Два слабых и один сильный

Один слабый против сильного, что мышь против медведя: накроет лапой — и нет ее! А два слабых против сильного — ещё посмотреть надо, чья возьмёт!

Один медведь совсем закон забыл: стал озорничать, стал мелких зверьков обижать. Не стало от него житья ни мышам, ни еврашкам, ни хорькам. И тарбаганам, и тушканчикам, и колонкам от него житья не стало. Кто бы его винил, если бы медведь с голоду на них польстился? А то медведь — сытый, жирный! Не столько ест, сколько давит. Понравилось ему малышей гонять. И нигде от него не скроешься: в дупле — достанет, в норе — достанет, на ветке достанет и в воде — достанет!

Рекомендуем почитать

Только то и крепко, что трудом добыто.

И любовь, и дружба с трудом добываются. Чтобы всё хорошо стало, много в жизни тяжёлого перенести надо. Без труда и палку не выстругаешь. А для друга и любимого ни рук, ни головы жалеть не надо.

Ещё тогда, когда нивхов много было, жили на Тро-мифе — острове — Чориль из рода Тахта и Чольчинай из рода Чильби. Как родилась Чольчинай, мать Чориля перевязала ей руку собачьим волосом: стала Чольчинай невестой Чориля.

Жил в роду Самаров один нанаец — Ла. Была у него дочка по имени Айога. Красивая была девочка Айога. Все её очень любили. И сказал кто-то, что красивее дочки Ла никого нету — ни в этом и ни в каком другом стойбище. Загордилась Айога, стала рассматривать своё лицо. Понравилась сама себе, смотрит — и не может оторваться, глядит — не наглядится. То в медный таз начищенный смотрится, то на своё отражение в воде.

Ничего делать Айога не стала. Всё любуется собой.

Это не так давно было. Есть ещё старики, которые помнят это. Правда, мало таких стариков уже осталось.

Были в роду у Бельды близнецы: Удога и Чубак. Известно, что когда близнецы родятся — это очень хорошо. Тому роду большое счастье близнецы приносят.

Вот живут себе Удога и Чубак, дети как дети, ростом невелики, а умом стариков обогнали! Пять зим только и прошло всего, а Удога и Чубак уже на охоту пошли. И всё им удавалось. И лесные, и водяные люди близнецов любили, во всём братьям помогали, во всяком деле удачу посылали.

Хвастуну верить — беды себе нажить.

Жил однажды в тайге заяц. По виду он был, как и все зайцы: уши длинные, две ноги короткие, чтобы ими еду держать, две ноги длинные, чтобы от врагов бежать. Только был тот заяц хвастун. Таких хвастунов заячий народ ещё никогда не видал. Вот один раз зайчишка маленький корешок сараны съел, а своим родичам рассказывает:

— Бежал я по лесу, еды искал. Вдруг как ударюсь обо что-то. Чуть голову не разбил. Вот, глядите — губу себе разорвал!

Хорошая работа даром не пропадает, людям пользу принесёт. Не тебе — так сыну, не сыну — так внуку.

Умер у одного ульчского парня старый отец.

Перед смертью позвал к себе сына, посмотрел на него, заплакал:

— Жалко мне тебя, сын! Дед мой ангаза — бедняк — был, отец был ангаза, меня всю жизнь так звали, и тебе, видно придётся ангаза быть! Всю жизнь я на богатого Болда работал и ничего не заработал. У Болда рука лёгкая — когда он берёт. У Болда рука тяжёлая — когда он даёт. Ничего я тебе не оставляю. Только нож, огниво да острогу. Они мне от отца достались, отец их от деда получил… Пусть они теперь тебе послужат!

Сказка по мотивам нанайского фольклора в обработке Дмитрия Нагишкина, с иллюстрациями Геннадия Павлишина.

Не бойся к делу руки приложить. Коли рукой не пошевелишь — и счастье мимо пройдёт. Только и видел его!..

