Единственная и неповторимая

Единственная и неповторимая
Автор:
Перевод: Алиса Шамир
Жанр: Современная проза
Серия: Ultra.fiction
Год: 2006
ISBN: 5-9681-0092-3

Гилад Ацмон, саксофонист и автор пламенных политических статей, радикальный современный философ и писатель, родился и вырос в Израиле, живет и работает в Лондоне. Себя называет палестинцем, говорящим на иврите. Любимое занятие — разоблачать мифы современности. В настоящем романе-гротеске речь идет о якобы неуязвимой израильской разведке и неизбывном желании израильтян чувствовать себя преследуемыми жертвами. Ацмон делает с мифом о Мосаде то, что Пелевин сделал с советской космонавтикой в повести «Омон Ра», а карикатуры на деятелей израильской истории — от Давида Бен Гуриона до Ариэля Шарона — могут составить достойную конкуренцию графу Хрущеву и Сталину из «Голубого сала» Владимира Сорокина.

Отрывок из произведения:

В прошлом году в Праге, в джаз-клубе «Zelezna», когда я окончил играть, ко мне подошел человек, назвавшийся Бердом Стрингштейном. Я было принял его за праздношатающегося израильского туриста., ищущего самый выгодный обменный пункт в окрестностях старого города. Ко мне часто подходят экспатрианты и сионисты, ошибочно принимая за своего. Но насчет Берда я ошибся.

Он напомнил, что много лет назад, когда нам едва минуло по двадцать, мы еженощно лабали по свадьбам и дням рождения в Тель-Авиве. В те времена он играл на фортепьяно, прилежно учился на истфаке и в музыке не блистал. Как многие из нас, он лабал, чтобы прокормиться в ходе борьбы за диплом. В отличие от меня, у Берда были самые серьезные намерения сделать академическую карьеру.

Другие книги автора Гилад Атцмон

Гилад Атцмон — популярный джазовый саксофонист, снискавший мировую известность. Его дебютный роман «Учитель заблудших» — очередное виртуозное соло большого мастера. Вынужденный эмигрант из Израиля, Гилад Атцмон написал эту книгу в Лондоне, зная свою родину изнутри, но глядя на нее со стороны. Жестокая сатира и тонкая ирония, вызывающая откровенность и философские раздумья придают роману Атцмона неповторимый музыкальный стиль.

«Учитель заблудших» — книга очень неоднозначная и откровенно антисионистская, но написанная с любовью к своей стране и с болью за своих соотечественников.

Популярные книги в жанре Современная проза

Андрей Смирягин

КИРПИЧ

Ровно в шесть часов тридцать минут пять секунд вечера в самом центре Москвы из-под крыши аварийного дома номер четыре по улице Грановского сорвался кирпич, сопровождаемый порядочным куском штукатурки, а в шесть часов тридцать минут восемь секунд он уже нанес моей голове сокрушающей силы удар, от чего в ней испортился какой-то механизм, ответственный за нормальное восприятие мира.

Я не почувствовал никакой боли, но с удивлением заметил, как издевательски медленно к моим глазам стало приближаться асфальтовое покрытие улицы, в котором я вдруг стал различать мельчайшую структурную подробность. У меня даже сложилось впечатление, что я падаю лицом вниз не одинажды, а несколько раз подряд.

Белград, конец шестидесятых – прекрасное время, когда человек не задумывался о том, что ждёт его дальше. Беззаботная пора окутывала людей, все думали лишь о любви и радости.

Две семьи, жизни которых мистическим образом переплетены между собой. Практически единовременное рождение детей – еще одно странное совпадение в этой необъяснимой связке. Теперь многое зависит от них самих, но смогут ли они сделать правильный выбор, чтобы точно обрести счастье? Ведь кто-то или что-то очень им этого желает…

Комментарий Редакции: Увлекательная панорама повседневной жизни, в которой как будто бы нет ничего особенного, но которая сама по себе – почти одна большая небылица. За годом идет другой, за веком◦– век, но меняются ли люди?

"-OSIS" – душа, вывернутая наизнанку, в которой каждый узнает себя. Цельная реальность, единая для каждого из героев, обретает для каждого из них особую форму, искажаясь уязвимостью психики. Их сознание образует из привычных образов череду сменяющих друг друга циклов, где никто никому не приходится даже отдалённым знакомым. Герои борются со внутренними демонами, но каждый раз возвращаются к витку тянущей на дно петли. Непохожие друг на друга люди объединяются сражением за свободу мысли и творчества, но как сложится их судьба, если в один из дней им придётся обнаружить врага внутри себя?

Комментарий Редакции: Экзистенциальный сборник с непривычным названием откроет свою суть только тем, кто действительно умеет видеть незримое, чувствовать невозможное и слышать самые тонкие материи. Как знать, может быть, вы – один из них?

