чем помочь рассмотреть хозяйке лежавший снаружи мир. Ее глиняное ведро с деревянной ручкой, оплетенное свежими прутьями лозняка, с пышным букетом едва раскрывшихся белых кали закрывало от покупателей сгорбленную фигурку старухи. Только маленький, детский затылок заметен был за цветами так низко, скрючившись над прилавком, наклоняла она голову в капюшоне. Только я с моим необычным ростом мог видеть все взглядом сверху коричневые стенки ведра, и плотно умятый снег, и нежные светло-зеленые стебли воткнутых в снег цветов, ценой каждый в полсотни серебряных. То были реликтовые цветы кали, ни на что более не похожие, имевшие луковицу и зацветавшие только раз через триста с лишним солнцестояний. "Она недурно зарабатывает, - подумал я о старухе, - в состоянии купить другие очки". Я медлил в раздумьях об Эчелейн и о том, стоит ли ее терять из-за неоконченного трактата, и, обведя глазами заполнявшийся торгующими базар, заметил в верхнем крытом ряду толстого горожанина в красной богатой шапке с таким же ведром цветов. Шел третий час после Пурги, снег растаял. Прицениваться не стоило - и в другом конце света, если он только существовал, четыре таких реликта стоили состояние. В сомнениях и горьких мыслях о неудачливой своей судьбе я исходил весь базар и к четвертому часу солнцестояния едва отыскал старуху меж торговцев зеленью и ранними овощами. В ведре оставалось ровно четыре цветка, и только я с моим необычным ростом мог рассмотреть взглядом сверху их хрупкие и мясистые светло-зеленые стебли, что торчали из снега, и страницу книги, которую читала старуха. Цепким натренированным взглядом успел я ухватить смысл светившихся красных строк - те вспыхивали, словно живые, поверх обычного текста вслед за солнечным зайчиком от очков, перемещавшимся по бумаге по мере того, как низко склоненная голова старухи двигалась вдоль страницы. Том и очки Бихевайля! "О, милая Эчелейн! - воскликнул я про себя. - Ты для меня не потеряна, и доступ в книгохранилище теперь не нужен! Второй том Бихевайля существовал!" - Вы будете покупать? - спросила старуха, и я в тот миг не заметил, как прозвучал ее голос и зачем она спрашивает меня, погруженный в мысли о том, как закончу свой труд и обеспечу наше будущее с Эчелейн: надо убить старуху и похитить книгу. В руках ее уже не было книги. Рассчитанным быстрым движением, словно поправляя очки, она коснулась их дужки у переносицы и повернулась к соседнему покупателю. Я увидел только очки и маленький нос, полускрытый монашеской маской, завязанные на подбородке шнурки черного капюшона. "Как быть с цветами?" - мучительно думал я. Отправиться с ними к Эчлю значило упустить старуху. Выслеживать?.. Они были не нужны. Судьба сделала все сама. Это был бедолага Эрхаль, ученик зодчего, к кому повернулась старуха и отвечала ему таким молодым голосом, который бывает только у святых монахинь. Он протягивал ей свой маленький кошелек, и только я своим взглядом сверху мог видеть, как выскользнули из снега четыре толстых упругих стебля и на дне пустого ведра плеснулось совсем немного талой воды... Ведь только вырванные с материнской луковицей цветы сохраняли свежесть?.. Я чуть было не упустил старуху. Вопреки моим ожиданиям она не вышла в Северные ворота, и внутри шевельнулось паническое беспокойство: сумею ли воротиться в город, даже если дом ее не далеко на юге? Шел шестой час солнцестояния. Следуя за старухой длинной торговой улицей, я обзавелся вместительной пристяжной сумкой, провизией и флягой воды, купил соломенную шляпу от солнца, балахон с двойным утеплением и обыкновенный костяной нож. В башенке оружейника я оставил все свое состояние, приобретя серебряный пистолет и не подумав о самом главном: зачем я делаю сейчас все это? И почему же, поверив в факт существования второго тома, не верю его непреложным истинам? Такова сила внушаемых нам предрассудков. Часы на башне Южных ворот пробили шесть, когда мы выбрались наконец из города, пропустив встречный поток повозок с ранними овощами. Солнце, стоящее в самом зените, жарило немилосердно, но пока дорога шла вдоль реки, петляя в зарослях камыша, мне ничего не стоило, держась в тени на приличном расстоянии от старухи, не выпускать из виду ее черный монашеский балахон. Когда вдали показались поля, я снял свою академическую мантию, запихал ее в сумку и остался в одной нижней рубахе и фехтовальном трико. Надвинув пониже шляпу, я стал просить небо послать хоть легкую облачность. Злаки этого