Два цвета земли между двух океанов

Олег Куваев

Два цвета земли между двух океанов

Дорожные записки и размышления.

География по отношению к человеку не что иное, как История в пространстве,

точно так же, как История является Географией во времени.

Элизе Реклю. "Человек и Земля".

Ретроспективный взгляд на вещи

В наш насыщенный информацией век трудно найти сколько-нибудь приличный участок суши, о котором не было бы написано с десяток книг. Поэтому каждый "географический" автор вынужден объяснять в предисловии, зачем он добавляет к написанным томам еще один, не претендуя, однако, на то, что именно его книга и даст окончательное и исчерпывающее описание предмета. Я собираюсь писать о Чукотке. Об остроконечном клочке Азиатского континента, который, подобно мечу, рассекает два океана. О Чукотке, наверное, написано больше, чем о Рязани, но все-таки я буду писать о Чукотке, а не о Рязани. На это есть ряд причин.

Другие книги автора Олег Михайлович Куваев

Русское золото, драматическая история его поисков на Севере, суровая романтика жизни первопроходцев и золотодобытчиков написаны поистине «золотым» пером прекрасного писателя Олега Куваева. За свою короткую жизнь он успел создать целую «Территорию» - территорию человеческой любви, географию нежности, историю настоящей дружбы и верности в суровых испытаниях.

Содержание:

«Территория» - роман

«К вам и сразу обратно» - повесть

«Азовский вариант» - повесть

Впервые роман «Правила бегства» был издан посмертно Магаданским книжным издательством."Всякое бегство есть не более как попытка убежать от себя, и всякая гонка вперед не более как жалкая и никчемная попытка догнать выдуманного себя."Из письма О. Куваева Б.Г.Ильинскому.

Этот номер журнала посвящен 50-летию Великой Октябрьской Социалистической Революции.

На 1-й стр. обложки — рисунок П. ПАВЛИНОВА к повести Юрия Федорова «Там, за холмом, — победа».

На 3-й стр. обложки — рисунок Г. МАКАРОВА к рассказу К. Алтайского «Ракета».

За стенкой на кухне всю ночь тренчала гитара. Тренчала те самые песни, что ходят в рукописных сборниках среди студентов и разного бродячего люда. На кухне наш физик переживал лирическое настроение. Повезло или не повезло, но попал человек в ледовую экспедицию и в данный момент находился на семьдесят первом градусе северной широты в крохотной гостинице забытого богом островного аэродрома.

В комнате летчиков могучим медвежьим рыком храпел первый пилот и тихо вздыхал и ворочался

Олег Куваев

Дневник прибрежного плавания

Вроде бы как в кино, пришла телеграмма: "Вылетайте зпт ждем", и с киношной легкостью бросил я все: московский почтамт с очередями не имеющих оседлости людей у окошек, хлопоты о московской квартире и даже город Воронеж, где я, собственно, и торчал все время, потому что она там жила. Но пришла телеграмма в разгар душного в этот год московского лета, когда таял асфальт, бензиновая гарь шла в стратосферу и люди с излишним весом истекали водой, как снегурочки.

Олег Куваев

ВН-740

Это история о хмуром капитане Анкарахтыне, об экзотике островов Серых Гусей, которые есть на самом деле, хотя о них никто почти не знает, и, может быть, это рассказ о тех мыслях, которые навещали нас в мертвой впадине Колючинской губы в сентябре. Короче, это просто рассказ о дороге, если, конечно, считать, что дорога не только километры.

Мы прибыли в поселок Ванкарем в состоянии томительного одиночества и неуверенности в завтрашнем дне. Перед этим мы сплавились вниз по фантастической реке Амгуэме, которая почти точно по меридиану пересекает Чукотский полуостров. Я назвал ее фантастической, потому что в Москве мне не верили, что на Чукотке есть большая река под звучным названием Амгуэма, а один умник даже догадался, что я выдумал это слово от имени Аэлита. Одиночество и неуверенность в завтрашнем дне объяснялись тем, что мы уже пять месяцев находились только вдвоем, и нам во что бы то ни стало необходимо было проплыть еще восемьсот километров вдоль берега Чукотского моря до мыса Дежнева, и наступил сентябрь - последний месяц шлюпочной навигации.

