Дыхание Харута

Вячеслав Курдицкий

ДЫХАНИЕ ХАРУТА

Глава первая. Легенда

Человек живет в одиночестве, и забывчивость - давнее наследие отца нашего Адама, да будет над ним мир. Как могучий силь* перекатывает большие и малые камни из ущелий в низины, так и время сбрасывает к подножию памяти следы больших и малых событий. Человек уходит вперед, но если он оглянется, то прошлое властно позовет его - и преткнется нога его о камень, и смутится дух, и глаза его потеряют цель..." По свидетельству тех, кто ведет счет событиям, это произошло трижды за семь тысяч лет до года хиджры**. У подножия гор Каф, что кольцом обтекают землю и служат опорой небесному своду, жила красавица по имени Зохре. Голос ее был чист, как звон серебра, упавшего на камень, и ласкал слух, словно журчание родника в полуденный час пути. Ее стан был тонок, как буква элиф***, а бедра тяжелы, как батман пшеницы, и когда открывала она лицо свое, луна от зависти куталась в тучи. Вот какая была несравненная красавица Зохре! Еще не пропели ей соловьи пятнадцатый раз весеннюю песню. Зной дней не рассыпал шафран на тюльпанах щек, а груз пролетевших лет не сгорбил стана буквой нун****. Но боялась Зохре этого времени и ожесточила душу свою. Многие славные батыры, покрыв себя одеждой паломников, спешили на свидание с красавицей Зохре. А она смеялась им в глаза и требовала, чтобы батыры вырывали сердца свои и складывали на ее порог в знак доказательства своей любви. Чего не сделает человек ради великого чувства! И батыры выполняли желание красавицы. А она смеялась еще громче и говорила: "Только тот, чьим свадебным подарком будет мое бессмертие, только тот..." Вот какая была жестокая красавица Зохре! Нет силы и мощи, кроме как у аллаха*****. Не дано вершиться бессмертию одной только силой любви к женщине. Оно - удел любви к людям и к родной земле, а ослепленные страстью батыры покинули кочевья и забыли соплеменников. Поэтому, бессильные перед требованием Зохре, они уходили, оставив сердца свои у ног жестокой красавицы. Капли крови из их разорванных грудей украсили пустыню алыми маками, а слезы их до сих пор собирают жаворонки. Видишь, как они камнем падают с высоты на землю? Это они хотят отнести капли горечи к престолу Того, кто украсил небо звездами. Но тяжелы слезы бессердечных батыров. И роняют их жаворонки, и снова падают за ними. А там, где они остались неподобранными, - смотри! - выросли седые метелки горькой степной полыни. Никто не знал черной тайны красавицы Зохре. Никто не знал, что она уже отвергла давно человека, который есть жемчужина в раковине бытия и лучшая часть всего сущего. А открыла лицо свое дэву***** Харуту. Страшен был дэв, как сорок смертных грехов. Рога его сверкали, словно черные молнии. Смрадный запах исходил от лохматой шерсти. Словно зубы паука пустыни - фаланги, торчали кривые зазубренные когти на пальцах его, коленях и пятках. Но ведомо было ему одно из трех тайных имен аллаха, дарующих бессмертие. И когда царь странников - Солнце перешло из созвездия Весов в созвездие Скорпиона, опустилась чаша Весов: в этот миг развязала Зохре свой пояс, а Харут сделал тайное явным. Не знали