урожая были мне по плечо и могли подарить свою-тень только старухе, которая шагала удивительно бодро, не теряя темпа. А я только с завистью провожал взглядом шатры и навесы сеятелей, под которыми спали сейчас, дожидаясь жнивья, усталые после пахоты люди. В девять яркий свет неба слился с маревом пожелтевших полей, и, едва чувствуя под собой подкашивающиеся ноги, я понял, что в город мне не вернуться. Колючие налившиеся колосья тяжело хлестали меня по плечам, в поля высыпали косцы и носильщики, нагружавшие урожай в телеги. Я думал о неизбежности посягнуть на жизнь святой монахини, по-прежнему не замечая, что ум мой все еще закрыт покрывалом от яркого света истины, цвет которого - знание и сила которого есть могущество, приходящие как дыхание к сбросившему покрывало. Когда оставалось чуть более двух часов светового времени, навстречу мне потянулись повозки, нагруженные зерном, и я молил бога, чтобы жилье старухи оказалось где-нибудь за холмом. Но как только после мучительного часа пути я ступил на вершину, порыв ледяного ветра пригнул к земле нескошенные здесь травы, и справа на горизонте открылись горы, которые все-таки существовали! С ужасом я увидел внизу только дикую степь без единой человеческой башни и серую ленту пути, убегавшую к горизонту! И мир раскололся во мне и передо мной над этой дорогой - кем и когда построенной, как и город? Из камня тех гор, которые существовали? Мир надвое раскалывался над дорогой. Там, слева, над кромкой камыша, над сизой дымкой реки и теплой невидимой далью моря сгущалась завеса влажного фиолетового тумана - разрасталась, двигалась на дорогу, застилая собой полнеба. А справа неслись навстречу быстрые облака. У скал, отсвеченные закатом, их серые клочья сливались в пухлую снежную тучу. Все меньше и меньше делался над горами кусочек лимонно-золотистого неба, где село солнце, где рыкал холодом просыпавшийся зверь Пурги. Налетали первые шквалы. Я быстро натянул приготовленную одежду, пристегнул сумку и, переложив пистолет за пазуху, завязал шнурки капюшона. На что надеялся я, безумец, встречающий час Пурги под открытым небом? Я верил. Верил - запретный том сочинений Бихевайля есть! Там, на груди старухи - древняя книга, хранящая от всех несчастий, наделяющая могуществом, одаряющая бессмертием. Тот, кто владеет книгой, - победитель Пурги. Надо убить старуху. Я бросился ей вдогонку. Фронт синего морского тумана приближался с невиданной быстротой, черная туча справа закрывала собой полнеба, и там, где неровные их края встречались, небо раскалывалось в треске молний. Стремительный порыв ветра швырнул меня, как былинку. Края туч сомкнулись. Мир наполнился темнотой. Началась Пурга. Перед вспышкой света и звука, погружающей в небытие, я успел заметить, как самая большая молния ударила над головой старухи. От следующего разряда я уже не терял сознание. Я был единственным в мире безумцем, встретившим под открытым небом час Пурги. Я был первым свидетелем и очевидцем того, что человеческое существо может выбраться невредимым из электрических когтей самого сердца смерти - после объятий той, которая не щадила живых, ломала деревья, вырывала с корнем кусты, которые когда-то росли на этой земле. Я верил - человек может выжить. Я верил: написанное в книге истина! Владеющий ею действительно охраняется от несча- стий, обретает могущество, получает бессмертие. Ее хозяин - победитель Пурги! Я рассмеялся, поняв вдруг главное. Как надеялся я, безумец, убить старуху? Выхватив из-за пазухи пистолет, я отшвырнул его изо всей силы... И дуга полета осветилась вдруг ярким светом - словно тысячи огненных радуг слились в одну, - все молнии и разряды притянулись металлом. Случилось чудо! Полоса разрядов, сверкавшая над дорогой, переместилась в сторону - на расстояние отброшенного пистолета. Путь вперед был свободен! Самая страшная из стихий Пурги "электрические когти" молний, убивавшие жертву в первые же минуты бури, - не грозили двум человеческим существам, что шли сейчас по дороге, одни в целом мире. И я почувствовал себя свободным от самого страшного, что делало меня чудовищем, - от необходимости убивать старуху. Я понял радость этой свободы и свет истины - точно сбросили, наконец, разделявшее нас покрывало. "И ВЛАДЕЮЩИЙ ЕЮ ЕСТЬ БОГ..." Ею - истиной, а не книгой. Как сильны нам навеянные предрассудки! Тысячи поколений философов обрекали хуле Второй том из-за нескольких строк, которые кем-то прочлись не так. И я заново прочел