Два имени в одном флаконе, или во что Я ТасЯнЯ

Анастас Максимов

Два имени в одном флаконе, или во что Я ТасЯнЯ?

ИсториЯ перваЯ. ТАСЯHЯ и ТАСЯH, раздвоение личности, хорошее ширево.

Была у нас двоих знакомаЯ мальчик ТасЯн. Hекрасивый, капризнаЯ, но главное - ужас какаЯ завистливаЯ. Игрушки, колеса, tampax, презервативы...

все ей подавай! Hе давали - отбирал, била морду. У менЯ пыталась имЯ отобрать. И фамилию моей маман. ЗлаЯ, нехорошаЯ ТасЯнЯ.

- ТасЯнЯ, ты не забыла? СегоднЯ мы идем к тете Саше, а может к дЯде.

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Виталий Шленский

"ДЕЛО О КОРАЛЛАХ"

- Папа, почему он украл кораллы?- спросила дочь, когда Сапегов сосредоточенно читал детектив, укрывшись в своем кабинете.

- Кто?- не понял отец.

- Карл.

- Какой еще Карл?- отмахнулся Сапегов.- Ты мне мешаешь!

- Я спрашиваю, почему Карл у Клары украл кораллы?- раздельно и четко произнес пятилетний ребенок.- Зачем он это сделал?

- Ах, Карл!- протянул Сапегов, вспомнив, что совсем недавно он сам научил дочь такой скороговорке.- Карл пошутил.

Виталий Шленский

УНИКАЛЬНЫЙ СЕНОКОСОВ

Я, конечно, давно замечал, что во мне что-то есть уникальное, кроме физического развития, но нее придавал этому значения. Мы, Сенокосовы, от природы очень скромные. Покойный папаша по поводу моих способностей вообще неодобрительно отзывался.

Ты, говорил Петр Тарасович, с ума вряд ли когда сойдешь. В этом я убежден на сто два процента. Нельзя сойти с того, чего нет.

Я, например, еще в школьные годы чудесные научился читать пальцами рук, а затем и ног. Любил отвечать с места. Учитель спросит меня урок, я встану, а одна рука в парте, по книге шарит. Молочу по тексту, как пулемет! У учителя глаза по чайнику, челюсть отвиснет, а мне смешно.

Твен Марк

Представляя собравшимся доктора Ван-Дайка

Перевод В.Лимановской

{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.

Официальная цель моего появления здесь - представить вам сегодняшнего оратора, его преподобие доктора Ван-Дайка из Принстонского университета, не рассказывая вам, кто он такой, - это вы уже знаете; не расхваливая его прелестные книги, - они говорят за себя лучше всех моих комплиментов. Так будет ли польза от моего присутствия здесь? Да, будет, ибо мое дело поговорить и занять время, пока доктор Ван-Дайк обдумает свою речь и решит, стоит ли вообще произносить ее или нет.

Юрий Ю.Зубакин

БАЙКА О ЧЁРНОМ ФЭНЕ

(Страшная история, отрывок из "Право выбора")

Один мальчик очень любил читать фантастику. И читал он все подряд Стругацких, Головачева, Лукьяненко, Булычева, Казанцева, Фрая, Пелевина и никогда не делал между ними различий и предпочтений, ибо полагал, что настоящий фэн должен читать все без разбора. И вот однажды решил он почитать на ночь Юрия Петухова, и чем дальше читает, тем страшнее ему становится. И никак он остановиться не может, все читает и читает. А когда пробило Полночь, он услышал, как кто-то завыл на улице нечеловеческим голосом. Испугался мальчик, и закрыл все окна. Вдруг слышит, кто-то стучит в дверь. Испугался мальчик еще больше, и спрашивает: "Кто там?" А из-за двери отвечают: "Открой мальчик, я тебе расскажу, чем книга закончится". Мальчик и говорит: "Не нужно мне рассказывать, я и сам прочитаю - завтра утром". Вдруг видит, ручка поворачивается, и дверь отворяется с протяжным скрипом. От испуга почернел мальчик и и сразу же умер. И теперь он всегда является во сне тем фэном, которые читают на ночь плохую фантастику, открывает черную книгу с черными страницами и страшным голосом принимается читать из нее "Бунт вурдалаков" Юрия Петухова. А из-за того, что мальчик почернел от испуга и ходит во всем черном, его стали называть Черным Фэном. Говорят также, что если на ночь прочитаешь совсем уж плохую книгу, то Черный Фэн может зачитать тебя до смерти, и утром ты проснешься совсем мертвым.