люди, что сердца батыров, оставленные у порога Зохре, пожирает Харут после любовных утех с красавицей. Но скорбели они о лучших сыновьях своих, ставших жертвой безрассудной страсти, и дошла их скорбь до славного батыра Марута. Глянул батыр орлиным глазом вдаль, увидел, как дэв пожирает сердца людей, и преисполнился великим гневом. Ударил он о землю пиалу с зеленым чаем и разбил ее на тысячу кусков. И котел разбил, и тунче*, и проклял коварного духа пустыни страшным проклятием. Сел Марут на коня, ноги которого были подобны четырем смерчам, а хвост хлестал, как самум. Взял саадак** с луком и колчан со стрелами и поехал на битву с дэвом от берегов шафрановой Джейхун-реки в мрачное царство Иблиса, куда умчал свою возлюбленную Харут. Долго длилась их битва. Уже десять переходов сделало Солнце-повелитель планет - по четвертому своду***, уже вступило оно под сень покрывала созвездия Девы, а бой все не затихал. Метал батыр в Харута огненные стрелы своего гнева, и прожигали землю насквозь эти стрелы. Но взлетал вверх Харут огненным столбом, метался, словно нетопырь, визжал, как дикобраз, схваченный за морду барсом, и дышал на батыра смрадным жаром. О путник, идущий в неведомое извилистой тропой жизни, это был большой жар. От него таяли воском саксаул, и седин, и янтак - верблюжья колючка. Таяли пушистые шарики кандыма и каменные города с людьми, и черным становился золотой песок пустыни. Люди превращались в пар, в ничто. А те, которые сохранили дыхание в ноздрях своих, они, о путник, стали безумными и принялись терзать ближних своих. И тогда крикнул Марут голосом грома, позвал людей на помощь себе. Очнулись они от безумия, взялись за руки и стеной пошли на духа пустыни. Теперь бессилен был против них его адский жар, потому что страшен он только для одинокого. И победили они. Когда завершило Солнце тринадцатый переход и вошло в созвездие Стрельца, настигла карающая стрела коварного дэва. Огромной черной змеей уполз Харут под землю на вечные муки, уготованные ему. А Марут, обретший в этой битве силу небожителей, сказал Зохре: "Ты хотела бессмертия? Да будет так! Но кому даруется долгая жизнь, у того меняется внешний вид". И вывернул он Зохре ребра наружу, превратил ее в мерзкую черепаху. "Живи! - сказал. - Живи и питайся прахом сущего, погубленного по твоей вине. И когда соберешь весь прах, восстанут для новой жизни погубленные, а ты погрузишься в вечность мрака и пламени. Так начертано на листьях дерева Туби". Тогда отверзла Зохре пасть и проскрежетала: "Я видела листья дерева Судеб. Там не написано сказанного тобою. Ты восстаешь против несокрушимого, одумайся!" И засмеялся батыр и сказал: "Я и те, кто сражался со мной рядом, записали эти слова. Мы записали! И так будет, пока над миром не перестанет всходить луна!" Черным прозвали люди место битвы с дэвом. И до сих пор еще ползает там бессмертная Зохре-черепаха и потомки ее - порождение Высокомерия и Зла. Ползают и подбирают летучий прах, и не дано им питаться ничем, кроме земли. Но уже недолго осталось им ползать, о путник, знающий свою дорогу и не закрывающий глаз от светила. Иди и поведай братьям, что час близок".

