Две летящих стрелы

Виктор Колупаев

Две летящих стрелы

В почтовом ящике лежало письмо. На конверте были написаны моя фамилия, имя и отчество. Ни моего, ни обратного адреса. Странно, как могло попасть это письмо в почтовый ящик? Я хотел разорвать конверт, но он был из плотной и эластичной бумаги. Тогда я вернулся к себе в квартиру и надрезал конверт ножницами. На стол выпал сложенный вдвое лист бумаги. Я развернул его. В верхнем левом углу были оттиснуты две летящих навстречу друг другу стрелы. На листе четким почерком написано: "Здравствуй, Олег! Вот я и пишу тебе, как ты хотел. Я ждала целую неделю, надеясь, что ты зайдешь ко мне. Но ты, наверное, очень занятой человек. Выбери время. Зайди или хотя бы напиши. Мне без тебя скучно. Анжелика".

Другие книги автора Виктор Дмитриевич Колупаев

Виктор Дмитриевич Колупаев (1936—1999) — автор поистине удивительный. Удивителен его творческий путь: спустя всего год. после первой публикации («Билет в детство», 1969) он становится профессиональным писателем — явление, неординарное для советской литературы вообще, а уж для фантастики — тем более. Удивительно его творчество — абсолютное большинство произведений Колупаева представляют собой «странную городскую прозу» или же — лиричную фэнтези. Жанры, мягко говоря, нетипичные для советской фантастической литературы. В книгу, которую вы держите в. руках, вошли повести и рассказы, демонстрирующие все МНОГООБРАЗИЕ ТВОРЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ писателя. Как это всегда бывает с НАСТОЯЩИМИ вещами — их нельзя оценить однозначно. Кто-то восхитится отточенным стилем автора, кому-то придется по вкусу захватывающий сюжет, кого-то охватит лиричная грусть... Можно гарантировать лишь одно — отсутствие разочарования. Найдите СВОЙ текст в этой книге.

Роман В. Колупаева и Ю. Марушкина насквозь пронизан железной необязательностью мира, в котором живут и действуют герои Пров и Мар и где приключения со столь же железной необязательностью  перемежаются отступлениями, определяющими философию этого мира — страшно знакомую, но одновременно уже и далекую.

Сюжет романа «Безвременье (если вообще можно говорить о виртуальном сюжете) сложен и бесконечен, пересказывать его бессмысленно; это все равно, что пересказывать сюжеты Марселя Пруста. Вся книга В. Колупаева и Ю. Марушкина — это глубокая тоска по культуре, которая никак не может получить достойной устойчивости, а если получает ее, то тут же рушится, становится другой, уступая место абсолютно иным новациям. Движение романа выражено похождениями человеко-людей Прова и Мара и рассуждениями виртуального человека, отличающегося от последних тем, что на все заданные им самим вопросы дает абсолютно исчерпывающие ответы, а человеко-люди от виртуального человека отличаются тем, что их больше всего интересует, хорошо ли им в этом мире.

Ну а что касается самого мира, описанного в романе, то Пров и Мар путешествуют по Вторчермету — законсервированному кладбищу прогоревшей цивилизации ХХ века, «прогоревшей когда-то в буквальном смысле этого слова, ибо наши предки  сожгли всё — лес, уголь, нефть, газ, и создали атмосферу, в которой не могли уже существовать ни люди, ни растительность, за что им и следует наша глубокая благодарность».

© Геннадий Прашкевич

НИИ разрабатывает индикаторы счастья. Но счастье бывает разных типов, цветов и оттенков — счастье любви, сытное счастье и множество других, которые даже невозможно перечислить! Рассказ впервые опубликован в журнале «Уральский следопыт» — 1973. — № 5.

Виктор Колупаев - автор двух сборников фантастики, вышедших в издательстве «Молодая гвардия»: «Случится же с человеком такое…» (1972) и «Качели отшельника» (1974). Отдельные его рассказы публиковались в Болгарии, ГДР, Японии. Принимал участие в коллективном сборнике «Ошибка создателя», выпущенном Западно-Сибирским книжным издательством в 1975 году. Живет в Томске. В книге «Билет в детство» читатель найдет рассказы, известные по прежним изданиям, и новые, опубликованные только в периодике. Излюбленный прием писателя-фантаста - перемещение персонажей во времени - позволяет строить увлекательные коллизии, касаясь при этом актуальных морально-этических проблем современности. Несколько рассказов посвящено освоению космоса и контактам с внеземными цивилизациями.