Повесть из журнала «Искатель» № 1, 1969.

Где-то возле Гринвича. Рассказ написан в начале 1963 года. Впервые напечатан в альманахе «На Севере Дальнем» (Магадан, 1963, вып. 1). Включен в книги «Зажгите костры в океане» (Ма¬гадан, 1964), «Чудаки живут на востоке» («Молодая гвардия», 1965), «Весенняя охота на гусей» (Новосибирск, 1968). В июне 1963 года в письме к сестре О. Куваев сообщил: «Написал два рассказа («Где-то возле Гринвича» и «Чуть-чуть невеселый рас¬сказ». – Г. К.), один отправил в печать… Хочу найти какую-то сдержанную форму без всяких словесных выкрутасов, но в то же время свободную и емкую. Собственно, эти два рассказа и яви¬лись как плод экспериментов в этом направлении». В сентябре снова написал сестре: «Рассказ опубликовали. Заговорили даже о «смене творческого голоса», это ерунда, но рассказ понравился… Опубликованы четыре штуки, но три из них просто то же самое, что и раньше, а рассказ «Где-то возле Гринвича» уже другой».

Популярные книги в жанре Путешествия и география

В книге рассказывается о жизни бразильских индейцев, о знаменитых братьях Вильяс-Боас, посвятивших свою жизнь трудному делу защиты прав индейцев.

Автор в течение пяти лет работал в Бразилии корреспондентом советского радио и телевидения, некоторое время жил в Шингу — районе, который в силу своей недоступности позволил индейским племенам сохранить в неприкосновенности древние обычаи. Личные впечатления автора легли в основу книги.

И снова я выхожу на М2 – Е105, и снова весь день накануне отбытия волнуюсь, словно еду по этой трассе впервые. За 2 года, казалось бы, можно уже привыкнуть, привыкнуть настолько, что не замечать ни самого факта предстоящего отъезда, ни самой дороги. Однако те, кто полагает, что к длинному пути можно привыкнуть глубоко заблуждаются. 1 400 км. изначально не могут быть одинаковыми. Каждая последующая поездка отличается от предыдущей. Отличается погодой, дорожным покрытием, случайными встречами, настроением таможенников или пограничников, количеством грузовиков, временем суток пересечения населенных пунктов, окраской куриц в крохотных деревеньках, числом сотрудников ГАИ и количеством остановок по их требованию и так далее, и так далее, и так далее…

Андрей Росс

Синай 97 - рекомендации для путешественников

или о том как не попасть на "полуночный экспресс"

Синайский полуостров

Полуостров в северном Египте, занимающий площадь 61кв.км. Население около 200000 тыс. человек, в основном, бедуинов. В северной части представляет собой узкую прибрежную полосу с песчаными дюнами. В центральной части - горный массив. Полуостров изрезан природными ущельями и высушенными каналами, переполняемыми в сезон дождей. Климат горячий и сухой. Большинство населения проживает на побережье. Экономическая активность ограничена и сводится к горным разработкам, рыболовству и туризму. Согласно библейской истории - Синай место сорокалетнего скитания еврейского народа после выхода из Египта. Здесь же, согласно Торе, на горе Синай Моисей получил десять заповедей. В территориальном плане полуостров играет роль моста между Африкой и Азией и, в тоже время, является буферной зоной между не враждующими в настоящее время странами. На протяжение веков Синайский полуостров 50 раз переходил от одной империи к другой, захватывался ассирийцами, персами, греками, арабами, турками и др. С открытием Суэцкого канала в 1869 году Синай приобретает существенное международное значение. Англичане оккупируют Египет в 1882 году, преимущественно из-за своих интересов в отношении Суэцкого канала. После Второй Мировой Войны отношения между мусульманским миром и только что образованным еврейским государством (1948) обостряются. Полуостров попадает в зону конфликта между Египтом и Израилем. Конфликт разрешается в ходе Шестидневной войны 1967 года, когда Египет, Иордания и Сирия начинают неожиданную интервенцию на государство Израиль. В ходе военных действий израильской армии удается не только преодолеть наступление со стороны Синайского полуострова, но и отбросить египетские войска до Суэцкого канала, создав на севере полуострова зону контролируемой территории для предотвращения агрессии подобного рода в будущем. В восьмидесятые годы вследствие длительных переговоров с участием ООН заключен договор о мире с Египтом (1979). Израильские войска выводятся с территории полуострова (1982) и пограничного города Таба (1989), а полуостров получает статус демилитаризованной зоны открытой для туризма. В последние годы темпы туристической индустрии столь высоки, что значительная часть доступного побережья Красного моря - это непрерывные гостиничные комплексы самого высокого уровня со сравнительно низкими ценами. Туристов со всего света привлекает климат, чудеса Красного моря, экзотическое переплетение цивилизации и средневековья.

