Две встречи

Две встречи

— Первый осенний лист опадает с оглушительным грохотом, ведь вместе с ним обрушивается целый год.

Тонино нагибается и разрыхляет пальцем почву между корнями герани.

— Господи, какая сырость! Осень в этом году уж слишком дождливая.

Затем отрывает листок, растирает его в ладонях и сует мне под нос. Я ощущаю неведомый доселе аромат.

— Мята? Ментол? Или это одно и то же? С примесью гвоздики… Я вырос в городе, — оправдываюсь я. Тонино смотрит на меня с жалостью. Он не проявляет снисхождения к тем, кто не похож на него.

Рекомендуем почитать

Бекер завернул за угол и оказался у заграждения. От скуки солдаты переходили с места на место под полуденным солнцем и курили. Двое из них заставили пожилую женщину вытащить все продукты из сумки и разложить их на низком столике, сделанном из нескольких досок поверх козел. Не без любопытства Бекер наблюдал за тем, как овощи проходят тщательный досмотр.

Подойдя ближе, он заметил, что солдаты пихают друг друга в бок и вполголоса гогочут. Не было никакого сомнения, что мишенью для насмешек они избрали внешность Бекера, а именно его лысеющий череп. Он показал удостоверение, после чего их поведение резко изменилось. Дежурный офицер держал удостоверение двумя пальцами и помахивал им из стороны в сторону, как будто Бекер вручил ему раскаленный каштан. Он едва взглянул на вклеенную в удостоверение фотографию и с легким поклоном отдал документ Бекеру. После этого офицер потупился и стал беспомощно блуждать взглядом по моркови, луку и помидорам, которые женщина уже принялась убирать обратно в сумку. Солдаты молчали, постукивали пальцами по магазинам своих автоматов и рассеянно смотрели в сторону.

Арнон Грюнберг (наст. имя Арнон Яша Ивз Грюнберг, р. 1971) — крупнейший и, по оценкам критиков, наиболее талантливый писатель младшего поколения в Нидерландах. Лауреат Премии Константейна Хёйгенса (2009) за вклад в нидерландскую литературу. Знаком Арнон Грюнберг и русскому читателю — в 2005 и 2011 годах вышли переводы его романов «Фантомная боль» и «История моей плешивости» (пер. С. Князькова), сейчас же автор ведет собственную колонку в «Новой газете».

Кадер Абдола (р. 1954) — известный голландский писатель, представитель «восточного течения» в современной литературе. Родился в Иране, по окончании Тегеранского университета в 1977 г. примкнул к левому движению, из-за чего был вынужден бежать из страны. С 1988 г. живет в Нидерландах. В 2009 году Кадеру Абдоле было присвоено звание почетного профессора Гронингенского университета.

Произведения Кадера Абдолы чаще всего автобиографичны. Покинув родную страну физически, Абдола все же сохраняет духовные связи с Ираном, используя мотивы и цитаты из классической персидской литературы. Герои Абдолы, однажды потеряв родину, стремятся заново обрести себя на новом месте, стать частью своего нового окружения, не утратив при этом собственные национальные черты.

На стене у нас в гостиной висело стихотворение, которое мой отец вывел готическим шрифтом еще во время Первой мировой войны, находясь дома на побывке. Заглавные буквы он украсил синими, красными и золотыми завитками, так что разобрать их было совершенно невозможно. Они напоминали скорее экзотических бабочек. Но мы все знали, что там написано, и читали, не всматриваясь. Заканчивалось стихотворение так:

Мука сегодня не так тяжела,

Пятого декабря — праздник св. Николааса, но небольшие подарки дети получают уже в конце ноября: на ночь «ставят ботинок», в который кладут морковку — для лошади святого, а утром находят в нем игрушку или сладости.

Когда я просыпаюсь, чертовы черные дрозды опять тут как тут. Они мне загадили весь балкон. Их двое, но обычно показывается только самец, а самка сидит у соседей. Я называю ее Белое Перо, из-за светлого пятнышка на крыле. Я целыми днями сижу у окна, а она почти никогда не садится на балконную решетку. Я одеваюсь и завариваю чай. «Пиквик», приятного темного цвета. «Даниэл, не надо так долго держать пакетик в чашке». Когда Нэл со мной, я стараюсь об этом не забывать. Больше часа я сижу за завтраком. План путешествия лежит передо мной в пластиковой папке. Дамбулла, Конец Света, Коломбо. Сегодня в полседьмого она улетела из аэропорта Схипхол. Я не открываю папку. Четыре страницы — это бесконечность. Достаю из серванта свой блокнот. Я хотел бы ей написать, но фразы не ложатся на бумагу. «Одно дело, когда хочешь что-то сделать, и другое — когда можешь», — говорит она.