Корабль «Прометей» летит в глубинах космоса. Его экипаж, который тоскует по Земле, открыл новое явление: во время выхода в космос, стоит представить себе Землю, как тут же на неё переносишься. Космонавты стали всё чаще и чаще посещать свои семьи, и наконец, перестали возвращаться на корабль. Но продолжать полёт тоже надо.

Однажды в дверь к Григорию Ивановичу позвонила девочка и стала называть его папой. Оказалось, она свободно ориентируется в его квартире и знает все его привычки, тогда как Григорий Иванович видит её в первый раз. Потом она ушла и на какое-то время пропала, а затем появилась вновь.

Медленно, с едва заметным шорохом открылись шторки иллюминатора. Солнечный свет ворвался в кабину транстайма, и электрические светильники погасли. Четыре человека еще несколько секунд сидели, не шевелясь, настороженно, а потом трое из них с шумом бросились к иллюминаторам. Лишь Виктор Вяльцев остался сидеть в кресле перед пультом управления.

– Что там? – устало спросил он.

– Тропики, как и предполагалось, – отозвался Антон Силуэтов.

Колупаев В. Фирменный поезд «Фомич»: Фантастический роман. / Худож. В. Бахтин. М.: Молодая гвардия. 1979. — (Библиотека советской фантастики). — 271 стр., 80 коп., 100 000 экз.

Скорый поезд «Фомич» маршрутом Фомск-Марград — самый невероятный поезд в советской фантастике. Среди его пассажиров есть пришелец с другой планеты и человек, проживший миллион жизней, каждая из которых была вариантом одной и той же реальности. Писатель в этом поезде встретил наяву своего персонажа, с которым действительно произошло все то, что придумал писатель. А ещё в этом поезде исполняются любые желания, но с побочными эффектами, которые никто не может предугадать.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Дмитрий Тарабанов

ВРЕМЯ ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ

рассказ

Олегу Овчинникову. Чудеса и впрямь случаются.

Пропихивая руки в рукава старенькой дутой куртки, я случайно глянул на запечатанную коробку счетчика на стене. Пломба была на месте беспорядочно намотанные ниточки и бляшка печати - но диск не двигался. Даже красная полоска деления замерла у края. - Ир, а у тебя счетчик повесился, - сказал я. - Да ну? - она стояла возле зеркала и потягивалась. Домашний топик желтого цвета был заляпан бурыми пятнами кофе. - Ей богу. - Я намотал на шею шарф с белой эмблемой "Пума" и застегнул курточку. - Интересно ты электричество отматываешь. У себя что ли так сделать. Электрокамины мне за месяц уже, наверное, столько намотали... - я протянул ей потертый пакет с "нюшными" зарисовками. - Подержи, пожалуйста. - Что за глупая привычка надевать обувь после того, как курточку напялишь? - она приняла ручную кладь и воровато извлекла перехваченный резинкой рулон бумаги. Пакет выскользнул из ее рук и распластался на полу. Внутри что-то звякнуло. - Ты мне карандаши так все побьешь, - проворчал я. Ирка хихикнула. Развернув зарисовки, она недовольно скривилась. - Что ты сделал с шеей? - простонала она. - И грудью! Бумагу чуть насквозь не протер... - Меньше вертеться надо было, - я выпрямился. - Настоящая ню по определению позирует недвижимо в течение двух часов. - По определению, у меня задница затекла, - перекривляла она. - На таком морозе лежать с одной драпировочкой... - Тебя бы в Грецию к киникам. Приняли бы с распростертой душой, - я забрал у нее ватман и, скатав, снова скрепил резинкой. - Поклонники женских красот, киники эти? - она выгнулась перед зеркалом, собрав темные волосы в нечто фонтанообразное. Смотрелась она вполне самодовольно. - Циники, по-нашему. Ирка изумленно уронила руки, потом собралась и показала язык. - Я пойду, - я кивнул в сторону обитой подранным поролоном двери. - Гонорар скоро? - Как продам. Открывая замок входной двери, я снова посмотрел на счетчик. Он не то, чтобы не вертелся, даже не жужжал. Замер. Или, скорее, замерз. - Научишь, как ты это делаешь. - Что - делаешь? - Отматываешь счетчик. - А я его не отматываю, - она дернула плечами, отчего просторный желтый топик с когда-то ультрамодной фразой "Tomy Girl" подпрыгнул. - Это он сегодня сам. Протестует. - Электрикам скажешь... - я вышел за дверь и помахал рукой. - Давай, закрывайся. Выхолаживаешь квартиру. Простудишься - меня виноватым сделаешь. Киник. - Как продашь, заходи еще, - она подмигнула и хлопнула дверью. Как продам, обязательно зайду, - пообещал я себе и, отыскав в неожиданно опустившейся тьме лестницу, стал спускаться.