В одной деревне три брата жили — Халба, Адунга и Покчо.

Два брата охотничий промысел любили, на охоту ходили. Ловушки для зверя делать умели. Стрелой белке на лету в глаз попадали. А младший брат за старших хоронился. Братья на охоту — соболевать. Покчо — за ними. Братья шалаш сделают, огонь разведут, Таёжному Хозяину поклонятся, чтобы удача была, — и в тайгу. А Покчо в шалаше сидит, кашу варит, звёзды на небе считает, думает: «Вот бы мне столько соболей!» — да свою долю от добычи братьев ждёт. А ему, сидячему, от всей добычи — десятая часть. Оттого беднее всех братьев был Покчо. Только и радости у него, когда братья медведя добудут: на пиру наестся до отвалу. Тут Покчо впереди всех был!

Поспорили однажды звери — кто быстрее всех бегает.

Волк говорит:

— Я всех быстрее. Как побегу — только кустарник в глазах мелькает да ветер в ушах свистит.

Медведь говорит:

— Нет, однако, я самый быстрый. Как побегу — деревья трещат, сучья в разные стороны разлетаются.

Лиса послушала их и говорит:

— Наверно, я всех быстрее бегаю. Как побегу — только лапы мелькают. Даже лап своих не вижу.

Посмотрел на них заяц.

Другие книги автора Дмитрий Дмитриевич Нагишкин

Жили в одной деревне Чурка и Пигунайка. Чурка был парень тихий — больше молчал, чем говорил. А жена его Пигунайка больше языком работала, чем руками. Даже во сне говорила. Спит, спит, а потом бормотать начнёт, да быстро-быстро: ничего не разберёшь! Проснётся от её крика Чурка, толкает жену под бок:

— Эй, жена, ты это с кем разговариваешь?

Вскочит Пигунайка, глаза кулаком протрёт:

— С умными людьми разговариваю.

— Да ведь это во сне, жена!

Откройте первую страницу книги и войдите в «Город Золотого Петушка»!

Поезжайте вместе с героями в незнаемые края, и вы найдете там для себя много интересного и полезного. Вы не пожалеете об этой поездке, честное слово! Вы познакомитесь на Янтарном побережье со многими хорошими, сильными и добрыми людьми. Пройдете вместе с Игорем и Андрисом суровую школу жизни и увезете с собой живое и вечное стремление мечтать, трудиться и бороться ради мира и братства на земле.

Счастливого пути!

О. Хавкин

Хитрому как доверять можно! У хитрого на языке одно, а в голове другое. С хитрецом ведёшься — в оба глаза за ним гляди!

Жила в тайге лиса. Очень она ловкая да хитрая была. И жила припеваючи. Ловила фазанов, перепёлок, куличков. Охотилась на птиц, да и птенчиками не брезговала, если на её жадный глаз попадались. А уж яйца она любила!.. Сколько гнёзд разорила, сколько птенцов погубила — и не сосчитать. Как-то взялась кукушка считать: «Ку-ку! Один. Ку-ку! Два», да так и до сих пор считает… Так лиса разбойничала, что в том месте стала дичь переводиться.

Среди всех нанайцев Бельды самые храбрые были. Про Бельды говорили, что людей драчливее их нет. Для Бельды подраться — первое дело было. Сколько раз на соседей войной ходили! Так из драки и не вылезали…

Беда, если где-нибудь одного Бельды убьют. Кровная месть! Нельзя не отплатить за убийство! Только у других за убитого брат, отец мстит, а Бельды — всем народом идут. А было их много. Глядишь, вместо одного врага несколько убьют. Начинают обиженные мстить. Так и идёт: то Бельды в походе, то Бельды в осаде. На зверя не стало времени ходить, рыбу некогда ловить… Всё война да война!

Это случилось очень давно. Так давно, что самый старый удэ не помнит. Ему об этом рассказывал дед. А деду говорил его отец. Очень давно это было.

