Единорог и Дева

* * *

Утром в окно заглянула огромная рыба—

Всю ночь шел дождь.

Осень.

* * *

Крошки хлеба на столе с ужина,

Как приглашение для птиц

К ночному пиру.

Ах, если бы они не спали.

К утру все крошки превратились в муравьев

И разбежались.

* * *

Осень, засмотревшись на улетающих птиц,

Не заметила

Как ветер сорвал с веера

Другие книги автора Людмила Земелько

НЕДЕТСКАЯ СЧИТАЛКА

Били часы Тик-Так.

Бил Тик, что-то не так.

Тик бил Така - вышла драка,

Часы с боем, так-то.

Бой с часами вел кто-то,-

То-то,

От и до,

До следующего "до"

Следующего такта,

Так-то...

Время бежало,

Споткнулось, упало,

Коленку разбило-

Заныло, заныло

Под ложечкой

Тоненько-тоненько-кошечкой

Без коготков,

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Лидия Бартольд

Сборник стихов

Лидия Федоровна Бартольд /Пляшкевич/

Из Евангелия

Блаженны нищие - их мзда на небесах. Блаженны кроткие - они наследят землю. Блаженны, милосердие в сердцах Своих пронесшие, мирскому злу не внемля.

Блажен и тот, кто жаждал и алкал, Кто истину искал в блужданьях бесконечных, Кто в запертую дверь без отдыха стучал Ее отворит Бог всем ищущим, конечно!

Но всех блаженней тот, кто Истины одной Святую власть признав, иной не покорился, Кто был изгнанником из стороны родной, Кто и во тьме тюрьмы пред силой не склонился.

Георгий Чулков

Стихи

          Содержание:

Песня Поэт Зарево "В жизни скучной, в жизни нищей..." "Ты иронической улыбкой..." Сестре

ПЕСНЯ

Стоит шест с гагарой, С убитой вещей гагарой; Опрокинулось тусклое солнце; По тайге медведи бродят. Приходи, любовь моя, приходи!

Я спою о тусклом солнце, О любви нашей черной, О щербатом месяце, Что сожрали голодные волки. Приходи, любовь моя, приходи!

Евгения Чуприна

Вид снизу

СОДЕРЖАНИЕ

* ДАР

* МОЗГИ И ЧЕСТЬ 

* ИДЕАЛЬНОЕ ЧУВСТВО 

* НРАВОУЧЕНИЕ 

* Сердца ты разбиваешь всем...

* Цветы - не дети... 

* ВИД СНИЗУ 

* РЕВМАТИЗМ

* ПОПЫТКА СТИЛИЗАЦИИ 

* Мы с точки зрения бульвара...

ДАР

Дар мой в землю надежно спрятан.

В нем не знаю, талантов сколько,

Но земле этой знаю цену

Уж поверьте, взойдут они!

Олег Дмитриев

Морским, песчаным, долгим берегам...

* * *

Морским, песчаным, долгим берегам Моя душа обязана стократно. Когда волна ползла к моим ногам И отходила медленно обратно, Я понимал, чего хотел прилив, В чем заключался вечный труд отлива... Когда ракушки, ил и камни скрыв, Их море вновь являло терпеливо, Две истины открыла мне вода, У берега отсвечивая бледно: "Все в мире исчезает без следа"; "Ничто на свете не пройдет бесследно".

Акрам Гасанов

Соседская гостья

Всегда скромна, всегда послушна,

Всегда как утро весела,

Как жизнь поэта простодушна,

Как поцелуй любви мила...

А.С. Пушкин

Самцов безвольных презирая,

Нахальных самок я виню.

В мужчинах силу уважая,

Я слабость в женщинах ценю...

Как много девушек прекрасных,

Любых "размеров и мастей",

Красивых, умных, добрых, страстных

Со всех я знаю этажей!...

Александр Гейман

Надену шлепанцы, с полпачкой папирос...

Надену шлепанцы, с полпачкой папирос Часок возьму и пошатаюсь вдоль по улице. Уйму-ка сердце, городом порос, Пусть вечер сам проталкивает пульсы.

Там, как под росами, под птичьим языком, То - ощутима, то - неощутима, Весенне важничает, - нет, не звукоем,А певчая какая паутина.

