Джокер

"Едва подключив, он пытается что-то наиграть, но избегает струны, еще дремлет его касание в красоте сжатой руки. В том, как ему удается его шаманство, я мало что понимаю, оттого просто смотрю, поглощаясь его очарованием. И в этом есть терпение и все та же преследующая наше общее обстоятельство – банальность. Все продолжается, наше время течет, будто и вправду жизнь. Он опять совершает попытку, но в комнату кто-то любезно стучится. Мы одновременно смотрим в сторону дверной ручки, не задавая вопросов, и в этом есть все то же терпение и все те же изощрения банальности. Не дождавшись ответа, ручка двери совершает легкий поворот, и в гостиничный номер сам по себе вкатывается завтрак. Он хмурится, понимая, что ничего не заказывал, но отказаться не смеет, словно в его покорности есть сущность извечного долга…"

Отрывок из произведения:

Едва подключив, он пытается что-то наиграть, но избегает струны, еще дремлет его касание в красоте сжатой руки. В том, как ему удается его шаманство, я мало что понимаю, оттого просто смотрю, поглощаясь его очарованием. И в этом есть терпение и все та же преследующая наше общее обстоятельство – банальность. Все продолжается, наше время течет, будто и вправду жизнь. Он опять совершает попытку, но в комнату кто-то любезно стучится. Мы одновременно смотрим в сторону дверной ручки, не задавая вопросов, и в этом есть все то же терпение и все те же изощрения банальности. Не дождавшись ответа, ручка двери совершает легкий поворот, и в гостиничный номер сам по себе вкатывается завтрак. Он хмурится, понимая, что ничего не заказывал, но отказаться не смеет, словно в его покорности есть сущность извечного долга.

Другие книги автора Оксана Бердочкина

Книга движений – это паническая философия, повествующая о земных стенах, о тех, кого избирают в свое справедливое заточение, тем самым задав наиважнейший вопрос. Может ли формула духовного скитания быть справедливой в рамках земного счастья и чем она дорожит сама перед собой, глядя в самое дно своего реального проводника? Есть только волнующее стихотворное движение и его расчет перед выстраданной попыткой принять правильное решение либо послужить доказательством бессмертных явлений.

Роман «Звездочет поневоле» – это книга, повествующая о явственном «процессе» обратного, о явлении дьявола, основой которого послужило прошлое и настоящее. Авторами сего процесса выступают два мира, разделяющие пространство вселенной, что бьются за сильную душу главного героя – свидетеля от Бога. Подобная игра сродни шахматному бою, результат которого, как наказание философа – не изведан до поры. Сам же герой, казалось бы, жертва сложившихся обстоятельств, но балансирующий между неудобными ему мирами, являющийся наиважнейшим участником всего таинственного замысла.

Философичная истерика мыслей, выраженная в справедливых затмениях «свидетеля», как неделимые частицы между нелегкими диалогами «остальных» служит ключом к мистическому происхождению. Заточение перед действиями и волей, как оказывается, далеко не свободных современных людей.

"Я понимаю уровень абсолют, когда стою в окружении нескольких тысяч дверей, что расположены в коридорах бесконечности, каждая дверь имеет свой номер и каждый номер настолько неестественен, что мне ощущается в этом некая математическая болезнь. «Безумная математика», – думаю я и поправляю свою весеннюю юбку в яркую оранжевую шахматную клетку. Благодаря темным цветам каждая несущаяся на меня дверь, словно обрыв, не то что-то новое созвучное с жизнью…"

"«Тогда я еще не знал, с чего начинать». Вечер выкинул на одинокую береговую дорогу, освещаемую нитью стреляющих фонарей, этот крепкий мужской силуэт. У подножья сплотилась ночь, готовая вырваться через секунды и облить его своей свежей густой краской. Навстречу вылетело желтое несущееся такси, будто появилось ниоткуда, почти задев идущего, что-то выкрикнуло и умчалось дальше, скрывшись за поворотом. В городе догорали свое последнее слово древесные пабы, полные игр отчаянной музыки. Бредя параллельно бунтующему берегу, человек в узком пальто ругался на обостренную осень и на то, что это город явный лимитчик, закрывающий свои веселые двери в довольно детское время, что наглядно не соответствует его стойкому духу. Изо рта волочился запах не первого коньяка, он разводил руками, забывая, что за ним катится его же коричневый полупустой чемодан, украшенный железными кнопками и еще двумя лиловыми потертыми наклейками в виде маленьких ноток…"

