Ее тело и другие

Фантастическая коллекция историй, позволяющая по-новому взглянуть на истинную женственность и сексуальность. Среди героинь Мачадо – идеальная жена с идеей жертвенности; женщина, которая решается на операцию по уменьшению желудка, чтобы обрести фигуру мечты; писательница, которая в поисках творческого вдохновения сталкивается с воспоминаниями из детства… Заимствуя приемы из самых разных жанров от научной фантастики и магического реализма до хоррора и документалистики, Кармен Мария Мачадо сочетает несочетаемое, исследуя роль и самоощущение женщин в современном мире. Она одна из главных современных представительниц новой экспериментальной прозы. Лауреат Национальной книжной премии критиков США, финалист Национальной книжной премии США, премии Nebula и Франца Кафки. На русском языке публикуется впервые.

Отрывок из произведения:

Carmen Maria Machado

Her Body and Other Parties

Издано с разрешения The Friedrich Agency and The Van Lear Agency

Перевод с английского Любови Сумм

Дизайн серии, иллюстрация и дизайн внутреннего блока Макса Зимина (дизайн-студия «Космос»)

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Популярные книги в жанре Современная проза

Е.Парушин

HОЧHОЙ УРОК

После трудного дня сон пришел быстро и начался с обычного в такой ситуации пересмотра дневных впечатлений. Постепенно дневная усталость ушла, и началось самое интересное.

Появился благообразный старик и спросил, не хочу ли я чему-нибудь эдакому научиться. Получив согласие, он сел рядом и не спеша начал рассказ. Главное, что я понял, заключалось в том, что все ожидающее меня будет происходить также во сне. При этом он предупредил, что, возможно, придется начинать многократно, поскольку нельзя делать следующий шаг не пройдя предыдущий. Спорить не хотелось, и я уснул. Снова уснуть во сне было в диковинку, но получилось на удивление очень легко.

Олег Павлов

Антикритика

(полемические статьи девяностых годов)

Сборник литературно-критический статей. В состав сборника вошли полемические выступления писателя, публиковавшиеся в отечественной периодике 90-ых годов и ставшие заметным явлением в литературной жизни этого десятилетия. Публикуется в полном содержании.

Между волком и собакой

Антикритика

О Литинституте

Взгляд на современную прозу

Олег Павлов

Яблочки от Толстого

Вольный рассказ

Дождь бился о крышу кузова, хлестал по стеклам, как по глазам. Ехали мы без света и уже без разговорцев. В темноте стремительно убывающих суток и этого одичавшего проливного дождя трасса заплыла болотно и точно растворилась. Навстречу попадались разбитые и раскуроченные машины пустые, потухшие, без людей. Пару раз движение вдруг запруживалось и объезжали свежую аварию, где слепили огни, где бегали и кричали, кого-то спасали. Могло почудиться, что мы едем в Ясную Поляну за миг от гибели. Так блуждали мы в дороге долгие часы сквозь водянистые безбрежные поля, от которых делалось еще черней. А перед самой Тулой проехали по мосту над рекой - это была Ока, и с выси увиделся стоящий под небом вровень с мостом холм могучий берега с безмолвной церковью, похожей на крепостную башню. В черту города въехали мы уже в сонливой, голодноватой тиши. Дальше дороги Басинский не знал, и мы плутали, не ведая, куда надо сворачивать, отыскивая следы дома отдыха, который назывался, как и усадьба, "Ясная Поляна". Илья Толстой ему разъяснял по телефону, что сворачивать надо сразу после Тулы у каких-то столбов, точной копии знаменитых яснополянских, однако ж доехали до неизвестной деревни, а столбов - ни тех, ни других - видно не было.

Олег Павлов

После Платонова

Я убежден, что Платонову было с т р а ш н о жить, но не из-за обстоятельств собственной судьбы - создатель "Чевенгура" мог понимать свое существование в этих обстоятельствах только как временное, отсюда и усталость в каждом платоновском взгляде, дошедшем до нас. Никакой более страшной картины невозможно представить человеку, чем картина убийства, воспаляющая ответной судорогой выживания каждый нерв и как будто на живой же плоти выжигающая свою реальность. Платонов видел смерть, которую сеяла революция в воронежских степях. Но что пробудила в нем первая увиденная картина смерти? То, что после никогда он не мог забыть - и настойчиво выписывал эту одну и ту же картину смерти: прекращение, убывание, исчезновение, отнятие жизни.

Юлия Пескова

Привет, красавица!

Несколько летних дней

Пескова Юлия Алексеевна родилась в Ленинграде в 1976 году, окончила филологический факультет МГУ. Живет в Москве. Печатается впервые.