У одного охотника, Сольдига, умерла жена и оставила ему дочку по имени Эльга.

Похоронил Сольдига жену, погоревал, погоревал и женился второй раз. Взял женщину из рода Пунинга. И стали они жить втроём: Сольдига, жена его Пунинга и дочка Эльга.

Сольдига очень любил свою дочь. Делал разные игрушки: колыбельку, чумашки, мялку с колотушкой, чтобы кожу мять. Такие игрушки делал, чтобы привыкла Эльга к женской работе.

Сказка по мотивам нанайского фольклора в обработке Дмитрия Нагишкина, с иллюстрациями Геннадия Павлишина.

Сказка по мотивам нанайского фольклора в обработке Дмитрия Нагишкина, с иллюстрациями Геннадия Павлишина.

Сказка по мотивам нанайского фольклора в обработке Дмитрия Нагишкина, с иллюстрациями Геннадия Павлишина.

Популярные книги в жанре Сказка

Григорий Остров

Девушка из глины

Жила одна добрая женщина. Муж ее умер, оставив ей в наследство целых три дома, но не оставив детей, а ей очень хотелось иметь дочку. И вот она продала один дом, а все деньги отнесла скульптору. Скульптор вылепил ей из белой глины прекрасную стройную девушку.

- Это довольно прочная глина, - сказал скульптор. - Твоя дочка сможет ходить и бегать, но никогда не разрешай ей садиться на лошадь. Если она упадет с лошади, то разобьется на мелкие кусочки.

Пу Сун-лин

Мужик

Мужик полол под горой. Жена принесла ему в горшке поесть. Закусив, он поставил горшок на меже с краю. К вечеру смотрит - оставшаяся в горшке каша вся съедена; это повторялось не раз и не два. Недоумевая, мужик решил наблюдать получше, чтоб доглядеть, кто это делает.

Вот прибегает лисица, сует голову в горшок. Мужик с мотыгой в руке подкрадывается, и хвать ее изо всей силы. Лисица в испуге пустилась наутек, но горшок сдавил ей голову, она с большими мучениями старалась от него освободиться, но не могла. Мотаясь в остервенении, она треснула горшком о землю: тот разбился и упал, а она вытащила голову, увидела мужика и принялась бежать все быстрее и быстрее, перебежала через гору и исчезла.

Жил один заяц. Заяц как заяц. Только, кто его знает почему, любил он перед другими похвастать тем, чего у него и не было: и сильный он, и храбрый он, и охотник он…

Вот однажды заяц на поле убитую косулю нашёл. Задрал косулю волк, да помешал ему кто-то. Ушёл волк, половину туши оставил.

Только подсел зайчишка к косуле — сорока мимо летит.

Увидала, какую добычу заяц упромыслил, подсела на ветку, поздоровалась, говорит:

— Эй, сосед, ты где такую тушу добыл?

Странная получилась пьеса, вроде и не для детей, но и не для взрослых. Это даже скорее не пьеса в ее класическом виде, а описание спектакля. Когда видишь игру актеров, слышишь их реплики. Стиль похож на Шварцовские ироничные сказки.

В книгу вошли солдатские сказки известного русского писателя-сатирика Саши Черного. "Солдатские сказки" издавались за рубежом. В Советском Союзе издаются впервые

Жил-был в старину один датский король. А как звали короля — никто теперь уже и не помнит. Сказывают только — была у того короля одна-единственная дочка.

Всем взяла молодая принцесса — и умом, и красотой, и добрым нравом. Только вот беда: печальней её на всем свете не было. Не засмеётся, бывало, принцесса, не улыбнётся даже — что хочешь делай!

День-деньской плачет да горюет, хмурится да куксится. Так и прозвали её — принцесса Кукса.

Топпер — так звали одного мальчика, и уж никак не скажешь, что он был красив.