"Идя сквозь выжженные поля – не принимаешь вдохновенья, только внимая, как распускается вечерний ослинник, совершенно осознаешь, что сдвинутое солнце позволяет быть многоцветным даже там, где закон цвета еще не привит. Когда представляешь едва заметную точку, через которую возможно провести три параллели – расходишься в безумии, идя со всего мира одновременно. «Лицемер!», – вскрикнула герцогиня Саванны, щелкнув палец о палец. И вековое, тисовое дерево, вывернувшись наизнанку простреленным ртом в области бедер, слово сказало – «Ветер»…"

Популярные книги в жанре Рассказ

Вадим Лединев

Hекоммуникабельность

В пепельнице дымятся две сигареты. Это явно не первые сигареты за вечер - дым заполняет крохотную кухоньку от пола до потолка, и даже открытая форточка не спасает от все большей его концентрации.

За столом сидит девушка, обнимая ладонями большую кружку. По лицу девушки катятся слезы. Судя по неровным красным пятнам на щеках, плачет она давно. Hапротив нее - парень помешивает ложечкой свой чай, задумчиво глядя в чашку. Молчание. Вдруг лицо девушки кривится, губы дрожат, она пытается что-то сказать:

Сергей Коколов

Плюшевый Мишка

- Папа с мамой думают, что мы дети. Hу почему? - спросила девятилетняя Марина.

- А мы не... дети? - робко спросил ее восьмилетний брат Саша.

- А ты думаешь... дети?

- Hу мы же еще маленькие...

- Hе такие уж и маленькие! Вот у меня завтра день рождения. Знаешь что мне подарят?

- Куклу?

- Фи - куклу! Плюшевого мишку!

- Большого? - глаза Саши широко распахнулись.

Я регулярно встречаю эту парочку: старый нахохленный господин и песик, карликовый доберман, похожий на крохотную лошадку. Господин бредет, заложив руки за спину, как арестант на прогулке, а собачонка бегает повсюду, сует свой нос, куда ей заблагорассудится, и, поминутно задирая ножку, помечает разные окрестные предметы. Иногда, обнаружив, что забежал слишком далеко, песик возвращается к хозяину. И тогда на лице господина обнаруживаются глаза, довольно-таки осмысленные, и раздвигаются губы.

Для Аркана Карива одним из самых сильных переживаний, связанных с отцом, писателем Юрием Карабчиевским, стал сон, преследовавший его в течение многих лет. Историей этого ночного кошмара Аркан Карив поделился с проектом «Сноб»

Суралыч

Диверсант

Проснулся Картавый из-за солнца, бившего прямо в глаза через грязные занавески из кружевного тюля. Поскольку из всех его глаз природным иммунитетом от солнца обладал только шоколадный – пришлось вставать. Щелкнув пультом телевизора и напевая известный шлягер «Мимо тещиного дома я без шуток не хожу» герой повествования, пошатываясь, побрел в ванную, откуда появился, спустя полчаса, совсем другим человеком. Среди множества произошедших метаморфоз наиболее явной была смена запаха изо рта (вместо оттенка «вчера спорол несвежее г….» появился составной «г…. и зубная паста Ромашка»).

После каждого прыжка расстояние между "Синей птицей" и кораблями регуляров неуклонно сокращалось. На десятом часу преследования оно уменьшилось до критического. Теперь дистанция лишь в полтора раза превышала дальность прямого залпа из бортовых орудий, и Старый Эдди понял, что уйти не удастся.

— Ещё два прыжка, максимум три, — прохрипел он, — и нам, если не сдадимся, конец.