Другие книги автора Вячеслав Павлович Курдицкий

Фантастика из двадцать первого выпуска художественно-географического ежегодника «На суше и на море».

ВЯЧЕСЛАВ КУРДИЦКИЙ

МИРАЖИ КАРАКУМОВ

Раскаты слышим, но не видим лика.

Веды, I тысячелетие до н. э.

Степь походила на огромное расписное блюдо хлебосольного великана, ждущего гостей на пиршество. Она сверкала яркой зеленью, вызывая озорное желание побежать босиком куда глаза глядят. Она дарила многоцветьем розоватого, лилового, палевого, алого, фиолетового. Кое-где поблескивали солнечные пролысинки песка. И на этом фоне особенно заметными были ярко-красные брызги ранних тюльпанов. - Послушай, - сказал Давид, - тюльпаны только-только начинаются. Не понапрасну ли ты, парень, ноги бьешь? Мое Капище никуда не денется, а вот ты рискуешь пустой номер вытянуть. - Это почему же? - отозвался Ашир. - Прогулка по весенней степи - разве плохо? А о тюльпанах не беспокойся. Это не простые тюльпаны. Они круглый год цветут. - Какие же? Золотые, что ли? - иронически усмехнулся Давид. - Наступит время - и узнаем, - спокойно отозвался Ашир. - Ради этого и идем... - Ну, пожалуй, ты, а не я, - ворчливо восстановил статус-кво Давид, - у меня дело поважнее. - Он подстегнул хворостиной верблюда. - Шагай, шагай, брат мой голенастый! - Он прислушался к сухому костяному стуку, посмотрел по сторонам и удивленно воскликнул: - Нет, ты погляди, что они вытворяют! На свободном от травы пятачке, как на ринге, шел черепаший бой. Противники разбегались, сшибались острыми краями панцирей, расползались в разные стороны и опять устремлялись в лобовую атаку. Все это - молча, деловито-сосредоточенно. - Обычное дело, - заметил Ашир. - Весна. То, что каракалы песни поют в саксаульниках, тебя не удивляет. А черепаха, что, по-твоему, не живое существо? - Камешки... камешки живые! - вдруг воскликнул Давид. - Гляди, покатились! Ашир подошел, поднял. - Это не камешки, а потомки наших дуэлянтов. На ладони Ашира беспокойно сновала игрушечная - с грецкий орех - черепашка. Она не очень-то стремилась прятать голову и лапы: ей хотелось, видно, поскорее очутиться опять на земле. Давид потрогал ее. Панцирь был совсем мягким, потому, наверное, черепашка и не полагалась на его защиту. - Отпусти кроху, - попросил Давид. - Ишь мелюзга нервничает. Ашир опустил черепашку на землю, и она вперевалку покатилась в траву прятаться и наедаться. А верблюд тем временем забрался в сизо-голубые с желтизной заросли янтака и блаженствовал там.

Журнал «Ашхабад» 1962 г., № 6 (ноябрь-декабрь)

Сборник составляют рассказы туркменских писателей: Н. Сарыханова, Б. Пурлиева, А. Каушутова, Н. Джумаева и др.

Тематика их разнообразна: прошлое и настоящее туркменского природа, его борьба за счастье и мир, труд на благо Родины. Поэтичные и эмоциональные произведения авторов сочетают в себе тонкое внимание к душевной жизни человека, глубину психологического анализа и остроту сюжета.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Ощущения падения не было.

Она скользила вниз в прохладных воздушных струях, быстро приближаясь к сине-зеленой американской земле, меняя скорость падения легкими движениями рук, ног, головы. Внутри у нее все ликовало.

В эти мгновения исчезало все - ее тело, мысли и чувства, она вся, без остатка, растворялась в атмосфере, - лучше этих мгновений не было. Даже ее эгоизм, причинявший столько неудобств ей самой и окружающим, куда-то улетучивался.

Сборник, который вы держите в руках, - дань памяти замечательному американскому писателю и большому другу нашей страны Роберту Шекли (1928-2005). Его книги стали для отечественных фантастов настоящей литературной академией, в которой учат писательскому мастерству, тонкой иронии, безудержной фантазии и особому взгляду на мир.Фантастические рассказы, собранные в эту книгу, - не подражание произведениям мэтра. Это своеобразные дипломные работы, созданные писателями, окончившими «академию Шекли». Кроме текстов русскоязычных авторов, в сборник вошли новые рассказы зарубежных мастеров Иэна Уотсона и Роберто Квальи, переданные в дар сборнику в знак уважения к памяти Мастера и Друга.

Как обычно, первым, кого встретил Нико, выйдя из дома, был агент ВМО. Худой, морщинистый, он был одет в амарантовый комбинезон и накидку, ниспадавшую на плечи и собиравшуюся в складки, словно закрытый шелковый зонтик. Этот тип, по имени Эспозито, с тоненькими усиками и пучком волос возле уха, отвечал за весь район и лез буквально в каждую дыру, как, впрочем, и все другие агенты ВМО.

Нико остановился шагах в десяти от него и аккуратно застегнул пальто. Он чувствовал себя превосходно: на голубом небе ни облачка, в меру тепло, — самое время для прогулок малышей в городском парке. И все же, увидев Эспозито, Нико машинально поднял воротник пальто.