эти строки, в которых Витимус Бихевайль на последней странице Первого тома характеризует свою следующую за ним "Книгу истины". "И владеющий ею есть бог - он охраняется от несчастий, обретает могущество, получает бессмертие. Ее хозяин - победитель Пурги". Но я еще не знал истины. Лишь сбросил разделявшее нас покрывало. Я не читал книги. Книга была у той, что шла сейчас впереди в этой кромешной тьме. Бессмертный авторский экземпляр, зашифрованный самим Бихевайлем, предчувствовавшим судьбу книги! Я вспомнил ожесточившееся лицо Эчля: "Там нет ни единой формулы! Мистическая чепуха!" Я требовал из хранилища уцелевший неуничтоженный том. "Нету его!!! - кричал Эчль.- Зачем тебе поиск бога?" Только мне с моим аналитическим складом ума, вскормленным математикой Бихевайля, выжившему в этой тьме, в завывании ночной пурги, могло прийти в голову: "А что, если тысячу лет назад кто-нибудь обошелся со словом "бог", как и со словом "книга"? Заменив "истину" "книгой", что же такое, что страшно было ему пробудить в нас, заменил он на слово "бог"? Выпал снег. Мир снова стал видим и ощутим. Я опять видел ее впереди - выпрямившийся, не согнутый на ветру силуэт... богини, родственной тем богам, что построили города и дорогу, дойдя до гор, победив Пургу. Кто и зачем хотел убить в нас веру в этих богов?! "Он с нами и в нас, - вдруг вспомнил я алые, вспыхнувшие на бумаге строчки. - Ищите его во всем и в себе - и станете непобедимы!" Ураган на вершине стал валить меня с ног, словно я был листом, который вот-вот улетит в самое сердце бури. Я упал. В жесткий и обжигающий снег лицом. И она подала мне руку мягкую маленькую ладонь ребенка. Мы бежали, падали и поднимались снова. "Кто и зачем не хотел, чтобы человек стал богом? Тот, кто стать им не может в жажде властвовать над другими!" - шептал я яростно, пробираясь сквозь снег, засыпавший гигантским сугробом защищенный от ветра склон холма. И когда спуск кончился, она перевела дыхание и сквозь вой бури прокричала в самое ухо: "Здесь!", - протягивая свободный конец веревки. Мы привязались к каменному столбу - кем и когда поставленному здесь, в этой дали? Задрожала земля. Отдаленный раскат звука, от которого стекла в окнах раскалываются, как льдинки, и глохнут люди, накатывался с чудовищной быстротой. Это было "эхо Пурги". Мы были в самом центре урагана. Она приложила руки к моим вискам - и звук стал тише. Но я знал: "Не видать мне гордую Эчелейн. Никогда не закончить мне мой многолетний труд, и формулы Бихевайля будут мне не нужны..." Я знал, что спасения не бывает - для тех, кто попал в самое "сердце бури". Если вихрь не поднимет в небо, как оголяет он лик земли, убьет ледяным дыханием "зверь пурги" - как замораживает все живое. Алые живые строки всплыли перед глазами: "Только верящий может знать, что станет непобедим". "Только способному победить дается вера в непобедимость". Чьи-то руки положили мне на грудь книгу. Я почувствовал внутреннее тепло во всем теле, вдруг согревшемся до кончиков несгибавшихся пальцев. Изобретение Бихевайля... Источник каких-то токов, придуманный им для тех, кто побеждал пургу. Я помнил все до последнего часа, только перед рассветом приснилась мне Эчелейн. Она сидела на камне среди голубых снегов, и утренний свет золотил ее рыжие волосы под разорванным капюшоном. Она сидела спиной ко мне и тоже смотрела туда, куда шла дорога. Там, на холме, снег растаял, и на опушке леса стоял старинный каменный дом. И старый дуб, отряхивая с листьев снег, зеленел над крышей. Когда я открыл глаза, шел второй час солнцестояния. Я лежал на бурой траве. Сквозь старую ее щетину пробивалась зеленая седина. Я увидел лес на холме. Это были сосны, древние, как планета, оставшиеся на старых фресках. Они шумели в одном дне пути от города. Я увидел дом на опушке леса, и отряхивающие с веток снег дубы затеняли его зеленой листвой. И там, на проталине, у нагретой солнцем стены, цвели на грядке белые цветы кали, выпускавшие свой бутон только раз через триста шестьдесят с лишним солнцестояний! Веревка привязывала меня к столбу, стоявшему среди голубых снегов. И та, что сидела спиной ко мне на камне, чьи рыжие волосы, выбившиеся из-под рваного капюшона, горели огнем на солнце, повернула ко мне лицо. Я почувствовал себя стариком и мальчишкой, я радостно рассмеялся своей недогадливости... Эчелейн была на нее похожа. - Пойдем, - сказала она, указывая рукой на дом у опушки леса, - ты прочтешь сочинения Бихевайля.

