Дурная компания

Молодого инженера, героя романа Александра Торина, приглашают на работу в преуспевающую американскую фирму. Искушение велико: залитая солнцем Калифорния, знаменитая Кремниевая долина, центр мировой компьютерной промышленности, высокая зарплата...

Герой и не подозревает, что он попадает в «Дурную компанию». Сюрпризы начинаются с первого же дня.

Если хочешь преуспеть в фирме, то должен быть одет в полосатую рубашку, темно-серые или черные брюки, скромный кожаный пояс с золотой пряжкой, черные или коричневые кожаные ботинки и темные строгие носки. При этом на рубашке сзади обязательно должна быть складочка и вешалка.

К концу второго дня новому сотруднику компании «Пусик» кажется, что он начинает сходить с ума...

Отрывок из произведения:

Где вы, где же все эти тени прошлого, иногда живые и осязаемые, иногда не вполне реальные и оставляющие какое-то смутное впечатление: а со мной ли все это происходило, да и происходило ли это вообще? Жизнь, в которой я жил, что-то делал, говорил, ходил, думал, дышал. Холодный ветер весной на Калининском проспекте в Москве, колонны Ленинской библиотеки, невысокий ряд домов на улице Герцена, аккорды, несущиеся из консерватории, сугробы, яркий, какой-то неестественно белый свет и источенные временем камни в пригороде Иерусалима, торжественный простор Невы, набережная, Марсово поле и величественные решетки Летнего сада, горячий воздух, наполненный возгласами людей на незнакомом языке и пропитанный запахами кофе, фруктов и буйного цветения. Ах, как прекрасно захватывало дух на подъезде к Иерусалиму, когда город, казалось, вырастал из окружающих гор и упирался домами прямо в небо, неестественно низко висевшее над верхушками лысых гор Иудейской пустыни, покрытых каменными террасами, несущими на себе следы прикосновения рук древних земледельцев. И дул, дул свежий ветер с Балтики, гоняя сизые тучи над мостами Петербурга, и ряд домов на другой стороне Невы напоминал аккорд из какой-нибудь симфонии. И чинно шли по улице религиозные евреи, а в саду кустарник рос над склепом, которому было уже несколько тысяч лет, и кто знает, чьи кости когда-то в нем лежали, правоверного торговца, священника или знатного гражданина. Иерусалим пал много веков спустя, и прах его был развеян по ветру под звук маршировавших мимо римских легионов. Подъезд из дома открывался прямо в сад, буйно цвели кусты какого-то неизвестного растения, и воздух был прозрачен настолько, что казалось — сейчас зазвенит. Только небольшое углубление в белом камне скалы светилось среди зелени и цветов. И свет, неестественно яркий свет, исходящий от всего вокруг…

Другие книги автора Александр Торин

Субботним утром бывший инженер-химик, а ныне рядовой сотрудник фирмы «Аквариумы России», Олег Иванович Хвостов наконец вылез из-под одеяла. Он не торопясь прочел в туалете газету, отчего настроение у него заметно ухудшилось, потом побрился, побрызгал щеки французским одеколоном, накинул махровый халат, подаренный супругой на пятнадцатилетие свадьбы, и прошел на кухню.

Все было как всегда.

Ксения, поджав губы, пекла оладушки. Ее волосы, ночная рубашка, халатик и даже тапочки пропахли подгоревшим растительным маслом. Ниночка и Галенька, дочки Олега Ивановича, четырнадцати и двенадцати лет, лопали за обе щеки.

"…О, Господи, если ты есть, и кем бы ты ни был! Помилуй и спаси меня! Человек не рожден летать. Сама идея о том, что наше хрупкое тело, мешок с кровью и костями, нелепый, но причиняющий душе невыносимые страдания, поднимается ввысь под рев моторов, противна мирозданию. Любая паршивая птица, глупо разевающая свой клюв, будучи случайно засосанной в турбину, может вызвать катастрофу – мысль эта заставляет мое сознание протестовать, а меня задыхаться, вжиматься руками в обтрепанные подлокотники кресел... Кстати, о турбине. Вон она, рядом, за иллюминатором. Скажите мне, ради всех святых, почему эта круглая громадина так гадко дрожит, будто вот-вот оторвется от крыла. И почему крыло это живет своей странной жизнью, почему оно колеблется, ездит взад и вперед над клочком тусклых огоньков…"

Приключения мои начались совершенно случайным и непредсказуемым образом, теплым январским вечером, которые так приятны в Калифорнии… Тогда я, чертыхаясь, понял, что дома снова совершенно нечего жрать, и вечером поехал в «Счастливчика».

«Счастливчик» — это мой вольный перевод местной сети продовольственных магазинов «Lucky». Впрочем, один пожилой дяденька, приехавший в Штаты года два назад, и путавший русские буквы с латинскими, изобрел свое собственное прозвище: «Пойдем в Лизку» — смеясь повторял он.

Когда я заканчивал десятый класс, у сестры, живущей в пенале общежития МГУ, подошла многолетняя очередь на университетский кооператив в Теплом Стане. В апреле у нее родилась дочка.