Популярные книги в жанре Публицистика

Эммануил Менделевич

Исторические и социальные взгляды Ивана Ефремова

Творчество Ивана Ефремова пользуется большой популярностью у советских читателей - настолько большой, что его взгляды оказали влияние на множество людей, так что эти взгляды стали социальным явлением. Бурная, почти единодушная поддержка критики тоже сыграла свою роль. Миллионные тиражи изданий обеспечили лёгкий доступ к идеям Ефремова, способствовали их популяризации. Каковы же эти взгляды? Каково их отношение к действительности? Какова их социальная роль? Вот вопросы, на которые я хочу ответить.

М. ПУТИHКОВСКИЙ

УГОЛОВHАЯ ХРОHИКА

Зачем развратные мысли

внушаются юношеству?

(Вроде бы Гоголь)

Парень, которому нравилась женщина, влюбленная совсем не в него, обманом забирается к ней в постель, уходя прихватывает ценную вещицу, а потом еще по-хамски издевается над несчастной. Он же при случае не брезгует мордобоем и шантажом.

Его приятель живет на содержании у замужней пожилой женщины.

Третий субъект из той же компании, прекрасно обеспеченный материально, женится на очень молоденькой девушке, живет с ней мирно и счастливо, а потом узнает, что когда-то она привлекалась к ответственности за кражу (хотя и безвинно). Любящий муженек ведет жену в рощицу, завязывает ей руки за спину и вешает на суку.

Татьяна РАХМАТУЛЛИНА

О ТВОРЧЕСТВЕ КИПРСКОГО ПИСАТЕЛЯ НЕАРХОСА ГЕОРГИАДИСА

Статья

Четыре сборника фантастических произведений, множество опубликованных в газетах и журналах новых рассказов, не выпущенных еще отдельной книгой, а также очерки и эссе, посвященные кинематографу и греческой народной (городской) песне, критические статьи о современной литературе - таковы составляющие творчества Неархоса Георгиадиса - многогранного, самобытного и глубоко эрудированного кипрского писателя. Он выступает одновременно во многих лицах: как прозаик, публицист, литературный критик, эссеист, кино-, теле- и радиокритик. Его имя хорошо известно не только на родине: рассказы Неархоса Георгиадиса вошли в антологии фантастической литературы, изданные в Венгрии, ФРГ, Греции и Советском Союзе.

Федор Раззаков

Приговор один - смерть!

В большой охоте на знаменитых гангстеров были объединены силы ФБР и полиций штатов. Это было удивительно, между ними существовала постоянная вражда, зависть и даже ненависть. Но перед лицом общего врага они объединились. И это принесло успех.

Первыми в расставленные сети попались Бонни и Клайд. Агент ФБР Л. Киндел установил, что член их банды Генри Метвин навещает своего отца в окрестностях Аркадии в штате Луизиана. Было решено поговорить с отцом с глазу на глаз. Однако 16 мая 1934 года Иван Метвин сам явился в полицию и заявил, что готов помочь в поимке Бонни и Клайда в обмен на гарантию сохранения жизни собственного сына. Полицейские согласились.

Федор Раззаков

Великая резня. 1994

23 января 1995 года в окружном суде Лос-Анджелеса начался судебный процесс, который так же, как и процесс над Чарльзом Мэнсоном в январе 1971 года, был назван одним из самых громких во всей истории юриспруденции США. За этим судебным разбирательством следило более 80 процентов населения страны, чего в Америке давно уже не происходило. Кто же предстал перед судом и что за преступление всколыхнуло всю страну? Чтобы понять это, следует рассказать всю историю с самого начала.

Федор Раззаков

Война в Осаке

В 50-е годы Кадзуо Таока стал первым "крестным отцом", посадившим своих гангстеров... за парты. На специально созданных курсах люди Таоки усиленно изучали основы трудового права. Вскоре прошедшие курсы обучения "якудза" пришли на работу во все фирмы, находившиеся под "крышей" "Ямагути гуми". В Кобэ даже был создан "Объединенный союз портовиков города", председателем которого был избран один из людей Таоки.

Что мы привыкли читать про Японию? Среди вздохов и ахов по поводу нежно-розовых лепестков сакуры, ярко-красных листьев момидзи и горячих источников на природе все как один рассказывают о продвинутой стране и вежливых, трудолюбивых местных жителях. Не идеальный ли это мир?.. Но он далеко не такой.