Юрий Моссоковский

Велопутешествие Болгария-Турция-Болгария

Путешествие посвящается зеленоглазой Наташе Прокопенко... ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

ДНЕВНИК

велопутешествия Болгария-Турция-Болгария

/26 Августа - 20 Сентября 1998-го года/

================== Краткая справочная информация =====================

20 сентября 1998 года вернулись из велопохода по восточным провинциям Священной Римской Империи! Слава Богу - ЖИВЫ и здоровы.

Юрий Моссоковский

Путешествие по Европе-2. FAQ

Т О М II - F A Q

c_()+() Count _/\/\osspower AKA Midnight Rider -----------------

E-mail: [email protected] Kiev, Ukraine -----------------

Text file is in MS-DOS 866 encoding.

[email protected] Sun 16.01.2000 01:15:22 Юрий Анатольевич Моссоковский ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Воинам Дороги посвящается

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ЕВРОПЕ

Из истории С.Петербурга

Ангел. Год рождения - 1724. Один из символов Санкт-Петербурга.

Место расположения - Петропавловская крепость, колокольня Петропавловского собора. Флюгер.

Автор проекта - Доменико Трезини.

1756 год - Ангел и шпиль колокольни сгорают при поха

1775 год - возведение второго шпиля. Установка нового Ангела.

1777 год - ураганный ветер согнул крест и сломал фигуру Ангела.

1778 год - установка третьего Ангела.

Илья Лосиков

Впечатления о походе по Кавказу весной 2000 года

Поезд.

28.04.2000 ПТ

Сбор участников похода - школы велосипедного туризма при турклубе МГТУ им. Н.Э.Баумана - был назначен у Курского вокзала в 16:00. Как это водится у велотуристов, большинство опоздали, но ничего, все шло по плану - наш поезд No61 Москва-Нальчик отправляется в 16:56 - время в запасе есть.

Провожать нас пришло много народу: родители, друзья, в том числе представитель конкурирующей группы (сманивавший наших участников в Крым пить портвейн) Андрей Зайцев и не поехавший с нами Олег Бреславский на GT и с понтами. В последний момент Ира через окно умудрилась развести его на солнцезащитные очки (которые, надо сказать, сильно ей пригодились впоследствии). Может быть из-за этого Олег долго преследовал отходящий поезд по перрону. Но, куда GT до поезда...

В июне 1993 года у меня на руках неожиданно оказалось 350 долларов. Недолго думая, я решил съездить на лето в северный Тибет и в Синцзян — крайнюю северо-западную провинцию Китая. В то время я не имел ни малейшего понятия о ценах в этой стране, и вообще Китай был для меня практически белым пятном.

Впоследствии оказалось, что там можно путешествовать с минимальными расходами, и на эту сумму мне удалось за сто дней побывать во всех провинциях Китая, кроме Нинся-Хуйского автономного района, который, видимо, вполне соответствует названию.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Юрий Кувалдин

Так говорил Заратустра

Роман

Фрагменты романа были опубликованы в минувшем году в журнале "Континент" (Москва - Париж). Основная концепция романа - мысль о вечном возвращении (Ницше). Окинуть взором века и самим быть не только равными богам, но быть богами. Путь к вершинам никому не заказан. Так мыслят герои романа - отец и сын, живущие в Москве. Красиво жутковат этот город. Убедительности Ю. Кувалдин достигает прежде всего тем, что умеет наблюдать характеры, умеет рисовать людей (а не стандартные соцартовские карикатурки, столь популярные в современной прозе и изрядно набившие оскомину).

Юрий Кувалдин

Улица Мандельштама

Повесть о стихах

Хотел бы вознестись в холодном, тихом гимне.