Сестре хотелось купить трехкомнатную квартиру, но в те годы молодой семье с одним ребенком положены были только две комнаты. Не помогли ни кандидатские льготы, ни письма в исполком. Тогда решено было, что бабушка пропишется у любимой внучки под предлогом ухода последней за престарелой. А заодно и с правнучкой помощь выйдет.

Никогда в жизни больше никому не буду обязан. Стоит только на долю секунды расслабиться, попросить о каком-нибудь чепуховом одолжении, как пошло-поехало, и не знаешь уже, как выкрутиться, с каждым витком непреодолимой спирали судьбы увязаешь все глубже и глубже. А ведь так просто можно было всего избежать…

Началось все, конечно же, из-за женщины. В прошлой жизни Марина была архитектором, а в нынешней делала вид, что ищет ошибки в компьютерных программах, разрабатываемых нашей уважаемой фирмой. Ах, эти длинные ресницы и наивно-бесстыдный взгляд, будь он неладен! Разве можно было отказать бывшей соотечественнице в скромной просьбе: пристроить посылочку родственникам в Россию…

Александр Торин

Апрельские Тезисы ( Из дневников домовладельца )

12 Ноября.

Проснулся сегодня в два часа утра. Пахнет стиральным порошком и стены дрожат. Прачечная, черт бы ее побрал. Ума не приложу, кому это в голову приходит стирать белье по ночам. Подкрался к окну. Ага! Два индуса интеллигентного вида, и примкнувший к ним щупленький вьетнамец.

Розе, которая растет на нашем балкончике, от этого стирального вертепа совсем плохо стало. Листики скукожились. Не жилец она, чего уж тут поделаешь.

Жизнь Степана Шишкина можно было считать удавшейся до того самого момента, когда его похитила летающая тарелка.

Степан с утра до позднего вечера работал: сидел на совещаниях, отвечал на телефонные звонки и нажимал на клавиши компьютера. За это Шишкин получал зарплату, которая позволяла оплачивать квартиру, бензин, детский сад, продукты и одежду. А также тренажерный зал для супруги Ксении и занятия фортепиано для дочки Наденьки.

Иногда Степан сожалел о том, что не стал крутым бизнесменом, или хотя бы представителем теневых экономических структур. Обычный рабочий муравей с высшим техническим образованием, покорно тянущий свою лямку. А виной всему была его мама, Евдокия Клавдиевна, работавшая вахтершей в почтовом ящике.

Все, приехали. Сегодня объявили окончательные итоги президентских выборов. Победил этот розовощекий проповедник с благостно-правдивой физиономией, да и уши у него оттопыренные. Я бы у такого в магазине пылесос не купил, обжулит в секунду.

Приходится констатировать, что общество глубоко и безнадежно больно. Как иначе они могли проголосовать за человека с более чем сомнительной внешностью? (Где вы, старые добрые времена, когда в президенты выбирали Голливудских звезд…) А куда годится его предвыборная программа? С экономикой она рядом не стояла.

Популярные книги в жанре Современная проза

Юрий Зыков

Глаза звеpя

Глаза звеpя. Я откусил нос какому-то pебенку, потом целовался с незнакомой девушкой на улице, ее губы обволакивали мою голову, кто-то невидимый отчетливо пpоизнес: "если в понедельник ты не найдешь ее, ты умpешь". Hа часах сидел кpасный флуоpесциpующий богомол, часы шли как-то стpанно, pывками, иногда не в ту стоpону, я висел над чеpной бездной, над пpостpанством, огpаниченным повеpхностью, на котоpой танцевали энеpгетические pазpяды, они сливались, pасщеплялись, это была фуга смеpти, дpужище, я слышал хоpал баха, ну, тот, что в соляpисе, потом фантасмагоpия в манеpе магpитта, чеpная лунная повеpхность, электpические лампочки взлетают, медленно и плавно взлетают ввеpх, на фоне чеpного баpхата ночного неба, они взлетают, их много, сотни тысяч, они постепенно pазгоpаются, с тpеском лопаются, осколки сыплются вниз хpустальными водопадами, и там, на самом веpху, в эпицентpе хpустального безумия, откpывается огpомный глаз, мягкий, амоpфный, как у дали, и смотpит вниз, на меня.

Зыков Юрий

Город

Доpога из желтого киpпича: сpеди идиллических подстpиженных газонов, игpушечных pощиц и непpавдоподобно синих озеp. Девушки идут по доpоге одна за дpугой, пpоходят мимо, бpосают быстpые взгляды. Hекотоpые улыбаются. Hекотоpые деpжат в pуках букеты цветов и использованные пpезеpвативы. Hекотоpых я знаю.

Я - веселый велосипедист, задpемавший на лужайке. Солнце садится. Коpовы идут по склону холма. Пастух игpает на баяне. Мои мозги бpодят на беpегу залива, а я думаю о pазных пpиятных вещах: о водке, о психоделиках, об оpальном сексе и об супpематизме. Сингуляpность напоминает о себе удаpами колокола на башне - на башне моего одиночества. Зеpкальное небо медленно опускается, тpава pассказывает сказки. Мусоp на лужайке - это так гpустно. Ее зовут Люси, вы уже с ней знакомы, а я еще нет.

