Двойники

Двойники
Автор:
Перевод: Ростислав Рыбкин
Жанр: Научная фантастика
Год: 1991
ISBN: 0131-5044

Сколько я себя помню, мне всегда нравились истории о приключениях. И я пришел к выводу: чтобы стать героем одной из них, надо быть дерзким, напористым, смелым — таким, каким я никогда не был; надо быть сильным и атлетически сложенным, как Рауль Конвэй (есть у меня такой знакомый). Мне и в голову не приходило, что со мной может случиться что-то, не имеющее отношения к моей работе в статистическом отделе Центра психосоциальных исследований. Время мое было занято, во-первых, беспрерывными попытками пробудить в Пауле хоть какой-то интерес к моей особе и таким образом не допустить, чтобы стройный, сильный и уверенный в себе Конвэй отбил ее у меня, а во-вторых, подготовкой к телевизионному конкурсу «События года» — единственному мыслимому для меня способу молниеносно разбогатеть и, быть может, хоть таким путем добиться, чтобы Паула стала моей женой.

Другие книги автора Хосе Гарсиа Мартинес

Х. ГАРСИА МАРТИНЕС

ПОБЕГ

Пер. с исп. Р. Рыбкина

Моля бога, чтобы Матильда не услышала, сеньор Аренсибиа прокрался на цыпочках к себе в дом. Но Матильда услышала. Она слышала всегда.

- Паскуаль!

- Да, дорогая?

- Снова возишься со всякой дрянью? Тратишь деньги на хлам, когда на жизнь не хватает! Лучше бы поискал работу повыгодней!

- Как раз этим я сегодня и занимался. Только что встретил друга детства, одноклассника, он здесь проездом, и он обещал мне теплое местечко, - соврал сеньор Аренсибиа.

Хосе Гарсиа Мартинес

Роб-ерт и Роб-ерта

Она смотрела, как он идет к ней, приближается, такой красивый, высокий, стройный. В груди у нее что-то начало весело позвякивать.

Роб-ерт увидел Роб-ерту еще издали. Она пришла точно в назначенное время - редкость для женщины.

- Привет, Роб-ерта!

- Привет, Роб-ерт!

Других слов им не потребовалось, и они молча зашагали к парку, прибежищу всех влюбленных. Красный диск солнца склонялся к закату. Пели птицы. Газоны казались изумрудными. И однако ни Роб-ерт, ни Роб-ерта не чувствовали себя счастливыми.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Фантастическая повесть.

Журнал «Вокруг света», 1983 — № 1 — с. 52–57 — № 2 — с. 53–59. Пер. — В. Бабенко, В. Баканов. Рисунки Г.Филипповского.

Корабль словно падал в бесконечную ледяную бездну. Даже самые близкие солнца были страшно далеки, их лучи почти не доставали сюда, они оставались лишь белыми пятнышками на темном фоне, похожими на небольшие смерзшиеся льдинки. И расположение их день ото дня почти не менялось. Такое чувство, будто корабль неподвижно застыл в межзвездном пространстве.

Никогда прежде космический полет не казался Лестеру столь утомительным и бесконечным. Его заверяли, что две солидных размеров птички скрасят ему долгое путешествие домой, однако вышло наоборот: они лишь испытывали терпение, раздражали, действовали на нервы. Птицы были какими-то слишком уж эмоциональными, пребывали в постоянном возбуждении — правда, они не понимали человеческую речь и даже зачатков интеллекта у них не было, зато они с ходу улавливали любое проявление неприязни, тут же принимались квохтать и гоготать, забивались в тесное пространство между приборами, откуда извлекать их приходилось с немалым трудом. Им требовалось очень много времени, чтобы вновь успокоиться, поесть или заснуть. Зато, не будучи разобиженными, они долбили своими длинными ненасытными клювами все, что ни попадя, любые не защищенные пластмассовыми покрытиями и не зафиксированные в определенном положении тумблеры, кнопки и контакторы, они выключали свет, произвольно меняли температуру в отсеках, комкали и рвали магнитную ленту, запирали на задвижки двери, объявляли ложную тревогу…

Влюбиться по-настоящему можно только один раз, считает герой. И всей своей жизнью оправдывает этот принцип.

«Слово «кажется» в речи Чепенко — это тромб, который мы пытались ликвидировать в течение двух месяцев путем многократных прокруток, а когда убедились, что атака в лоб — бесполезная затея, то послали меня…»

Необъяснимая смерть подруги приводит молодого человека к таинственной организации чьё ремесло торговля душами. Что бы найти убийцу девушки он вступает в её ряды, но события начинают развиваться самым невообразимым образом.