Там - посмотри - с размерностью рассад,Глазей и тронь хоть голыми руками,Стрекозы в ветках ивовых растят Пока вполголоса зеленое дыханье.

Эжен Гильвик

Полный сборник стихотворений

БЫЧЬЯ ТУША

Кровь из мяса текла, из мяса, Где таинственно трепетала Непостижимая теплота тела.

И еще до сих пор Искры мерцают в глубине глаза. Этот бок еще можно погладить, Еще можно к нему лбом прижаться И тихонько мурлыкать, отгоняя страх.

x x x

А все-таки странно, что дождь, Напоивший румянцем веселые щеки томатов,

Тот же дождь замесил Неотвязную, липкую грязь.

«Союзпечаль» – это книга о поколении, никогда не жившем в Советском Союзе, но чувствующем его как огромное небо за плечами, как звучащую миллионами звезд вселенную, оставленную в прошлом. Это тоска о великой империи, не преодолевшей порог двадцать первого века, выбросившей на берег истории своих задыхающихся, растерянных детей.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Карниз – это узкое пространство, по которому трудно и страшно идти, сохраняя равновесие. Карниз – это опасная граница между внутренним и внешним, своим и чужим, ее и его одиночеством. И на этом карнизе балансируют двое – Ия и Папочка. Отношения их сложные, в чем-то болезненные. Ведь непросто быть любовницей свободолюбивого, вздорного, истеричного человека.

Об этом романе можно спорить, принимать его или ненавидеть, поскольку он хирургическим скальпелем вскрывает чудовищные, болезненные нарывы, которые зачастую благопристойно драпируются под одеждой, но равнодушным он не оставит никого.

Можно ли всю жизнь хранить верность одному человеку? Ни разу не изменить, не поддаться страсти?

Анатолий и Анна Гольцовы были уверены, что можно. Глядя на них, и окружающие не сомневались: настоящая любовь существует не только в книгах. Вон, у людей уже сын взрослый, не сегодня завтра внуки появятся, а они смотрят друг на друга влюбленными глазами, как в медовый месяц.

Но счастье, как известно, – материя хрупкая, и разрушить его проще простого, все равно что чашку уронить и разбить.

Правда, чашку можно склеить. А вот можно ли склеить судьбу? Чтобы все стало как прежде? Да и с чашкой все не просто: склеить-то ее – дело техники, только получится ли пить из нее чай? Время покажет…

В новом сборнике рассказов Галины Артемьевой причудливо сплетаются судьбы пяти женщин разных возрастов. Вот подросток Алька с ее первыми трагическими влюбленностями и страданиями. Вот умудренная годами бабушка, потерявшая мужа и стойко переживающая женское одиночество. Вот ищущая надежных отношений Варя, которой постоянно не везет с мужьями, и ее лучшая подруга Маруся, счастливая в браке, но с тревогой размышляющая о перспективе отношений… Героини Артемьевой верят в любовь как в главную силу жизни, но такова ли она на самом деле?

«…Хорошо начинался тот сентябрьский день. Дочь Лукерья, она же Лука, она же Лушка, она же Лю, умчалась поутру в университет, они с мужем проснулись часов в одиннадцать: только позавчера вернулись из Греции, впервые за последний год провели десять дней вдвоем – хорошие, мирные десять дней, без мужниных колкостей и раздражения по пустякам. Конечно, он уставал, конечно, ему много приходилось тянуть на своих плечах, к тому же – критический возраст: им как раз минуло сорок пять. То есть, по всем правилам, она, Тина, становилась «ягодка опять», а муж ее Юра должен был переживать кризис под названием «как – и это все?» Что-то с ним явно происходило непривычное. Тина и подругам жаловалась, что Юрка стал «прямо как не родной», огрызается непонятно на что, доброго слова от него не дождешься. И как бы она ни старалась, ничем ему было не угодить. Прямо другой человек появился на месте ее любимого Юрки. Двадцать два года вместе, срослись намертво, все друг про друга знают, понимают, чувствуют, но вдруг – колючие взгляды, слова, огрызания. И обнять себя не дает, отстраняется, и иронизирует над каждым ее словом…»