С Яношем Золтаи я познакомился на одиннадцатом конгрессе филателистов. В дни работы конгресса Яношу исполнилось восемнадцать. С непримиримостью, свойственной возрасту, он считал свою коллекцию лучшей и остро переживал присуждение восьмого места его тематической серии «Первые люди на Луне».

Моя коллекция фальшивых марок начала двадцатого века заняла десятое место, и я тоже чувствовал себя обойденным. Ведь собрать такую коллекцию неизмеримо труднее, чем «Электростанции Сибири» или, скажем, «Покорение Сахары».

эта повесть, описывающая приключения двух братьев Ника и Эрика Отфридсона, представляет собой вторую часть трилогии про никсов – стражей водных путей ведущих в волшебный мир. События разворачиваются во время второй мировой войны

К видному ученому Сергею Темолеву наведался бывший однокурсник. Он умоляет об одном – помочь спасти его умирающую дочь. И Сергей имеет возможность это сделать, но тогда получит огласку существование его тайной лаборатории, существующей нелегально на деньги частного спонсора… А в таком случае дальнейшее проведение запрещенных экспериментов окажется под вопросом!

Они способны управлять водой и пытаются применить свой талант, чтобы заставить человечество измениться, стать лучше. Только одни выбирают разрушительную мощь наводнений, а другие веру в лучшее, которую вызывают чудеса, порождаемые водой. ©Kons, fantlab.ru

Дубельт жил на самом краю поселка, где вплотную к тонким стенам домов, сделанных из дрянного, вконец износившегося пластика, подступали невысокие дюны изжелта-белой соли. Поселок, утлое скопление ветхих домишек с выжженной невдалеке черной дырой посадочной площадки, с трактиром, самым большим строением в поселке, который был когда-то жилищем для охраны рудников, и самими рудниками в отдалении, темными, неприветливыми дырами в рыхлых горбах больших дюн, — постоянно заносило песком в сезон ураганов, и жители поселка потом с бранью откапывались, понимая, что впереди будет еще много бурь и еще не раз придется вот так вот махать допотопной лопатой, кидая едучую белую соль через плечо, — беспрестанно! Ураганы на Солану были страшны. Небо становилось гнойным, потом наливалось багрянцем и темнело, по дюнам начинало шквалить ветром с ужасающей силой, и острые кристаллики соли, поднимаясь в воздух, секли одежду, секли кожу, застревая глубоко в ней, вызывая незаживающие язвы, мучительные и неизлечимые недуги. Так было по всей планете, поверхность которой сплошь была покрыта страшными соляными пустынями, и ветры, не встречая препятствий, могли достигать невероятной скорости. Когда небо Солану, обычно блистающе-белое, с яростным мохнатым солнцем, становилось мглистым, грязным, а ветер сшибал с ног, предвещая ураган, поселок наполнялся бредущими, шатающимися фигурами в хлопающих полами накидках: население поселка спешило в трактир. Рассаживались за столами, брали пива и дрянной солоноватой водки (в кредит, ибо денег на планете уже давно не было), мечтали об отлете отсюда, слушали рассказы здешнего старожила фон Норке о Базилевсах Макитарах, о Миррее, императорской столице, находящейся в миллионах парсеках отсюда, о Найжеле Орте, свергнувшем Старую Империю и на ее обломках воздвигнувшем свою. Слушали, кивая головами, медленно пьянея, пили соленое пойло, вкуса которого никто уже не чувствовал, — этим людям было уже безразлично, что будет с ними. Дальше бесплодных мечтаний они не заходили. Женщин здесь не было, ни одной на целой планете, и оставалось лишь это пойло. И пили, пили.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Г. Курдюмов