Исчезнуть навсегда, но суждено идти мне

По снежной улице в вечерний этот час.

О. МАНДЕЛЬШТАМ

1.

В отличие от воздушных подземные замки существуют наяву. Спускаюсь в подземелье, вернее, лестница опускает туда, в обратную сторону - лица, лица, лица, - выносит посетивших. Эскалатор. Метро. Метрополитен. Почти что музей.

Юрий Кувалдин

В садах старости

1

Каких только садов не бывает на свете! Вот, например, сад мертвых языков: с веток свисают языки, красные, длинные, а с них капает слюна. Вот колбасные сады: в гастрономе на Тверской, бывшем купца Елисеева, как в каком-нибудь Нью-Йорке, от которого млели советские дипломаты, висят на никелированных трубах сотни сортов... - Уби мэль, иби фэль (Где мед, там и яд)! - сказал Старосадов, садясь к огромному столу на плюшевый стул. - То, чем мы любуемся, то сами и пожираем. Это уже я сам, без латыни, изрекаю. Скажу вам по секрету: теперь я хочу есть маленьких детей. Толстуны такие! На сковородочку их и в печечку, микроволновую. На сем и покончить с родом моим, то есть человеческим, поскольку со дня падения последнего Генерального секретаря ЦК КПСС смысл человеческого бытия утрачен... На блюдце с золотым ободком лежала вишня с зеленой плодоножкой и листиком на ней, по которому ползла зеленая же мошка, скорее всего тля. Над блюдцем изредка пролетала крупная иссиня-черная муха. Когда муха с гудением отлетала к дальнему узкому окну, сквозь которое на пол падал луч, над блюдцем начинал сверлить воздух суетливый в вечных своих поисках крови комар. - Фашист летающий, - равнодушно сказал Старосадов, подумал и продолжил: Жрут друг друга и довольны! Панэм эт цирценсэс (Хлеба и зрелищ)! Вот и все. Безмозглые приматы! Выпускают танки и зарплату требуют. Изжарить всех вас в печах... - Уже было, - сказал Серафим Ярополкович, весело подмигивая. - Когда? - Тогда! - Понятно, мин херц Адольф, мин херц Иосиф! Имена-то какие красивые... Теперь я их начинаю понемножку понимать, потому что сам прихожу к мысли, что всех этих засранцев нужно сжечь, освободить Землю, она такая хорошая будет без этих двуногих. Еще Ювенал, обличая своих современников, говорил, что их можно купить довольно дешево: дать им хлеба и зрелищ. Вот именно. Дать им хлеба и зрелищ - и поджечь, пока наслаждаются (во время зрелища). Комар стал прицеливаться к носу Старосадова. Комара можно было убить, вишню съесть, тлю раздавить, мухе оторвать голову. Но делать ничего не хотелось. Хотелось сидеть за столом, положив голову на руки, и смотреть на вишню, и говорить с Серафимом, и вспоминать КПСС, и льготы, и блага... Все, чем жил идеологический работник ЦК (бывший), а также отставной профессор педвуза Старосадов Николай Петрович, он же Серафим Ярополкович, 88 лет, с белой бородкой, в узбекской тюбетейке, в чеховском пенсне. Рядом лежала газета: сероватая бумага, испещренная черными значками; если смотреть с точки зрения Старосадова, эдак в одной плоскости, то покажутся убегающие черные линии, без всякого партийно-политического смысла. Конечно, смысл с этой точки зрения тоже можно отыскать. Например, вишне дать фамилию "Петрова". Подойти к вишневому дереву, всякую ягоду надобно как-то отличить, а для того наградить фамилией... В старой березовой роще было кладбище, со времен Траяна, который, основавши Киев, сам сгнил в руссенборгской земле, в варяжских камнях, откуда русые пришли к мерям и весям и русскими стали, писати же и читати не умели аж до самого протопопа Аввакума - первого русского писателя. Теперь о кладбище напоминают лишь плавные холмики. А под каждым холмиком - вишня с фамилией, то есть человек с фамилией. Светоний, например. Какая разница! Сам Светоний не заботится о психологической последовательности: он перечисляет добродетели и пороки каждого императора по отдельности, не задумываясь, как могли они вместе жить в одной душе. Светоний не