В современной Москве живет главный герой – врач-онколог Константин. Судьба его складывается непросто: тяжелые взаимоотношения с отцом, смерть возлюбленной, проблемы на работе и в личной жизни приводят к тому, что он постепенно погружается в иллюзорный мир своих фантазий. Там он – волшебник, который помогает людям избавляться от страданий; там у него есть семья и любовь. Как человеку справиться с враждебным ему миром? Можно ли найти спасение в альтернативной реальности? Константину это удалось. Но…

Комментарий Редакции: Страшный – во всех смыслах – и правдивый – для каждого по-своему – роман о жизни и смерти, который ставит перед собой честные, но жуткие вопросы. Найдется ли смелость на них ответить?

Эпический роман индонезийца Эки Курниавана – удивительный синтез истории, мифов, сатиры, семейной саги, романтических приключений и магического реализма. Жизнь прекрасной Деви Аю и ее четырех дочерей – это череда ужасающих, невероятных, чувственных, любовных, безумных и трогательных эпизодов, которые складываются в одну большую историю, наполненную множеством смыслов и уровней. Однажды майским днем Деви Аю поднялась из могилы, где пролежала двадцать один год, вернулась домой и села за стол… Так начинается один из самых удивительных романов наших дней, в котором отчетливы отголоски Николая Гоголя и Габриэля Гарсиа Маркеса, Михаила Булгакова и Германа Мелвилла. История Деви Аю, красавицы из красавиц, и ее дочерей, три из которых были даже прекраснее матери, а четвертая страшнее смерти, затягивает в вихрь странных и удивительных событий, напрямую связанных с судьбой Индонезии и великим эпосом “Махабхарата”. Проза Эки Курниавана свежа и необычна, в современной мировой литературе это огромное и яркое явление.

Загадочное самоубийство Марины нарушает спокойное течение жизни университетского городка. Ехидный преподаватель философии Константин пытается вытянуть своего друга Николая из черных лап депрессии, в то время как юная Кристина, взрослея, открывает в себе неожиданное чувство. Елизавета стоит на пороге загадки, которую не так-то просто разрешить. Легкость наивного бытия, которого никогда не было; мир, в котором все не то, чем кажется, и тайна, которую может разгадать лишь пытливый взгляд. Все мы – персонажи чьей-то истории, но кто ее пишет? И кто ее читает?..

Комментарий Редакции:

Мистический роман, который куда реальнее самого страшного сна и выше самого головокружительного чувства. Роман-зеркало, роман-открытие и роман-откровение, ведь лица его героев поразительно знакомы и беспредельно ясны. Не потому ли, что эти лица – наши?

Завораживающий литературный дебют о поисках истинной близости и любви – как человеческой, так и вселенской. Действие романа охватывает едва ли не всю Южную Азию, от Андаманских островов до гималайских заснеженных пиков. История следует за ученым, изучающим деревья, за его женой, общающейся с призраками, за революционером-романтиком, за благородным контрабандистом, за геологом, работающим на леднике, за восьмидесятилетними любовниками, за матерью, сражающейся за свободу сына, за печальным йети, тоскующим по общению, за черепахой, которая превращается сначала в лодку, а затем в женщину.

Книга Шубханги Сваруп – лучший образец магического реализма. Это роман о связи всех пластов бытия, их взаимообусловленности и взаимовлиянии. Текст щедро расцвечен мифами, легендами, сказками и притчами, и все это составляет нашу жизнь – столь же необъятную, как сама Вселенная.

“Широты тягот” – это и семейная сага, и история взаимосвязи поколений, и история Любви как космической иррациональной силы, что “движет солнце и светила”, так и обычной человеческой любви.

В небольшой больнице одной Южноамериканской страны приходит в себя пациент, который помнит о себе только то, что он знаком с Президентом Серхио Тапиа. Врачи и старые знакомые помогают мужчине вспомнить прошлое. Но правдиво ли оно? Хочет ли он быть тем, кем считает себя после аварии? Финал книги станет сюрпризом не только для дона Серхио и других героев, но и для читателей.

Комментарий Редакции:

Красочный роман, позволяющий почувствовать колорит Латинской Америки и насладиться увлекательными приключениями вместе с неутомимым главным героем.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

 В конце июля и в августе 1969 года произошли восемь весьма загадочных убийств. Они были совершены со зверской жестокостью, только вот дикие звери не пользуются ножами и пистолетами, а после убийства не оставляют посланий, неровно выведенных кровью жертв. Среди убитых были беременная Шэрон Тейт-Полански и ее друзья. Через короткое время полиция арестовала нескольких человек, оказавшихся связанными тесными узами «семьи», которую возглавлял Чарльз Мэнсон. Все они были осуждены на смертную казнь, которую впоследствии заменили пожизненным заключением. Обстоятельства происшедшего были раздуты СМИ в грандиозный скандал, что во многом и сделало Мэнсона всемирно известной культовой фигурой: если «фрукт - это яблоко», то «жестокий убийца - это Мэнсон».