Эпизод

Катя собиралась на танцы. В школе Наташка уверяла её что там бывает весело, много парной, свои ребята играют в ансамбле, и что какой-то Колька очень хотел её видеть. Она предупредила, что лучше прийти без трусов, потому что мальчишки во время медленного танца щупают девчонок за талию, и если найдут под платьем резинку - сразу бросают. Ты ведь всё равно можешь не давать - говорила она улыбаясь - если не захочешь... В эту минуту раздался звонок, и разговор был прерван. Раньше она уверяла, что в их классе многие ребята и девчонки трахаются и что её, Катю, они не берут в свои компании, потому что считают маленькой и недотрогой. "Какой смысл трахаться с отличницей? сказал однажды Валерка, изображавший из себя философа, и добавил Спать с умной женщиной - всё равно, что спать с книгой". Девчонки захихикали, а Наташка уставилась на Катю и стала ей подмигивать. Кате захотелось подойти к этому нахалу и широким жестом киногероини дать ему пощёчину. Но взглянув на его, она поняла, что в этом случае непременно получит сдачи и всем станет очень весело. Желание быть героиней прошло. Не было сил даже уйти: Катя стояла, опустив голову, смотрела на угол парты, искоса поглядывая на Наташку. Но Валерка перевёл разговор на другую тему: рассказывал о каких-то неизвестных писателях, говорил, что Белинский - скучный старикашка, а Добролюбов дурак. Не было сил возражать и на это. Его слова об умной женщине часто потом приходили в голову в самые неподходящее время и мешали сосредоточиться. Вот и сейчас, Катю не покидало ощущение, что чья-то рука ползает у неё по талии и пытается найти резинку. Её вовсе не привлекала возможность быть брошенной посреди танца и опять встречать со всех сторон ехидные рожи с улыбками. Машинально оглядевшись и убедившись ещё раз, что в комнате никого нет, Катя быстрым движением сняла трусы из под платья. На улице было прохладно; снизу немного поддувало. Необычное ощущение свободы побуждало идти быстрее. У входа в дискотеку Катя встретила довольную Наташку; предательница была в брюках. Она ухватила Катю за руку и потащила внутрь кафе. "Пойдём скорей - говорила она - там сейчас весело". "Новый поворот - пам-пайра..." - завывали трое худых волосатых парней на небольшом возвышении. Мелькала цветомузыка, человек двадцать ребят и девчонок дёргались посреди зала в быстром танце. Ещё примерно столько же - сидели за столиками или стояли у стен, разрисованных русскими и латинскими надписями "диско" и стилизованными изображениями фанатов этого стиля. На столиках стояли пивные бутылки, но раскрасневшийся вид некоторых компаний наводил на мысль, что пивом здесь дело не ограничивалось. "Вон он, Колька" - сказала Наташка, указав на какого-то сопляка в углу, вокруг которого хихикало несколько таких же сопливых девчонок. Она начала было расписывать его достоинства, но, посмотрев на Катю, замолчала и стала шарить глазами по толпе. В это время к ним подошёл парень значительно старше их, подмигнул Наташке и пригласил Катю на медленный танец. Она не заметила, щупал ли он её за талию, хотя в некоторый момент движения его стали более плавными, он обнял Катю двумя руками, мягко прижимая её к себе. В тот момент, когда грудь и бедра почувствовали его тело, ей стало тепло, свет, казалось померк, а толпа удалилась. Они действительно оказались в тёмном углу, где танцующих было меньше. Парень говорил, что его зовут Женя, он работает филологом, его нисколько не огорчает, что она - школьница, и что он обещает ей очень интересный вечер. После второго танца к ним подошёл Валерка и пригласил Катю на быстрый танец. Филолог не возражал, но по окончании танца, снова взял Катю за руку и предложил пройти в соседний зал, где было само кафе. Наташка и ещё несколько ребят из класса увязались за ними и разместились за соседним столиком. Было видно, что с этим Женей они знакомы. Он сразу поставил им бутылку "Салюта", а себе и Кате незаметно взял по бокалу Шампанского. Закусывали пирожными. Потом Женя предложил послушать те же песни, но в лучшем исполнении и на лучшей аппаратуре. В такси нашлось место для четверых - вместе с ними поехали Наташка и Валерка. Всё это время Катя чувствовала, что что-то должно сейчас произойти с нею: что-то очень важное, одновременно приятное и страшное. Активная и любознательная, она давно уже не была наивным ребёнком. Из разговоров с подружками, учебника биологии и двух-трёх подростковых брошюр она знала всё, что происходит в таких случаях. Она не раз рассматривала картинку с длинными хвостатыми сперматозойдами и мохнатой яйцеклеткой, плывущими навстречу друг другу по каким-то трубам. Знала, что у неё в животе есть какая-то матка, в которой может появиться ребёнок, знала и то, что на свете существуют венерические болезни, одну из которых Валеркин отец может вылечить за пятьдесят рублей. Но научные слова и картинки из учебника были в одной половине её жизни, а в другой была Наташка с её бывшей подругой, Веркой, и совсем другие картинки. Однажды эти подруги принесли в школу фотографии и стали их показывать всем желающим. Ребята окружили