Вадим Жмудь

Паденье

Они встретились в Мире Мыслей.

- Я хочу с тобой попрощаться.

- Спокойной ночи.

- Не так. Я хочу попрощаться навсегда.

- Ты выходишь замуж?

- Не так. Я покидаю этот мир.

- Ты уезжаешь?

- Не так. Я ухожу в горы. Завтра утром. Я оттуда не вернусь.

- Ты решила стать снежным человеком?

- Не смейся. Я говорю серьезно. Я упаду со скалы.

- Если тебя гложут страхи, стоит ли ходить в горы?

Жмудь Вадим Аркадьевич

ЗОЛОТО И СТАЛЬ

Мини-роман в диалогах

ДЕНЬГИ И ШПАГА

- Шарль, ты получил гордое имя де Баацев, гасконский характер, шпагу, коня и двенадцать франков на дорогу в Париж. Для мужчины этого более, чем достаточно.

- А для женщины этого было бы даже чересчур много, - произнес Некто невидимый (Н) рядом в красном берете.

- Никогда не принимай денег ни от кого, кроме короля. Дорожи славой храбреца. Будь лучше задирой, чем трусом. Помни, что храбрость мужчины, как честь девушки, должна быть вне подозрений. Никакие доказательства не спасут ни того, ни другого после того, как хотя бы единое существо вслух усомнится в этих достоинствах. Убей всякого, кто попытается произнести слово "трус", глядя в твою сторону, прежде, чем он закончит говорить.

Увлекательнейшее повествование о первых русских авиаторах.

Современный роман, в котором происходит новое пришествие Иисуса Христа

В нём под покровом иронии можно внезапно обнаружить безжалостную реальность, которую так ищут герои романа.

Огонь, что о красных браслетах пляшет с лесом, щекоча ему пятки. Огонь, что стремительным прыжком тигра срезает деревья золочеными мечами, оставляя зияющие прогары.

Огонь, сжигающий жнивье на холмах Арауко[1]. Его огненные языки лижут землю и разрисовывают холмы большими черными розами, точно шкуру пантеры, или покрывают их белой коростой, будто чудотворную руку Моисея.

Огонь — яростный, гибкий и всегда полный силы.

Единственно истинный цветок Земли, внезапно расцветшая фуксия в сорок лепестков, которая кружится, чтобы вдоволь напиться соком хмельного воздуха.

Песок… Песок, который безвозвратно теряет все наши шаги, даже те, что не хотелось бы терять. Где же мои шаги, те, веселые? А те, медленные, и те, торопливые? Где они? Вот бы собрать вместе все мои шаги, что когда-то остались в четырех сторонах света, и самой встать посредине. Пусть они танцуют вокруг меня — ведь я теперь, точно сломанная ось колеса. Но песок их потерял. Он не может вернуть ни единого моего шага, потому что забыл о них напрочь.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

С привала снялись быстро словно воробьи, наклевавшиеся крошек — Никитка Келарев притиснул вдруг свое оттопыренное ухо к земле, послушал недолго и проговорил скучным голосом:

— Скачут со стороны холма, скоро здесь будут.

Я, как сидел, так и подскочил над невысокой выженной травой. А на высотке меж деревьев-палочек уже мелькает десятка два темных пятнышек. Это Зегерс с отрядом интернационалистов имени Парвуса. А я то рассчитывал, что после переправы выиграем день, чтобы раствориться в горах. Да и была надежда — не сунется он на афганский берег.

Доктор Джонс против Третьего Рейха.

Его имя стало легендой.

Он — величайший археолог всех времен и народов.

Он — личный враг Гиммлера и Гитлера.

Он раскрывает самые секретные планы нацистов, пресекает самые зловещие их замыслы…

Европа на пороге Второй Мировой войны. Немецкие экспедиции рыщут по всем континентам в поисках древних святынь, тайных знаний и магических артефактов. Люди здравомыслящие видят в этом всего лишь доказательство безумия нацистской верхушки. Один профессор Джонс знает, что древняя магия вполне реальна, что великие святыни, за которыми охотятся эсесовцы — Святой Грааль, Копье судьбы, Ковчег Завета, — гарантируют победу в войне и власть над миром…

Индиана Джонс должен остановить силы зла любой ценой. От исхода этой схватки зависит будущее человечества. Он не имеет права проиграть!

В этой книге читатель найдет окончание романа «Богатые наследуют» и узнает разгадку тайны Поппи Мэллори и законного наследника ее состояния.

Сложные любовные отношения супружеских пар приобретают поистине трагическую напряженность в джунглях Перу, куда попадают герои романа Дианы Чемберлен «Ревность». Смертельная опасность, которой подвергаются герои, словно бы подхлестывает их переживания. Страсть, ревность, воспоминания о прошлом – все это сливается в единое чувственное восприятие жизни, помогает им выстоять и обрести счастье.