В своей книге Катерина Падрон развеивает многие мифы об этой «инопланетной» стране. Автор расскажет историю человека, который в роли востоковеда «учил» Японию и все её тонкости на протяжении пяти лет, а потом превратился в местного жителя, прожив и проработав среди японцев более тринадцати лет.

«У Японии есть столько же плюсов и минусов, как и у любой другой страны. И мне хотелось рассказать о них по-честному, исходя из своего опыта иммигранта. Всё, как было, про мою загадочную, непослушную и вечно разную спутницу жизни. Только про мою Японию».

Документальная повесть «Сталинград – от поражений до победы» подробно, без прикрас рассказывает, как сражались наши деды и прадеды в донских степях в 1942—1943 годах. В основе этой повести лежит фронтовой дневник Ивана Ваганова, офицера 54-й механизированной бригады. Игорь Ваганов литературно обработал дневник своего деда, дополнил историческими сведениями, личными и семейными воспоминаниями об отдельных эпизодах биографии Ивана Ваганова, и полностью подготовил рукопись к изданию.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В обычный серый день катился я на своей старенькой «Ниве» в богом забытое место, искать какой-нибудь материал, поднявший бы до небес рейтинг нашей газеты «Уральский вестник», журналистом которой я и являюсь…

Но обстоятельства сложились так, что мне непонятно кто отвел роль «защитника человечества». Так что, выбирать особо не приходится, надо браться за оружие и действовать…

Всемогущество… Мы лишь мечтаем о нем, но есть и те, кто обладает им. Это ведьмы, кудесники, некроманты, чернокнижники, заклинатели. Их глаза видят сквозь туман земного бытия, их ладони лежат на рычагах управления вселенной. Маг разглядит будущее в хрустальном шаре, приручит фантастического зверя и превратит свинец в золото… или вас — в лягушку, если вздумаете его рассердить.

Вступите же в мир, где нет ничего невозможного, где воображаемое с легкостью становится реальным. Пройдите дорогами чародеев — и вы поймете, что значит быть по-настоящему всемогущим!

Никогда еще магия не была такой волнующей и увлекательной. Прославленный составитель антологий Джон Джозеф Адамс собрал для вас тридцать два завораживающих чуда от самых талантливых волшебников фантастики и фэнтези.

Работа посвящена исследованию весьма малоизученного периода истории восточных славян – II-V вв. н.э. Письменные источники содержат очень мало сведений об этом времени, поэтому сделана попытка использовать в качестве источников фольклорные памятники восточнославянских и частично германских народов. Первая глава посвящена обоснованию предположения автора, что прототипом Кащея (Кощея) Бессмертного – персонажа восточнославянских сказок и былин – является вождь остроготов IV в. Германарих. Во второй главе эти фольклорные памятники (а также некоторые памятники германского эпоса) используются при сопоставлении с письменными источниками и данными, полученными в результате археологических раскопок для восстановления широкой картины общества и культуры народов, живших в первые века нашей эры на территории нынешней Украины.

Приложением к данной работе является самостоятельное исследование «Об историческом прототипе образа Хильдебранда». В нем рассматривается возможность наличия исторического прототипа у героя средневерхненемецкого эпоса Хильдебранда. Обосновывается мнение о том, что прототипом Хильдебранда был вождь остроготов IV века Германарих (Эрменрих), хотя и подвергшийся впоследствии значительной идеализации. Рассматривается механизм формирования от образа одного исторического деятеля разных эпических героев: отрицательных – например, эддического Ёрмунрекка и положительного – Хильдебранда.

В июне 1947 года меня вызвали в Минск для приема в Союз писателей. Опубликованы были повесть «Месть», рассказ «В снежной пустыне», два или три рассказа, которые уже не помню, в «Гомельской правде».

Это была вторая поездка в столицу, первая — в декабре сорок пятого — на первый послевоенный пленум. Так он назывался. Но на самом деле это был съезд, потому что на нем присутствовало 42 члена Союза из 43-х (Пимен Панченко не приехал из Ирана, где продолжал службу в армии). Перед этой, первой, поездкой я не волновался. Ехал в шинели и в сапогах — солдат. А солдат нигде не должен волноваться. Обратно возвращался как на крыльях: на пленуме в докладе о творчестве молодых Василь Витка высоко оценил мою «Месть», хотя журнал еще не вышел.