Волосы у Топпера были рыже-каштановые, почти как ржавое железо, и такие густые и жёсткие, что маме приходилось причёсывать его граблями, для того чтобы сын выглядел чуточку опрятнее.

Все его лицо было усеяно веснушками, а один его передний зуб так и торчал изо рта.

Топпер жил в красном доме, наискосок от гавани.

Красный дом, большой и старый, был полон скрипучих ступенек и перекошенных дверей.

Жил-был на белом свете охотник, и звали его Туре Сёлвесен. Отправился он как-то раз в Чёрные горы, да забрёл так далеко, что и не знал уж, как ему назад дорогу найти.

С вечера, как только первые сумерки опустились на землю, брёл он и брёл вдоль берега буйной стремительной горной реки; она бурлила и пенилась, брызги долетали до самой тропинки у края обрыва.

И как ни искал охотник мостика или брода, не смог он на другой берег перебраться.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Смелому — никакая беда не помеха! Смелый сквозь огонь и воду пройдёт только крепче станет. О смелом да храбром долго люди помнят. Отец сыну о смелом да храбром сказки сказывает.

Давно это было. Тогда нивхи ещё каменные наконечники к стрелам делали, тогда нивхи ещё деревянным крючком рыбу ловили. Тогда амурский лиман Малым морем звали — Ля-ери.

Тогда на самом берегу Амура одна деревня стояла. Жили в ней нивхи — не хорошо и не худо. Много рыбы идёт — нивхи весёлые, песни поют, сыты по горло. Мало рыбы идёт, плохой улов — молчат нивхи, мох курят да потуже пояса на животах затягивают.

Историко-революционный роман об установлении советской власти в Приморье. Прообразом главного героя Виталия Бонивура послужил трагически погибший герой Гражданской войны Сергей Лазо.

Танцы кончились.

У Человеческой Империи серьезные проблемы.

Флот вторжения таргов все ближе, мятежники адмирала Клейтона продолжают удерживать богатейшую Гамму Лебедя, не желая вступать в переговоры, старый император мертв, молодой император только входит в курс дел, все высшие чины Империи убиты террористом-камикадзе.

В общем, проблем много, и надо их решать. А решать их можно только одним способом, и этот способ хорошо известен императору Юлию Первому и его советнику по вопросам национальной безопасности барону Клозе.

Надвигаются Имперские войны.

[email protected] ver. 10.20c2007-08-121.0Бахревский В.А.Сказка о Пичвучине и мальчике ОнноДетская литератураМосква1981Бахревский В.А. Сказка о Пичвучине и мальчике Онно: сказка /Худ. Г. Макавеева. — М.: Дет. лит., 1981. — 16 с.; илл. — 300000 экз.; 20 к..

Сказка о Пичвучине и мальчике Онно

Пичвучин

Нет сильнее Пичвучина. Нет Пичвучина беспомощнее… Он мудр и добр. Он — плакса. И всё это — правда.

Пичвучин ловит в море китов и одной рукой бросает их на берег. Он тормошит медведей так же, как люди тормошат щенят.

Но Пичвучин боится мышей и маленьких рыб. Когда мышь, даже самая глупая, не мышь, а мышь-ребёнок, выходит из норы, Пичвучин дрожит от страха и плачет.

Ростом Пичвучин с напёрсток. Он носит кухлянку из шкуры собаки, на ногах у Пичвучина торбоза из нерпы. Шапка у Пичвучина соболиная.

Пичвучин плавает по морям и ходит по земле. Но никто не может отличить его следов от мышиных, так они похожи.

Онно

А теперь мы расскажем о мальчике Онно. Он был чукча, жил в стойбище, на берегу холодного, забитого льдами моря.

Ни один мальчишка, ни одна девчонка в стойбище не болели так много, как Онно. Он был слабее тех, кто был моложе его. Когда начался голод, когда все люди племени взяли оружие и ушли искать пищу, для Онно не нашлось даже палки. Его оставили дома одного. Он выполз из яранги, чтобы умереть, глядя на солнце.