беспокоится о хронологии: он соединяет в одном перечне факты начала и конца правления, без логики и связи... К чему же тогда стремился Светоний? Не желая ничего объяснять и доказывать, он хотел лишь оценить события: разделить дурное и хорошее, бросить их на разные чаши весов и посмотреть, какая чаша перетянет. Кто покоится на кладбище в старой березовой роще? Да и кладбища-то самого нет - перестали хоронить на нем еще до войны. В войну загс сгорел, архив сгорел, все сгорело. Сгорела память, сгорели фамилии. Все растаяло, как сахар в чашке с чаем. Старосадов перевел взгляд на корешки книг, придвинул чашку, отпил. У этого чая фамилия будет "Византийский". - Товарищ Византийский, - сказал Старосадов, - а ведь я вас выпиваю. Можно сказать, кровь вашу пью... М-да. Он опять положил голову на руки, уставился на блюдце с вишней. Тля все ползала по листику плодоножки. Пусть ползает. Дарую жизнь. И даю тле фамилию: "Усладина". - Почему "Усладина"? - спросил Дормидонт. - Хочу я так. "И Дормидонт будет доказывать, что он самый умный, - промолчал Серафим Ярополкович, - причем будет говорить без пауз часа полтора, насилуя мой слух". - Дед, ты оглох? - громче повторил этот самый Дормидонт, умный, лысый, пузатый, 28 лет. - Где бутылочка из-под кефира Савватия? Из-за угла выскочили двое бесштанных упитанных ребят и, крича "Няу-няу-няу!", промчались мимо блюдца с вишней и исчезли. - Кто это? - равнодушно спросила Усладина. - Ратибор с Харлампием за кошкой побежали, - сказала Петрова. - Омниа морс экват (Для смерти все равны), - сказал Старосадов. Дормидонт с голым пузом - он был в шортах - продолжал искать бутылочку своего Савватия. Дормидонт ходил как слон. Пол под ним прогибался. Лестницы дрожали. Весу в Дормидонте было за двести килограмм. "И он начнет убеждать меня в том, что я ничего не понимаю в современной живописи, - опять промолчал Серафим Ярополкович, игнорируя этого отвратительного толстого Дормидонта, - как будто он что-нибудь понимает в той живописи, которая была современной в мои 28 лет". - Я всегда презирал умных, - сказал Серафим Ярополкович. - Я всегда презирал дураков, - сказал на это Старосадов. - Дураки безвредны, - возразил Серафим Ярополкович, - а от умных одни неприятности. Ну, вот, например, этот толстенький, маленький, симпатичненький Гайдар. Взял и отдал здания, сооружения, станки и механизмы - кому? Да все той же коммунистической партии Советского Союза. То есть он главный коммунист, выше Ленина, Маркса, Сталина и Шатова из "Бесов". Горбачеву люди поверили, самые талантливые поверили, выделились из государственного сектора, создали кооперативы, стали наживать добро, готовы были за хорошую цену купить и здания, и станки, и механизмы... Тут нужно было закон о запрете на профессию коммунистам ввести, и дело было бы сделано, как в ГДР, как в Чехии... Но куда там. Пришел славный "Тимур" со своей командой и роздал все б е с п л а т н о этим прямоходящим. Теперь они главы концернов, банков, фирм (потому эти организации так плохо работают!)... Одним словом, Горбачев дал, а Ельцин с Гайдаром отобрали. О-хо-хо! - У вас, Серафим Ярополкович, в голове сущий ералаш. Тут дело идет о конце собственного Я, поскольку бессмертия не существует, о роли, так сказать, моего семени в истории, а он об этих толкует, о государственном капитализме!

ЮРИЙ КУВАЛДИН

ВОРОНА

Занавес, на котором была изображена ворона, открылся. В зале скрипнуло кресло. Солнце только что зашло, но было еще светло. В углу у забора Миша жарил шашлык, и острый запах разливался по всему парку. Парк принадлежал когда-то советскому писателю Н., а теперь был продан владельцу инвестиционного фонда Абдуллаеву, который за полгода возвел на месте старого дома трехэтажный коттедж по американскому проекту, с застекленной, как витрина супермаркета, террасой, с которой открывался роскошный вид на реку.