Нуэль Эммонс познакомился с Чарльзом Мэнсоном задолго до этих событий, угодив в тюрьму за автомобильную кражу, но первоначальное их знакомство было недолгим. Второй раз их пути пересеклись в 1960 году, когда Эммонс вновь оказался в тюремной камере. После этих перипетий Эммонс стал заниматься фотожурналистикой и сотрудничать с несколькими американскими и европейскими журналами. В 1979 году он вышел на Мэнсона, отбывающего пожизненное заключение, и стал брать у него интервью. Продолжительные беседы Эммонса с Чарльзом Мэнсоном и стали этой книгой.

Американский моряк немецкого происхождения Вильям Виллис (Уильям Уиллис) считается одним из наиболее старых мореплавателей, проделавших одиночные путешествия. Представлена хроника первого плавания У. Уиллиса на плоту из семи бальсовых бревен, названном "Семь сестричек", от берегов Перу через Тихий океан до островов Самоа (23 июня — 12 октября 1954 г.). Спутниками шестидесятилетнего мореплавателя были только кошка и попугай.

В знак признания замечательного путешествия на плоту "Семь сестричек" на протяжении 6700 миль, от Перу до Самоа, Уильяму Уиллису был вручен диплом Нью-Йоркского клуба приключений, в котором Уиллису присвоено почетное пожизненное членство.

"На плоту через океан" (The Gods Were Kind) - это первая книга знаменитого одиночного мореплавателя Уильяма Уиллиса переведенная и изданная на русском языке. (Начиная с 60-х годов, имя и фамилию автора (William Willis) переводчики стали переводить на русский как "Уильям Уиллис").

На русском языке данный труд был издан только один раз. В дальнейшем был опубликован перевод книги-хроники второго путешествия У. Уиллиса "Возраст не помеха" (An Angel On Each Shoulder), выдержавший два русскоязычных издания в 1969 и 2003 гг.

Лежа на диване, пока Лена хлопотала на кухне, Федор предавался приятным воспоминанием. «Золотая молния» и «Бриллиантовый град» стояли на стенке прямо перед глазами и ласкали взор. Только что он – уже в который раз! – посмотрел видеозаписи двух матчей «Интеллектуального града». Перипетии игры Федор успел выучить почти наизусть и главным образом любовался на экране Людой. Жаль, что не удалось сдержать данное Лене перед свадьбой обещание, но упустить такую пленительную и роскошную женщину как Люда оказалось выше его сил. Она провожала его до поезда и горько разрыдалась в купе, так что даже Федор еле сдержал слезы жалости – он и не подозревал в себе такой сентиментальности. Люда звонила несколько раз ему на работу. Каждый раз от звука ее голоса сжималось сердце, и он слышал, как она тихо плачет на другом конце провода.

У, гласная, счетом двадцатая, буква русской азбуки; в церковной, она двояка: ук или ик, и или; в счислении четыреста. сокращ. у. угол, ук. указ; усл. условно; умалит. умалительное.

У! междомет. страха, укора, позора; ух. У, какие страсти! У, бесстыдница какая! У, каки глазища уставил! Уа церк. Уа, разоряяй церковь, и тремя денми созадаяй! Марк. | У церк. нареч. част, не, знач. не уже, нет еще, еще не. Не у прииде час мой, Иоан. | У, предлог с род. пад. при, подле, близ, возле; | во время; | от. У костра и щепы. У наших у ворот девок хоровод, песня. У горя не без смеху. Царь велит им быть к себе, и они бывают у руки, целуют руку, Котошихин Сижу у моря да жду погоды. У всякого празднества не живет без дуровства. У дела быть, дело знать. Чиновник не у дел, числится на службе, без должности. У кого девка хороша? – У матки. У кого сын умен? – У батьки. Невеста с приданым: у рук, у ног пальцев по две дюжины без мала, только четырех не достало. У горя и промысл. У часу гнев, у-часу милость. Не у рук стряпня – пачкотня. Не у продажи дело стало (поговорка купцов, при уступке товара). /| У кого, у чего, выражает также принадлежность, личное владенье, связь, зависимость. У страха глаза велики. У кого детки, у того и бедки. Что у меня, то и у тебя, все равно, поравну. Он пришел ко мне, и сидит у меня, в доме, жилище. Я дал ему приют у себя. У себя ли барин? дома ли. У кого он учился? | От. У меня не уйдешь! У горя некуда деться. | У, южн. зап. пск. вор. в, и наоборот, в говор. вм. у: у доме, в'тебя, вм. в доме, у тебя; говор. и увменя. увтебя. Сверх сего в пск. твер. часто приставляют вначале эту любимую гласную, вм. о, или без всякого толку: ущера, уколица (ощера, околица); уск-осок, успокой, украек, усдоба (скосок, покой, самый край, сдоба) и пр. Слитно, предлог у выражает: окончанье, совершенье (упасть, уйти); вмещенье (в строку не упишешь, это не уложится); умаленье (боль унимается: увечье, урезка); по смыслу слова, значенья эти впрочем весьма разнообразны: уделить часть, отделить и отдать; унести, убрать, уехать, удалить, -ся, в знач. прочь откуда; уговор, условие, обязательство; ухаживать за кем, ходить около, угождая, служа и пр.