И вдруг мимо пробежал мышонок. Онно махнул кулачком, попал и — убил!

— Спасибо тебе, Онно! — услышал мальчик. — Ты спас мне жизнь!

Это был Пичвучин. Он исполнил боевой танец вокруг поверженного мышонка, а потом встал перед Онно и поклонился ему:

— Возьми копьё, лук и колчан. Ты будешь теперь великим охотником.

Онно увидал у своих ног маленькое копьё и такие же маленькие лук и колчан со стрелами.

«Разве можно игрушкой убить настоящего зверя?» — подумал мальчик, но спросить было не у кого. Пичвучин исчез.

Онно взял лук и пополз к морю. А на море было пусто, и Онно в отчаянии пустил стрелу в волны. Море всколыхнулось вдруг, вспенилось, и на берег выскочил кит. Он ударил раз-другой хвостом и заснул.

Когда в стойбище вернулись люди племени, Онно спал. Он был сыт и счастлив. Люди обрадовались киту, насытились, стали петь и плясать. Онно проснулся и сказал:

— Это я убил кита.

Все засмеялись и прогнали Онно. Его место было с малышами, а не с охотниками. Онно обиделся и ушёл в тундру. Скоро он вернулся к яранге шамана и сказал:

— Идите и возьмите, я убил двух медведей.

Онно хотели побить за бахвальство, но шаман остановил мужчин:

— Вы всегда успеете проучить мальчишку. Пусть самый быстрый сбегает и посмотрит.

— Каждый из медведей, как гора! — принёс весть посланец.

Охотники изумились и посадили Онно с собой на почётное место.

Пичвучин и духи

Хорошо жилось народу Онно. Мальчик никогда не возвращался без добычи, а его добычи хватало на всех: то кита убьёт, то дикого оленя.

И вдруг все звери, птицы и рыбы исчезли.

— Пичвучин, помоги! — взмолился Онно.

Пичвучин явился и сказал:

— Я помогу тебе, мой избавитель.

И побежал в гости к духам тундры и леса.

Ночью, при луне, на опушке леса сидели два корявых пня. Толстый замшелый пень был духом Леса, тощий, растерявший кору, — духом Тундры.

Пни играли в кости.

Толстый пень выигрывал и хохотал. От его хохота песцы падали замертво. Тощий пень проигрывал и стонал. От его стенаний олени бежали прочь из Тундры, поближе к лесам, а белые медведи уходили в море на дальние льдины.

Тощий пень проиграл всех своих оленей, всех больших зверей и всех малых, и тундра опустела. Проигрывать стало нечего, но дух Леса согласился продолжить игру на щелчки. Толстый щёлкал тощего по макушке, и на макушке у духа Тундры вырастал огромный гриб.

Поздоровался Пичвучин и говорит толстому пню:

— Давай-ка я с тобой сыграю.

— А что ты ставишь?

— Сто китов.

— Зачем мне в лесу киты? Да уж ладно, давай на китов. Мне сегодня везёт.

Метнул Пичвучин кости раз, метнул другой, третий, выиграл всех оленей, всех больших зверей и малых зверюшек. Вернул их духу Тундры и прогнал его домой. А тот и радёшенек, поскакал в родные края без оглядки.

Проснулся утром Онно, вышел в тундру и увидал множество следов.

— Эй, Пичвучин! — крикнул маленький охотник. — Сделай так, чтоб зверей всегда было много.

Болезнь Онно

Загордился Онно.

— Захочу, — говорит старикам, — весь народ досыта накормлю, захочу — с голоду все помрёте.

— Нехорошо, когда человек сам себя над всеми возвысил, — ответили старики. — Не бывало вовек такого, чтоб один всех накормил.

— А я накормлю! — крикнул Онно.