В сборник канадского писателя, профессора политической экономии в Мичиганском университете включены юмористические рассказы – лучшая часть его литературного наследия.Настоящее издание составлено из рассказов разных лет, входивших в сборники: "Еще немного чепухи", "Бред безумца", "При свете рампы", "В садах глупости", "Крупицы мудрости", "Восхитительные воспоминания" и "Рассказы разных лет".

В сборник канадского писателя, профессора политической экономии в Мичиганском университете включены юмористические рассказы – лучшая часть его литературного наследия.Настоящее издание составлено из рассказов разных лет, входивших в сборники: "Еще немного чепухи", "Бред безумца", "При свете рампы", "В садах глупости", "Крупицы мудрости", "Восхитительные воспоминания" и "Рассказы разных лет".

конце нашей прогулки по саду глупости, познакомившей нас с безрассудствами духа и тела, мы оказались перед самой опасной разновидностью безрассудства, самой древней и в то же время самой современной – перед безрассудством любви. Мы надеемся, мы искренне надеемся, что даже самые нелюбознательные наши читатели задержатся в этом уголке сада и хоть немного заинтересуются тем, что они увидят. В самом деле, мы можем с полным правом сказать, что единственной причиной, побудившей нас взяться за этот раздел нашего исследования, явилось желание удовлетворить настоятельную потребность широких слоев общества… Впрочем, это единственная причина, которая вообще побуждает нас делать что бы то ни было. Поэтому мы предлагаем в самой сжатой форме нечто вроде «Руководства для влюбленных» или «Учебника любви».

В сборник канадского писателя, профессора политической экономии в Мичиганском университете включены юмористические рассказы – лучшая часть его литературного наследия.Настоящее издание составлено из рассказов разных лет, входивших в сборники: "Еще немного чепухи", "Бред безумца", "При свете рампы", "В садах глупости", "Крупицы мудрости", "Восхитительные воспоминания" и "Рассказы разных лет".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Герман МАКСИМОВ

Последний порог

"По приказу Лак-Иффар-ши Яста был воздвигнут

Дом смерти, который существовал полтора периода.

Если линз, носящий красный знак совершеннолетия,

желал прервать нить своей жизни, он приходил туда.

И больше его никто не видел...

Этот дом построил механик по имени Велт.

Он же его и разрушил".

("И с т о р и я планеты С им-Кри", список 76, раздел 491)

"Окончательно ли твое решение?"

Герман МАКСИМОВ

Вероятность равна нулю

(Научно-фантастический рассказ)

"Краб" не слушал команд - уходил торопливой иноходью, нелепо выворачивая в шарнирных суставах трубчатые ноги. Одним взмахом он взлетал на очередной бархан и стремительно скатывался с него, оставляя в песке глубокие борозды. Инстинкт самосохранения, вложенный в машину человеком, гнал ее прочь. В этом внезапном бегстве было что-то судорожное, чисто животное, пугающее.

М.Максимов

О Бруно Беттельгейме

* М.Максимов. Только любовь... Не мало ли? *

Что мы все о взрослых с их бесконечными кризисами и проблемами? Поговорим о воспитании детей. Этот вопрос волнует всех, многие согласны, что дела в этой области не всегда обстоят благополучно. Но почему так?

Мы часто обвиняем наших детей в том, что они безынициативны, что им ничего не хочется, что им все неинтересно и т.д. Но встанем на их место и прокрутим пленку назад. Нам по полтора года, мы только что научились самостоятельно передвигаться, и перед нами сразу открылся новый, Удивительный, захватывающий мир. Вот ключ от папиных ящиков, вот ваза с цветами, мамины часы, но самое интересное -кран на газовой плите. И все это надо сейчас же потрогать, положить в рот, все разобрать и во всем разобраться. Но стоит только протянуть к этому руку -- "Нельзя! Не трогай! Не смей!". Попробуем еще -- тут уж можно и по рукам получить, и не только по рукам. И вот, наконец, маленький преступник за решеткой. Он тихо сидит в углу манежа и сосет соску. Он уже понял, что лучше всего -- "сидеть тихо и не высовываться", потому что, как только высунешься,-- сразу получишь по рукам. Очень горько сознавать, сидя в клетке, что для твоих родителей все эти неживые вещи -- папины книжки, мамины брошки и т.д.-значительно важнее, чем ты, чем твои живые чувства.

Максимов Михаил

Записки сыщика

Илье Васильевичу Селиванову,

с глубочайшим уважением

и преданностью посвящает

Михаил Матвеев Максимов

EXEGI MONUMENTUM

Я памятник себе воздвиг нерукотворный:

К нему не зарастет насмешников тропа;

Сияет ярче он главой своей позорной

И Тредьяковского Профессора столпа.

Нет, весь я не умру. Поэта эпиграмма

Век будет обо мне потомству говорить,