Олег Аркадьевич Тaрутин

УМЕНЬШИТЬ - УВЕЛИЧИТЬ

- Ну вот, с первым вопросом, кажется, разобрались.Откинувшись на стуле, председатель товарищеского суда оглядел зал. - Факт залития Орловыми нижележащих Пазиковых установлен нашей комиссией, и сумма ущерба в ориентировочной сумме. .. словом, стоимость ремонта примерно восемьдесят-сто рублей. Так, Ксения Карповна?

- И сумма подлежит вручению пострадавшему,-добавила ведущая протокол пенсионерка Ксения Карповна Крупнова, член товарищеского суда.

Сергей ТИЩЕНКО

ВСЕГО ТРИ СЛОВА

"Вселенная бесконечна в пространстве и во времени"

(древнее заблуждение)

"...важную роль в формировании структуры видимой нами части Вселенной на начальной стадии ее расширения играли звуковые волны...

(научный факт)

Астрофизик я. И всегда был астрофизиком, что бы ни говорили обо мне мои собратья по науке, рыцари радиотелескопа и спектрографа. Я решал свою задачу и не моя вина, что в ответе получился неожиданный результат: так часто бывает. А если не я - все равно это был бы кто-нибудь другой.

Сергей Торенко

Экскурсия

"Интересно, есть ли в мире что-либо прекраснее Херсонеса ранней весной," - думал Эйв блуждая среди руин. Возле него шла девушка. Эта пара выделялялась среди местных (в это время года здесь бывают лишь немногие туристы - не сезон). Эйв был высоким темноволосым украинцем, кожа имела природный чуть смуглый оттенок. Волос вот уже месяца четыре не касались ножницы. Под сдвинутыми темными очками поблескивали темно-коричневые глаза. Hа лбу под линией пробора белел шрам. Одет был Эйв в черные джинсы "CK" и легкую серую футболку. Hа плече висел старенький фотоаппарат "ФЕД". Под руку он вел девушку. Девушка была в синих джинсах с серебряной пряжкой и в легкой футболочке с орнаментом на ботанические темы. - Hу как нравится? - спросил Эйв. - Эйв, ты хочешь что бы я поблагодарила тебя в двести пятьдесят пятый раз? - Послушай, мы ведь договорились называть друг друга цивильными именами... - Ладно. Ты прав здесь очень красиво. - Так-то, Тигренок. Тигренок шутливо надула губки, сделав вид, что обиделась. Потом они оба засмеялись. Идея называть друг друга истинными именами не прижилась. - Hет, все-таки жаль, что нельзя побродить по заполненным и живым улицам этого городка. Что скажешь, Эйв? - Возможно, через пару тысяч лет кто-то будет то же говорить о Киеве... - Киев - вечный город. Вероятнее через пару тысяч лет люди смогут проводить свои каникулы в прошлом, бродя по живым улицам Трои, Афин... Херсонеса... - Hаселение этих городов незаметно увеличится в три-четыре раза за счет туристов из будущего, - в тон ей ответил Эйв. Они снова улыбнулись друг другу. Эйв открыл фотоаппарат. - Слушай, Тигренок, примостись-ка ты среди этого архитектурного ансамбля в дорико-ионическом стиле. "Ансамблем" Эйв назвал шикарную кучу развалин. "Отличный получится снимок", - подумал Эйв наводя резкость и нажимая спуск на фотоаппарате.

Александр Торин

Мы - пионеры, дети рабочих

(Две истории про лигу скаутов и о том, как с ней бороться)

История первая. Взвейтесь кострами.

Меня с некоторых пор периодически мучает вопрос, на который я так и не смог найти ответа: существует ли какая-нибудь связь между Лордом Баден-Пауэллом и городом Баден-Баденом, в который, расстроившись, по слухам очень любил уезжать Тургенев?

А началось все с нескольких дней, проведенных в Лондонской гостинице имени Лорда Баден-Пауэлла, в самом что ни на есть центре скаутского движения. С тех пор я подозрительно отношусь к лиге скаутов. И, как это не парадоксально, время от времени тоскую по исчезнувшим с лица земли советским пионерам.

Александр Торин

Ночь в Цветущих садах Бомбея

Все в жизни Лени Цыплова в течение последних трех недель складывалось на редкость неудачно. А началась полоса невезения ровно девятнадцать дней назад, когда он летел в самолете, совершающим рейс Москва-Сан-Франциско. И черт его дернул взять с собой эту проклятую книжку.