Сел он на высокую сопку и стал пускать стрелы в тундру, в море и в небо. Каждая стрела находила цель, каждая стрела убивала то кита, то медведя, то ворона, а то и горностайку.

Взмолились люди:

— Не убивай, Онно, зверей, рыб и птиц. Нам не съесть всего сегодня, но оставь нам на завтра.

— Я хочу. Я стреляю! — ответил Онно.

Взмолились старики:

— Пощади зверей, Онно. Пощади нас. Если ты убьёшь всех животных, погибнут и люди.

— Ну, хорошо, — сказал Онно, — пусть придёт старейшина и поклонится мне в ноги.

Старейшина племени приплёлся на сопку и, плача, поклонился мальчишке.

— Ха-ха-ха! — заплясал Онно, натянул тетиву и пустил стрелу в небо, но стрела упала к ногам, словно стрелял Онно из игрушечного лука. Метнул копьё в море — копьё переломилось, как прутик.

Онно зашатался вдруг, а потом лёг на землю, и голова его запылала от жара.

Онно заболел.

Пичвучин гуляет по небу

Пичвучин узнал, что мальчик Онно заболел, и поспешил на небо к правителю Верхнего мира, к суровому Ваыргыну. Ваыргын не любил людей. Он смотрел на землю одним глазом. Так велико было его презрение.

Долго шёл по небу Пичвучин и наконец достиг Млечного Пути. Млечный Путь — это песчаная река. Сел Пичвучин в лодку Ваыргына и поплыл по песчаной реке. Мимо пяти быков-оленей, стоявших посреди реки, мимо Пращеметателей и Лисы, которая грызёт пару оленьих рогов. Мимо молодых женщин. Их — шестеро. Они ожидают своих мужей. Женщины помахали руками Пичвучину, пожелали ему доброго пути, и скоро он приплыл к железному дому, в котором жил правитель Верхнего мира, сам Ваыргын.

— Что тебе надо, Пичвучин? — спросил он.

— Ты сам знаешь, Ваыргын. Ты ведь всё знаешь.

— Знаю, — сказал Ваыргын. — Пусть умрёт твой мальчишка. Он злой, как и все люди.

— Онно не злой. Мальчик загордился, и теперь наказан.

— У меня нет времени думать о мальчишках, — заворчал Ваыргын.

— А ты не думай о нём. Он спас мне жизнь, я тоже хочу спасти его. Я лишил его волшебной силы, пусть он растёт, как все другие мальчишки на земле.

— Иди, Пичвучин. Всё будет по-твоему. Но запомни: ты слишком добр. Ты слишком добр к людям.

Пичвучин от радости захлопал в ладоши, а Онно пришёл в себя. Ему стало лучше, болезнь отступила.

Онно зовёт Пичвучина

Онно сидел на высокой сопке и печально смотрел на море. Волшебное копьё сломалось, волшебный лук стал игрушечным луком. Онно долго звал Пичвучина, но тот не отозвался.

Тогда мальчик наловил мышей и посадил их в клетку. В клетке было тесно, мыши жалобно пищали, а Онно радовался. И громко звал Пичвучина.

Вдруг дверца клетки отворилась, и мыши выскочили на свободу.

Рассердился Онно, раскричался, но никого вокруг не было. Некого было винить.

— Это приходил Пичвучин! — догадался мальчик, встал на колени и долго рассматривал следы. Но что можно понять, если следы Пичвучина похожи на мышиные, как две капли воды.

И тогда пошёл Онно в стойбище, взял оружие мужчин, копьё и лук, и принялся бить в цель, чтоб вырасти настоящим охотником.

Последняя сказка

Где он, крошка Пичвучин? Там, где людям очень трудно.

Где он, крошка Пичвучин? Там, где зверь попал в беду.

Посмотрите же на землю, повнимательней смотрите. Сколько здесь следов мышиных, но один из них — особый. То спешил, бежал на помощь добрый крошка Пичвучин.