их таким плотным кольцом, что Катя с трудом смогла разглядеть, что же там было. На одной из них Наташка, совершенно голая, стояла, облокотившись руками на спинку кровати. Какой-то парень, тоже голый подошёл сзади и плотно к ней прижался. Верка в платье тем временем обнимала того парня сзади за плечи, а тот руками трогал её за попку. Когда Катя впервые это увидела и поняла, что происходит, её охватило чувство тошноты, захотелось отвернуться и убежать. Но она осталась... Через некоторое время ей захотелось смотреть на фотографии еще и ещё. На другой карточке Верка лежала на кровати в странной позе, широко раздвинув ноги. Тот самый парень, как и она, совершенно голый, лежал на ней сверху. Нижние части их животов плотно прижаты друг к другу и такое впечатление, что ноги сплелись вместе. Глаза Верки были закрыты, щёки розовые, всё лицо и вся её поза выражали невероятное удовольствие. Раскрасневшийся парень обнимал её за плечи и из под его руки была видна её голая грудь. Некоторые фотографии были черно-белые и на них вообще нельзя было ничего разобрать: какие-то волосатые тела, чьи-то ноги, лица... Эти фотографии часто вставали у Кати перед глазами, не давали думать, вызывали непонятные желания. В такие минуты между ног у неё становилось мокро, она боялась, что пятна какой-то жидкости испачкают бельё и мама заметит это, когда будет сдавать его в прачечную. Иногда Катя мечтала о большой любви - такой, как бывает в наших кинофильмах и юношеских книгах - но потом она вспоминала папу и маму, ругающихся на кухне, и мечты о любви переставали быть интересными. Катя любила своих родителей, но ей вовсе не хотелось повторять их жизнь, в особенности - жизнь её матери, которая, когда была расстроена, часто говорила, что из-за Кати она потеряла всё: специальность, личную жизнь - иногда добавляла она более тихим голосом... Эта непонятная "личная жизнь" представлялась Кате чем-то очень приятным и таинственным, но она никогда не решалась спросить у матери, что значат эти слова. Когда приезжал отец, те же обвинения направлялись на него и Катя спешила уйти. _____ Быстрое движение встречных фонарей, деревьев, домов, тепло и приятное покачивание усыпляли Катю. Хотелось бы так ехать и ехать. Но Женя жил близко, такси скоро выехало на совсем тёмную улочку и круто повернув, остановилось. Женя повёл себя как жених из старинных фильмов: заранее рассчитался с таксистом, быстро вышел, открыл дверь и помог Кате выйти из машины. Впрочем, это у него скоро прошло: в дверь лифта он уже вошёл первый и первый из неё вышел. В квартире у него был беспорядок, хотя грязи не было и большая кровать была аккуратно убрана. Рядом с большим книжным шкафом стоял столик с тисками и напильником. На стенах картины перемежались с журнальными фотографиями всего на свете больше всего было полуголых и голых женщин. Второе место занимали космические корабли и домашняя электроника, в основном - тоже с женщинами. Было много разноцветных лампочек, некоторые из них горели ровно, а другие мигали в такт музыке. Питьё чая, кофе и непонятного белого вина не заняло много времени. Катина голова кружилась, перед глазами мелькали разноцветные фигуры её друзей. Она искоса смотрела на Женю и мысль, что он сейчас Будет её первым мужчиной, пугала и радовала. Раньше Катя считала, что она влюблена в Володьку из параллельного класса, который танцевал с ней на новогоднем вечере. Но поскольку сам Володька о её любви вроде бы ничего не знал, Катя не предавала этому большого значения. Она вспомнила его только в тот момент, когда Женя взял её за руку и встал со стула. "Что же будет, если он узнает, что я здесь ?"- была первая неприятная мысль. Было ещё не поздно встать и уйти, но сил на это уже,не было. Розовая от вина Наташка тем временем рассказывала как она отдавалась в кабинете врачу-гинекологу. Валера слушал её, раскрыв рот, и изредка задавая вопросы, на которые она отвечала снисходительно и с усмешкой. - Говорит, "Раздевайтесь ниже пояса". Ну, разделась, села в кресло... ноги расставила... Посмотрел, и говорит: "У вас всё в порядке". Не люблю, когда мне железками туда лазят. - А чем любишь? - Сам знаешь. В этот момент наступила пауза, судя по всему, Валерка закрыл ей рот поцелуем. Женя мягко но настойчиво вёл Катю в другую комнату. Онамедлила. - ...Да, нет, не этим - сказала смеясь освободившая рот Наташка Подожди! Говорит, "У вас всё в порядке", и похлопал меня по животу. А я сижу. Потом запер кабинет, уложил меня на кушетку... В этот момент Женя закрыл дверь на кухню и они вдвоём оказались в тёмном коридоре. Его влажные горячие губы обхватили её губы, едва промелькнула мысль о помаде, которую накануне всучила ей та же Наташка, и его язык оказался у неё во рту. Потом он расстегнул ей ворот платья, высвободил груди из лифчика и стал целовать оба соска. У неё не было сил шевелиться. Его рука скользнула под платье, поднялась по внутренней стороне бедра и что-то плотное прижалось к её влагалищу. Катя вздрогнула и обессилила. Она не могла ни стоять, ни двигаться. Женя взял её на руки и отнёс на кровать.