Андрей ПЕЧЕНЕЖСКИЙ

МАЛЬЧИШКА В ДОМЕ

7. Просите, и дано будет вам; ищите, и

найдете; стучите, и отворят вам;

25. И пошел дождь, и разлились реки, и

подули ветры, и устремились на дом тот; и он

не упал, потому что основан был на камне.

От Матфея. Святое благовествование. Гл.7.

Теперь я должен уйти, и за дверью меня ждет уныние.

Отец ничего не говорил об этом, и никто, никто не говорил, и я не знаю, отчего это стало для меня так важно - покинуть Дом, но сколько бы я ни думал об этом, сколько бы ни отстранял решительную минуту, а все равно мне нужно будет уйти.

Андрей ПЕЧЕНЕЖСКИЙ

СКАЗКА О ЗЕЛЕНОМ ОБЛАЧКЕ

Маркизе по имени Юлия посвящается

...А когда вездеход выкатил на безмолвную целину пустоши, впереди по ходу машины всплыло над белым обрезом горизонта небольшое зеленое облачко. Выглядело оно неестественно, как на декорации, размалеванной дилетантом: небесное украшение имело слишком сглаженные края и висело, будто внакладку. Но лейтенанту зрелище показалось знакомым, и он подумал: а все-таки с попутчиком веселей...

Елена Первушина

УЛЫБКА ФОРТУHЫ

В первый раз я прожил всего три недели. Я умер от голода, пытаясь высосать хоть каплю молока из волосатой груди матери. В тот год была великая засуха, сгорела вся трава в степи, высохли в земле корни, до времени облетели листья с деревьев, погибли в завязи плоды, издохла в обмелевших реках рыба, погибли в огне степных пожаров мелкие зверьки, разлетелись птицы.

Я умер.

Моя мать, обезумев от горя, набросилась на самкупредводительницу. Одержав победу, моя мать повела наше племя на север, прочь от выжженных земель. Много дней спустя те, кто выжил, пришли на плодородные и обильные водой равнины. Они стали первыми обезьянолюдьми, заселившими Евразию. Hо об этом я узнал уже после смерти, когда стоял у ступицы Колеса Фортуны.

Александр ПЕТРИН

ВАСИЛЬ ФОМИЧ И ЭВМ

Научно-фантастический рассказ

Внедрили нам ЭВМ - электронно-вычислительную машину, значит.

Стоит она в отдельном кабинете, вся в индикаторах - конденсаторах, электрическими своими внутренностями урчит, глазами разноцветными подмигивает...

А мы переживаем.

Косматый малый в очках, которого к ней наняли оператором на высокий оклад, хвалится:

- Десять бухгалтерий может заменить! В нее заложено мозгов приблизительно на сто человек!

ЮРИЙ ДМИТРИЕВИЧ ПЕТУХОВ

СОН, ИЛИ КАЖДОМУ СВОЕ

Ибо никто не может положить другого основа

ния, кроме положенного...

Павел.