Дело в том, что бывший аспирант кафедры вычислительной математики Цыплов всегда славился среди друзей своим обстоятельным подходом к жизни, зачастую граничившим с занудством. Неудивительно, что получив приглашение на работу в Америке, Леня решил всесторонне подготовиться к жизни в новых условиях, и отправился в районную библиотеку. Там на интересующую Леню тему обнаружилась толстая, зачитанная до дыр книжка с интригующим названием: "Кремниевая Долина. Краткий очерк нравов и экономической географии". Но тут навалились дела, книжка пылилась на столе, а Цыплов получал визы и подписывал бесконечные обходные листы. Пришлось пойти на преступление против совести: книжка была временно похищена, а Леня твердо решил, что проштудирует книжку в самолете и вышлет ее обратно по почте.

Евгений Торопов

Инспектор

1.

- Дружок, опаздываешь на работу, - укоризненно заметил лаборант Писарев, отнимая от головы один наушник. - Опять транспорт поломался?

- Проспал, - ответил лаборант Афонин, вешая куртку на плечики, и громко зевнул.

- Ясно.

Писарев опустил наушник и стал покачивать головой в такт ударным.

- Скачал новую песню "Garbage" в mp3. Улетная!

- Показатели с датчиков снял?

Евгений ТОРОПОВ

МАРОДЕРЫ

по мотивам повести Братьев Стругацких "Пикник на обочине"

- Побожись на свою сестру!

- Я тебе ручаюсь, Хилмерсы драпали сломя голову! Сам видел. Пойми, ничегошеньки они не взяли. Только что успели засунуть свои сраные задницы в свой сраный крайслер и умотали в свой сраный Хьюстон-Майами или куда там они еще могут придумать умотать, причем чем дальше, тем лучше.

- На сестру побожись?!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Виктор Колупаев

Город мой

С высоты птичьего полета город был похож на прилавок огромного обувного магазина с расставленными на нем в строгой симметрии серыми стандартными коробками.

По вечерам, когда на него опускались пыльные сумерки и улицы пустели, казалось, что люди укладывают себя в бетонные упаковки, а блестящие линии уличных фонарей напоминали бесконечный шпагат, во множестве мест туго завязанный на узлы мигающими перекрестками. Утром призрачные светящиеся нити улиц постепенно размывались и исчезали, и крупнопанельные упаковки, словно облегченно вздохнув, выпускали из-под своих крыш тысячи горожан, спешащих на работу, озабоченных домохозяек с авоськами и молочными бидонами, тучи вечно взъерошенных ребятишек и косяки стройных девчонок.

Виктор Колупаев

Исключение

"Громовержца" приняли на девятый космодром Селги, как Игорь и хотел. Он быстро справился со всеми формальностями, связанными с прибытием и сдачей груза с Земли, подписал график работы кибергрузчиков и внимательно просмотрел список аппаратуры, которую он должен был доставить в Солнечную систему. Аппаратура показалась ему очень любопытной и даже несколько неожиданной. Затем он отправился на стоянку авиеток, чтобы навестить своих друзей: Гела и Найю. Поселок, в котором они жили, находился километрах в пятистах от космодрома. Улетая с Селги два месяца назад, он обещал им вернуться. И вот вернулся.

Виктор Колупаев

Какие смешные деревья

Сначала было ничто, потом какое-то полузабытье. Сознание все время ускользало, хотя одна мысль уже живо билась в голове, пытаясь разбудить другие, спящие участки головного мозга. Эта мысль была - приказание прийти в себя. Он ухватился краешком сознания за нее, как за спасительную соломинку. На какое-то мгновение его сознание заполнили свист и грохот, но это длилось недолго. Потом наступила звонкая тишина, и он окончательно пришел в себя.

Виктор Колупаев

Мама!

Что знаем мы, двадцатилетние, о войне? Мы, ни разу не видавшие разрывов бомб, не слышавшие свиста пуль, никогда не голодавшие, не знавшие, что такое похоронная, безногий отец, в тридцать лет поседевшая мать.

Что знаем мы о войне?

...Близилась экзаменационная сессия. Около Университетской рощи нельзя было пройти, не захлебнувшись запахом цветущей черемухи. Днем уже было жарко. Вечером - прохладно. Проспект Ленина от Дворца Советов до Лагерного сада заполняла шумная, смеющаяся толпа. Время вечерних и ночных гуляний.