Курёхин Сергей Анатольевич

Немой свидетель

СОДЕРЖАНИЕ

Сергей Курёхин

Интервью с самим собой

Сергей Курёхин

Путешествие по России

Сергей Курёхин, Сергей Дебижев Порок и святость.

Литературный сценарий

Сергей Курёхин

Пять дней из жизни барона Врангеля.

Либретто драматической оперы в 5 актах

Сергей Курёхин - Михаил Болотовский

Дети - наше будущее

Сергей Курёхин Немой свидетель.

Сергей Курганов, Марина Саввиных

ИМПРЕССИОНИСТЫ

Повесть о старшеклассниках

Нас расстреливали, но при этом обшаривали наши карманы.

Дега.

Красноярск - 1997

ВСТУПЛЕНИЕ.

Десять лет назад я, Сергей Курганов, приехал из Харькова в Красноярск и в 106-й школе взял первый класс. Сейчас мои ребята - Лена Байкалова, Таня Калиниченко, Юля Вятчина, Лена Михайловская, Валера Маслов, Кирилл Иваницкий, Марина Козина, Надя Бахтигозина, Максим Исламов, Света Донова, Аня Ковригина, Маша Бандура, Саша Чубаков, Аня Медведева - в одиннадцатом, выпускном классе.

П.Курилов

НАЙДИ ЕРША В МУТНОЙ ВОДЕ!

С погодой нам не повезло. Уссурийский залив был в седых барашках, южный ветер гнал волну к берегу. К заветному месту брели по колено в воде вдоль отвесных скал, и грохотавший прибой обдавал нас брызгами.

Прежде чем полезть в холодную воду, я натянул на себя две майки, и все же вода обожгла. Рассчитывал попасть между скал, где не так бурлил прибой, но сразу же потерял направление и поплыл прямо в море, останавливаясь под ударами идущих по скалистому мелководью волн. Отплевываясь водой через трубку, кое-как добрался до конца рифа. Ухватившись за край скалы, выдержал удар волны и перевалил за гребень. Сразу стало тише, волны по-прежнему поднимали и опускали меня, но это не был таранящий удар - это было убаюкивание.