"Первое послание к коринфянам"

Он просыпался несколько раз за ночь. А может быть, и ни разу, может быть, это был один сплошной, прерываемый кошмарами сон, бесконечный, как сама вселенная, свернутый в чудовищную спираль, витки которой перемешались, нагромоздились один на другой - и породили такую путаницу, что не простому смертному было в ней разобраться.

Олег Пискунов

Ненависть и эта бесконечная война.

рассказ

Настоящее время - 1

У входного шлюза меня ожидал мой раб - здоровенный двухметровый детина по прозвищу Малыш. Я, конечно же, против рабства, но Малыш, похоже, совсем так не думал. Он добровольно стал моим рабом, после того, как я спас его бычью шею от толстенного каната. Беднягу хотели повесить за самое примитивное воровство. Раньше мой Малыш был весьма посредственным карманником на отсталой феодальной Каре. Когда виселица оказалась далеко позади - бедняга стал моей тенью. Сначала, я гнал его в шею, но гигант продолжал упорно ходить за мной. Потом я махнул на него рукой - хочет быть рабом, ради бога... Тем более, что из него получился прекрасный слуга и телохранитель.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Полюбившийся читателям кот Мартын в поисках своего хозяина едет в Америку. Здесь его ждут новые подвиги и приключения, в результате которых он добирается до Вашингтона и знакомится с самим президентом США Клинтоном, его семьей и любимцем американцев, котом Клинтона Соксом. Много опасностей и испытаний приходится пережить Кысе, прежде чем найти своего хозяина и обрести наконец счастье.

В жизни каждого бывают моменты, когда мы оказываемся на перепутье. Значит, пришло время остановиться, подумать о себе, своих желаниях, своем будущем и привести жизнь в соответствие с собственными устремлениями и мечтами.

Марина Мелия – профессор психологии и коуч-консультант первых лиц российского бизнеса – предлагает действенные инструменты саморазвития, проверенные и отшлифованные десятилетиями практической работы. Объединенные в одной книге, они представляют собой уникальный авторский метод, которым можно пользоваться без помощи психолога-консультанта.

Метод «хочу – могу – надо» помогает найти свою дорогу в жизни, быть верным себе в любой ситуации, опираться на свои сильные стороны и не бояться действовать с «непредрешенным результатом».

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Ожирение и диабет второго типа напрямую связаны с уровнем инсулина и восприимчивостью к нему. Любая еда поднимает уровень инсулина – но делает это по-разному. Углеводы дают резкие скачки вверх и длительное снижение до нормы. Жиры плавно поднимают и быстро опускают это значение. Именно поэтому подсчет калорий как таковой неэффективен при желании похудеть или оздоровить организм. Надо менять привычки. Но пищевые пристрастия, проросшие на почве определенного темпа жизни, не так легко изменить. Вместо того чтобы пытаться готовить «особые» блюда и тратить безумные деньги на дорогостоящие «полезные» продукты питания, можно пойти куда более простым путем: вернуться «к корням» – к посту, а точнее, интервальному голоданию. Новая книга доктора Фанга рассказывает о лечебном применении голодания и развеивает все скептические вопросы, которые обычно возникают у тех, кто впервые слышит об этом методе. Никаких мучений, апатии или слабости. Никаких переживаний и потери смысла жизни. Интервальное голодание – это не диета, а значит, оно лишено всех минусов «ограниченной» жизни. Только легкость, красота и здоровье – естественные спутники системы доктора Фанга.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Никто не хочет переедать. И уж тем более никто не хочет делать это в течение многих лет, становясь все толще и толще, приобретая диабет и сердечно-сосудистые заболевания. И тем не менее треть россиян делает это ежедневно! Почему, даже понимая, что у нас проблемы, мы не можем остановиться? Доктор Стефан Гийанэй, нейробиолог из США, считает, что все дело в эпигенетике. Наш аппетит и выбор продуктов питания «сбивается с пути» древними, хорошо отработанными инстинктивными цепями мозга. Ведь как и 1000 лет назад, он играет по правилам «выживания», которых сегодня больше просто нет. «Голодный мозг» поможет читателю понять, почему и каким образом наш мозг мешает нам похудеть, и распишет способы «обмануть» привычки и инстинкты организма. А по пути расскажет, как этот таинственный орган делает нас теми, кто мы есть.