Шарль-де-Голле была забастовка, и я прилетела в Мадрид только вечером. Пако с Лолой сразу же повезли меня в какой-то бар. Не успев опомниться с дороги, я уже пила за здоровье своих друзей, отвечала на их вопросы и рассказывала о невзгодах парижской жизни. Лола слушала и хохотала. Пако пил джин с тоником и тоже хохотал.

Юрий Петкевич

День рождения папы

Папа сделал вид, будто не замечает Сашу с девушкой, а тетя Маша не знала, что сказать, и захихикала. Саша поставил чемодан и предложил Асе сходить на речку. Они спустились с крыльца, и Саша задумался - на каждом шагу надо было задумываться, потому что, убирая в доме, тетя Маша открывала окна и ведрами выбрасывала через них мусор, и за несколько лет, как папа привел эту женщину после похорон мамы, во дворе образовалась свалка вровень с заборами, - и к речке лучше было пройти по саду.

Михаил Петров

Д О Л Г И Й П У Т Ь В С А Н - Ф Р А Н Ц И С К О

недопьеса

в четырех картинах

Действующий лица:

Андрей - ему под тридцать. На момент действия потрепан, но не жизнью, а тем, что пару-тройку дней не живет дома. Единственный предмет в его руках, достойный внимания, учебник по логике Ю.В.Ивлева.

Наталья - выглядит младше своих лет, а также лет Андрея. У таких людей не понять, где заканчивается изюминка и начинается безуминка.

Людмила Стефановна ПЕТРУШЕВСКАЯ

Дуська и гадкий утенок

Сказка

На городских прудах жил-был пожилой Гадкий Утенок.

Опустим все события предшествующих лет, не будем говорить о его тяжелом детстве, когда в него никто не верил, а всякий щипал, не будем также долго рассусоливать о его теперешнем одиночестве, даже не упомянем о многочисленной родне Гадкого пожилого Утенка, о родне, которая держала его за неудачника; никто в целом мире не верил, что из пожилого Гадкого Утенка может когда-нибудь образоваться Прекрасный Белый Лебедь, которого примут как своего прекрасные Лебеди, и будут им любоваться, будут перед ним кланяться и шипеть приветственные слова.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

401 год до н. э., Месопотамия. Шахиншах Артаксеркс II, только что взошедший на трон самого большого государства эпохи, державы Ахеменидов, задумал убийство главного противника – своего брата Кира Младшего. Тому удалось спастись, и он решил свергнуть несостоявшегося братоубийцу при помощи греческих наемников во главе со спартанцем Клеархом, бывшим тираном Византия. В битве на берегах Евфрата эллины проявили себя во всей красе, но гибель Кира сделала их дальнейшее пребывание в персидских владениях не только бессмысленным, но и смертельно опасным. Лишенные средств к существованию, окруженные врагами, они должны пробить путь из сердца империи на родину…

Соловьиный Дом – место, где всегда была счастлива семья Хорнер. Здесь Эдвард Хорнер, всемирно известный художник, написал свою знаменитую картину «Сад утрат и надежд». Он сжег ее перед смертью, ничего не объяснив любимой жене Лидди.

Спустя годы правнучка Эдварда, Джульет, окажется на пороге Соловьиного Дома. Что скрывает эта земля, на которой цвели яблони, строились планы и разбивались сердца?

Чак Паланик. Суперпопулярный романист, составитель многих сборников, преподаватель курсов писательского мастерства… Успех его дебютного романа «Бойцовский клуб» был поистине фееричным, а последующие работы лишь закрепили в сознании читателя его статус ярчайшей звезды контркультурной прозы.

В новом сборнике Паланик проводит нас за кулисы своей писательской жизни и делится искусством рассказывания историй. Смесь мемуаров и прозрений, «На затравку» демонстрирует секреты того, что делает авторский текст по-настоящему мощным. Это любовное послание Паланика всем рассказчикам и читателям мира, а также продавцам книг и всем тем, кто занят в этом бизнесе. Несомненно, на наших глазах рождается новая классика!

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

В романе «Материнство» канадская писательница Шейла Хети неторопливо, пронзительно, искренне раскрывает перед читателем внутренний мир современной женщины.

Что есть материнство – долг, призвание, необходимость? В какой момент приходит осознание, что ты готова стать матерью?

Подобные вопросы вот уже не первый год одолевают героиню Шейлы Хети. Страх, неуверенность, давление со стороны друзей и знакомых… Роман «Материнство» – это многолетнее размышление о детях, творчестве, смысле и семье, изложенное затягивающе медитативным языком.