Пальцы старого пилота буквально плясали на клавиатуре панели управления. Костистое, обросшее неровной щетиной лицо с прищуренными недобрыми глазами побагровело. Скошенный назад широкий волчий лоб заблестел от пота. Старый Эдди мотнул головой, сбрасывая со лба длинную прядь пегих нечёсаных волос. Пальцы пробежали по кнопкам и клавишам, сноровисто переключили тумблера. "Синяя птица" содрогнулась, завибрировали переборки. Через несколько мгновений маршевые двигатели набрали мощность, и на экипаж навалилась перегрузка — Старый Эдди бросил корабль в очередной маневр.

В истории русского писателя Бориса Пильняка «Рассказ о том, как создаются рассказы» есть любовь и смерть. Любовь молодой русской женщины и японского писателя. Рождение любви и смерть любви.

Я наблюдал любовь молодого японца к американке. И смерть этой любви. Моя история про любовь, которую не смог пережить герой рассказа.

Я оказался в одном из старейших университетов Новой Англии. Работал в лаборатории. Надо было разговаривать с лаборантами и научными сотрудниками Ракового Центра, читать множество статей из журналов по иммунологии и молекулярной биологии злокачественных опухолей и два-три раза в год сочинять отчеты о результатах моих исследований. Сочинять по-английски. И разговаривать, разговаривать, разговаривать. Русского никто не понимал. Даже подопытные животные. Однажды, просматривая кипу ежедневной почты, большая часть которой, как правило, немедленно выкидывается в мусор, я наткнулся на приглашение поступить на университетские курсы английского языка «English as a Second Language».

Рассказ опубликован в журнале «Лепта» за июнь 1992 г, в книге «Прогулки под зонтиком», издательство АСТ 2002 г., в книге «Игра в слова», издательство Время 2005 г., в авторском сборник в серии «Библиотека Огонька», 2008 г.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Как научить подростка общительности, уверенности в себе? Как развить его познавательные и творческие способности? Как помочь понять самого себя? Вам помогут психологические тренинги! Тренинг – один из наиболее востребованных видов психологической работы с молодежью, позволяющий формировать социальные навыки, создавать условия для личностного и интеллектуального развития. В книге приводятся подробные описания трех программ тренингов, а также рассматриваются важнейшие организационные вопросы, возникающие при их реализации. Материалы позволят эффективно проводить тренинги различной направленности со школьниками и студентами.

Издание адресовано психологам-практикам, педагогам и другим специалистам, работающим с молодежью, а также студентам психолого-педагогических специальностей.

«Джентльмены удачи» – одна из любимейших комедий за всю историю отечественного кино, давным-давно раздерганная на цитаты и поговорки.

Проходят десятилетия, но забавная авантюрная история побега недотеп-зеков и засланного к ним под легендой вора в законе милейшего заведующего детским садом по-прежнему восхищает, трогает и заставляет смеяться до слез…

Писательница, чье имя стало для нескольких поколений читателей своеобразным символом современной «городской прозы». Писательница, герои которой – наши современники. В их судьбах и поступках мы всегда можем угадать – себя.

Произведения Токаревой, яркие, психологически точные и ироничные, многие годы пользуются огромным успехом и по праву считаются классикой отечественной литературы.

Генерал Блицкриг отрабатывал каверзный четырёхметровый удар, когда запищал приёмник на столе. Он вздрогнул от неожиданности, и мяч ушёл вправо на добрых полметра от лунки.- Чёрт возьми, что на этот раз? - зарычал генерал, подходя к столу и нажимая кнопку «приёма».

- К вам Полковник Секира, сэр, - донёсся голос секретаря,майора Ястребей. - Мне её впустить?Блицкриг удержался от очередного ругательства и кивнул. Вспомнив, что майор его не видит, он добавил:- Конечно, конечно. Впустите её.Он наскоро спрятал заказную карбоновую клюшку за столом и повернулся к окну. Виды Севера. Аховые горы позади старого городка не приносили никакого эстетического удовольствия, но генерала радовала мысль,что, когда Секира войдёт в кабинет, он встретит её спиной, а она не сможет ни к чему придраться . Если бы ещё он мог придумать способ задержать её в приёмной на 15-20 минут, его радость была бы гораздо больше. Но это требовало предварительного планирования, и могло только ухудшить и без того неприятный разговор. Он не знал причину визита полковника, но то, что разговор будет неприятным, он знал точно.