Вдали ревет тукус. Дрожь пробирает при мысли, что этот кошмарный зверь может оказаться в круге света, который бросает моя лампа. Мохнатый загребущий хобот, два острых, как кинжалы, рога, торчащих во лбу — на этот лоб с силой шмякается захваченная хоботом жертва — и, наконец, желтые клыки! Но тукус боится приблизиться. Огни на сторожевых башнях и монотонные крики легионеров отпугивают его.

Мы не беззащитны. Оптим Тавр уже убил трех таких хищников, да и другие охотники время от времени их убивают… Мне кажется, бестии начинают нас избегать.

Другая планета, куда с Земли некогда была завезена жизнь с целью терраформирования. Корабль землян, попав во временно-пространственную червоточину неизвестного пока происхождения, совершает экстренную посадку на планете. К тому времени в связи с "парадоксом близнецов" на ней уже развились молодые примитивные цивилизации, сходные с земными (первые люди привезены с Земли, но для молодых цивилизаций это лишь мифические предания), некоторые - совсем отличные от нас, враждующие друг с другом, в судьбе которых экипажу предстоит сыграть решающую роль. Одна раса - продолжение гуманоидной формы, подобной человеческой расе, другая - кочующая по галактикам неизвестная форма жизни, строящая свои планы на гостей землян.

Кем только не работал Роберт Клиффорд: и матросом, и вышибалой в портовой таверне и строителем, пока, в конце-концов, не стал смотрителем палеонтологическо-зоологического отдела Британского музея естественной истории. Сначала, бывшему матросу было неуютно среди гигантских костей давно вымерших животных, но, постепенно, он начал все больше узнавать о доверенных его попечению экспонатах. И вот однажды, разглядывая окаменевшее яйцо бронтозавра, и размышляя о том, как из такого небольшого яйца вылуплялся и вырастал многотонный динозавр, Клиффорд заметил, что яйцо слегка шевельнулось...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Я прибыл на Землю со специальным заданием с одной из планет далекой-далекой звездной системы. Была весна, воздух пьянил и… Нет, об этом лучше потом.

Род мой — один из древнейших в моем мире. Границы нашего имения протянулись на миллиард километров… Уф, наконец-то я расстался с ней — с родимой планетой Г!

Когда я родился, мой отец, высокочтимый Грфхв… Ладно, не будем его тревожить. Так вот: мой отец не придумал ничего лучше, как назвать меня Гр. Ну и имечко — почище вашего Кохонсио! У нас в семье все оригиналы начиная с моего прадедушки Г-1, который во время еды становится игуанодоном высотой в пятнадцать метров и длиной в тридцать (чтобы он уместился в доме, приходится приподнимать свод), и кончая моим серьезным и бородатым родителем, который в противоположность ему в часы еды превращается в грибок дидиниум, такой маленький, что увидеть его можно только под микроскопом. И такие чудные у нас все!

— Доброе утро, мистер Грант, — приветствовал его доктор Майер. — Рад вас здесь видеть.

— Доброе утро, — буркнул Грант, опускаясь в предложенное кресло. — Не могу сказать, правда, чтобы это так же радовало и меня.

— Вас можно понять, — мягко сказал врач.

— Но раз уж я здесь — так и быть, спрашивайте, ревновал ли я своего отца.

— Вы считаете, что любая попытка к самоубийству обязательно связана именно с такого рода вещами? — улыбнулся психиатр.

Днем они всегда спали. К рассвету расходились по домам, и когда над расплывающимися валами соли всходило солнце, спасающие от зноя ставни были уже плотно закрыты и из домиков не доносилось ни единого звука. Большинство жителей поселка были люди преклонного возраста, они быстро засыпали в своих жилищах, но Грейнджер, с его беспокойным умом и одним-единственным легким, после полудня часто просыпался и уже больше не засыпал — лежал и пытался, сам не зная зачем, читать старые бортовые журналы (Холлидей извлекал их для него из-под обломков упавших космических платформ), между тем как сделанные из металла стены его домика гудели и время от времени полязгивали.

Однажды мой отец высказал пронзительную и страшную мысль:

"В главном параде в честь Дня Победы 24 июня 1945 года участвовало десять тысяч солдат и офицеров армий и фронтов. Прохождение парадных "коробок" войск продолжалось тридцать минут. И знаешь, о чём я подумал? За четыре года войны потери нашей армии составили почти девять миллионов убитых. И каждый из них, отдавших Победе самое драгоценное - жизнь! - достоин того, чтобы пройти в том парадном строю по Красной площади. Так вот, если всех погибших поставить в парадный строй, то эти "коробки" шли бы через Красную площадь девятнадцать суток…" И я вдруг, как наяву, представил этот парад.