Два Хазара

Наби Хазри

Два Хазара

Поэма

Перевод с азербайджанского - А. Передреев

Кара Караеву, другу и брату

Снова пахнут весной поля.

Я с весной

Оживаю снова.

Слушай,

Слушай меня,

Земля,

Я со дна говорю

Морского...

Взял меня

Штормовой Хазар!

Я в пучину его

Погрузился.

Но души,

Но мечты моей жар

Не погас,

А с волнами слился...

Другие книги автора Наби Хазри

Наби Хазри

ГОРЫ МОИ - ГОРЕ МОЕ...

Copyright - "Гянджлик". Баку, 1976

Перевод с азербайджанского - А. Передреев

Данный текст не может быть использован в коммерческих целях, кроме как с согласия владельца авторских прав.

В ШЕМАХУ!

Вот уж несколько дней

Как весь город в тревоге...

От толпы облаков

Горизонт побелел...

За окраины

Вдаль выбегают дороги:

- Говорят, что Сабир тяжело заболел!

Наби Хазри

Город моей судьбы

(Сумгаитские страницы)

Перевод с азербайджанского - А. Передреев

ПРОЛОГ

Раскрыта книга предо мной,

Она

Распахнута, как поле,

Как весна

Ее страницы

Город дышит далью

Труб заводских,

Их дымной вертикалью.

Ее просторы

Каспий голубой.

Листает книгу

Яростный прибой.

Она мне открывалась

Год за годом.

Наби Хазри

Если покинешь...

Перевод с азербайджанского - И. Лиснянская

В РОДНОМ СЕЛЕ

Старик,

Куда он и откуда?

Такая грусть в его глазах,

Такая боль в глазах,

Как будто

По веку - на его плечах.

Какою болен он тоскою?

Что потерял он на земле?

Остановился над Курою,

Застыл на маленьком холме.

О, как в глазах его светлеет

Родное небо над рекой!

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

На заре. Свежо и рано.

Там вдали передо мною

Два столетние каштана,

Обожженные грозою.

Уж кудрявою листвою

На одном покрылась рана…

А другой в порыве муки

Искалеченные руки

Поднял с вечною угрозой —

Побежденный, но могучий,

В край, откуда идут грозы,

Где в горах родятся тучи.

И, чернея средь лазури,

Божьим громом опаленный,

Шлет свой вызов непреклонный

Новым грозам, новой буре.

Томас Таллис (1505/1514—1585) — английский композитор и органист, речь идет о его латинском мотете для сорока голосов на слова библейской Книги Иудифь.

Сборник составляют: портрет Вадима Баяна работы Маяковского, космопоэма Вадима Баяна «Вселенная на плахе», два стихотворения Бориса Поплавского и заметка Марии Калмыковой.

http://ruslit.traumlibrary.net

Введите сюда краткую аннотацию

В народной поэзии Якутии особое место занимает героический эпос — олонхо. Якутские олонхо — это своеобразные поэмы-мифы с извечной темой борьбы Добра и Зла, Свободы и Насилия, Света и Мрака, Любви и Ненависти.

Старейший современный поэт Якутской АССР, слепой певец-импровизатор Михаил Николаевич Тимофеев-Терешкин является первым создателем советских олонхо. Лучшие из них — «Сказанья о вождях» — импровизации о Ленине и Сталине. Величавые образы вождей — основателей и руководителей советского государства, их жизнь и деятельность слепой якут-былинник видит внутренним зрением.

http://ruslit.traumlibrary.net

В центре внимания третьего сборника «Бурелом» (Хельсинки, 1947) внутренний мир поэта, чье душевное спокойствие нарушено вторжением вероломной войны. Новое звучание обретает мотив любви к покинутой родине. Теперь это солидарность с ней в годину испытаний, восхищение силой духа народа, победившего фашизм.

Четвертая книга стихов «Ветви» (Париж, 1954) вышла незадолго до смерти Веры Булич. Настроение обреченности неизлечимо больного художника смягчено в сборник ощущением радости от сознания, что жизнь после ухода в иной мир не кончается.

Лейтмотив всего, что Булич успела сделать, оставшись, подобно другим «изгнанникам судьбы», безо всякой духовной опоры и материальной поддержки, можно определить как «верность памяти слуха, крови и сердца». «Память слуха» не позволяла изменить родному языку, русской культуре. «Память крови» навевала сны-воспоминания о счастливых днях детства и юности, неповторимом граде Петра, покойном отце — друге и учителе, боготворимой родной природе. Пейзажная лирика Булич завораживает гармонией звука и смысла, музыкальностью стиха. «Память сердца» помогала оставаться человеком, не позволяла жаловаться на судьбу, редко к поэту благосклонную, унижаться до лицемерия, раболепия, злословия, цинизма. Поэзия Булич — интимный дневник женщины, которая, переживая материальную и личную неустроенность, умеет быть счастливой, сохранять интерес к жизни, душевное равновесие, чувствовать боль за судьбу близких, друзей, за покинутую страну, умеет оставаться для окружающих мягким, деликатным человеком, вызывающим искреннюю симпатию. Творчеству Булич чужды грубая политизация, высокомерие, непримиримость. Прожив большую часть жизни за пределами России, она сумела сохранить и выразить в своей поэзии сопричастность судьбам родины, сострадание обманутому народу, верность кодексу чести российского интеллигента.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Линдэл Хэдоу

Вопрос жизни и смерти

Перевел с англ. А. Шаров

Письмо Германа Школьника в Комиссию по Божественному промыслу, Аделаида, Южная Австралия:

С огромным интересом прочел ваше недавнее объявление в "Удивительном о призраках". Сообщаю вам, что мне жизненно необходимо знать ответ на следующий вопрос: существует ли жизнь после смерти? Прилагаю конверт с маркой. Мой адрес - Аделаида, Главпочтамт.

P.S. Я не шучу. Ответ на поставленный вопрос нужен мне немедленно.

В своем исследовании Хэй обратился к оригинальным источникам, к самим основам той дьявольской ошибки, которая омрачила всю историю христианского общества на восемнадцать сотен лет. Он отстаивал свою точку зрения с завидным умением, блеском, со всей научной добросовестностью и сильной любовью к справедливости, которая и до этого отличала его книги о «цепи ошибок» в шотландской и английской истории. Хэй решил создать книгу, которая, как он чувствовал, должна была быть написана, и написана христианином. Книгу – признающую, выявляющую, анализирующую и предающую проклятию ту «цепь ошибок» в христианской теологии и этике, которая была вызвана антисемитизмом.

Альфред Хэйдок

Безумие желтых пустынь

Это было в те дни великих дерзаний, когда безумие бродило в головах и порождало дикие поступки; когда ожесточение носилось в воздухе и пьянило души.

В те дни сумасшедший полководец барон Унгерн фон Штернберг, - в чьей душе жили в странном соседстве аскет-отшельник и пират, чьим потомком он был, - в те дни вел он за собою осатанелых бойцов на Ургу, восстанавливать Чингисханово великое государство.

Альфред Хэйдок

Черная палатка

В ту ночь я никак не мог заснуть... Я весь был под впечатлением неожиданной встречи, взбудоражен ею до крайности, и мои нервы вибрировали, индуктированные нахлынувшим эхом прошлых событий, которые теперь угрожали самому дорогому в моей жизни. Мысли мои тщательно обходили спасительное озеро сна и уподоблялись охваченным в ночную грозу томительным страхом скакунам, которые, при фиолетовых вспышках, озаряющих дымные клубы туч, стараются забиться в самую середину табуна, толкают друг друга и тревожно перебегают с места на место.