Дуэль Пономаря

Экстрасенс, народный целитель Игорь Сергеевич Дарофеев по прозвищу Пономарь подвергается вероломной атаке. Однако верные друзья и необычные способности Пономаря помогают ему выжить и снова бросают в круговорот мафиозных разборок.

Отрывок из произведения:

Дверь в эту камеру внешне ничем не отличалась от других. Такая же зелёная облупившаяся краска, такой же резиновый овал, прикрывающий глазок «волчка», однако само подглядывающее устройство не позволяло смотреть на обитателя этой камеры, наоборот, с его помощью заключённый сам мог разглядывать своих посетителей. Но для этого пришедшему надо было сдвинуть резиновую нашлепку. Другие отличия можно было увидеть лишь войдя внутрь.

Первое, что бросалось в глаза — это отсутствие «ресничек» на окне, рамы с приваренными к ней металлическими пластинами, ориентированными таким образом, что через них можно было видеть лишь «небо в клеточку». А следующий взгляд мог заставить случайно вошедшего не поверить собственным глазам. Перед ним оказывалась самая обычная комната, с финскими обоями, с диваном, двумя мягкими креслами, набитая разнообразной бытовой техникой, начиная с масляного радиатора и кончая стойкой с видео— и аудиоаппаратурой.

Другие книги автора Кирилл Борисович Воробьев

Наступила весна. И с первого же марта по России прокатилась волна катастроф. Сперва они казались незначительными, но, постепенно, их масштабы все возрастали и, вскоре, они стали грозить гибелью самому существованию страны. О том, как майор Изотов оказался связан с этими событиями, какую роль в них пришлось сыграть Игорю Сергеевичу Дарофееву, читайте в четвертой книге из цикла “Пономарь”.

Баян Ширянов

"Могила Бешеного".

I. Дома.

На огромном транспаранте, висевшем над пустынной в этот поздний час улицей, виднелись три буквы, "Р Н И", обрамлявшие гигантскую русскую свастику. Канаты, которые держали материю, были натянуты слабо и свастика хищно покачивалась в ночном ветерке.

Тихон запахнул штору. Смотреть на это, да ещё и под окнами собственной квартиры, было выше его сил. Тяжело ступая, Коростылев прошел к столу и включил настольную лампу. Конус света выхватил какие-то бумаги, письма, пришедшие за время его отсутствия. Его жена, Галя, тихо спала в соседней комнате, так до сих пор и не услышав прихода Тихона.

Экстрасенс Пономарь, связанный с преступным миром, вступает в борьбу с наркомафией, захватившей в заложники его дочь. Пономарь владеет зловещим искусством убивать бесконтактно...

Экстрасенс, народный целитель Игорь Сергеевич Дарофеев по прозвищу Пономарь подключается к расследованию массовых зверских убийств. За всеми убийствами стоит мощный парапсихолог, нарекший себя Главным Управляющим Людьми. Чем закончится конфронтация, удастся ли Пономарю остаться в живых, читатель узнает из романа «Пономарь – 2».

Хакер Дмитрий Горев попадает «в переплет»: пытается взломать файлы фирмы «Мерлин-пресс», которой сам же всучил бракованный компьютер, за ним в погоню устремляется парочка бандитов, известных в определенных кругах как Боцман и Капитан. Спасаясь, Дмитрий и его друг Толик непостижимым образом попадают в другой мир, где царят иные законы, где можно встретить дракона и не узнать его, где рядом с людьми живут существа, произошедшие от обычной картошки, и где, к радости Димы, есть тоже «пьютеры», правда весьма необычные. Дмитрий и Толик оказываются в плену у разумных растений. А все вокруг им странным образом знакомо…

Баян Ширянов

МОНАСТЫРЬ

Книга 1

ГЛАВА 1. Утро с трупом.

1.

Прапора.

Во втором часу ночи появились клочья тумана. А к четырём - плотная белёсая пелена накрыла двор старого монастыря. Лучи двух мощных прожекторов, которые должны были освещать монастырский двор, вязли в тумане, выхватывая из мглы лишь небольшие островки света.

Вертухаи давно закончили свой ночной обход, сосчитали количество зеков, загнали в койки почитателей однополой любви и поклонников чифиря, и теперь кто спал, кто резался в отобранные у преступников карты на вахте, краем уха вслушиваясь в неестественную тишину. Но всё, казалось, погрузилось в покойное благодушие. Лишь изредка, глухо, как из колодца, доносился визг циркулярной пилы: на промке вкалывала ночная смена зеков.

Баян Ширянов

Нормальный

Пьеса в двух припадках.

Действующие лица:

Антон Владимирович (АВ) - Студент первокурсник, практикант в крезе.

Георгий (Г) - Заведующий отделением крезы; псих.

Сан - Врач-психиатр; псих.

Сергей толстый (С1) - Санитар; псих.

Сергей тощий (С2) - Санитар; псих.

Действие происходит в одной из многочисленных небольших психиатрических клиник на окраине Москвы.

Припадок 1.

Монастырь (Книга 2) — главы 5 и 6.

Популярные книги в жанре Ужасы

Лидия пошла на эти похороны от скуки. Но не всегда выбираешь что-нибудь веселое. После этого она решила выпить и зашла во второсортный бар. Потом к ней подсел мужчина с красивым и гладким, как у младенца, лицом...

«Я хорошо знаю, что моя работа – причинять страх», – так прощается с читателем Альфред Хичкок, пожелав ему «белой ночи» наедине с одним из придуманных, составленных и отредактированных им сборников. Альфред Хичкок представляет рассказы самых разных писателей: ужасы, приключения и детектив, – истории, от которых холодок бежит по спине. Сказки бессонницы. Рассказы, от которых схватывает дыхание.

Впервые на русском языке мы представляем вам антологию, собравшую характерные рассказы серии, каждый выпуск которой с замирающим сердцем читают и переводят во всех странах мира, кроме, пожалуй что, Монголии и Вьетнама.

Анаксемандр Кокли обрел мировое могущество благодаря своему изобретению – увлекательному электронному Шоу, превращающему зрителей в послушных зомби. Но нашлись непокорные, которых не устраивает такое положение вещей. Они помогли суперзвезде Шоу, Майку Джоргове, вырваться из лап магната. Джоргова готов на все, чтобы спасти свою любимую и сломить мировое господство концерна Кокли, держащего сознание миллионов в плену грез.

Вон тот господин — доктор Йорре.

У него есть своё техническое бюро и ни одного близкого человека.

Ровно в час он всегда обедает в вокзальном ресторане, и, как только он входит, официант приносит ему «Политику».

Доктор Йорре всегда садится на газету, не потому что хочет продемонстрировать к ней своё презрение, а для того чтобы в любой момент иметь её под рукой, так как читает её урывками за едой.

Он вообще своеобразный человек, это автомат, который никогда не спешит, ни с кем не раскланивается и делает только то, что сам хочет.

— Вы видели молнию? Должно быть, что-то стряслось на центральной электростанции. Вон там, над теми домами.

Несколько человек остановилось, обернувшись в ту же сторону. Над городом неподвижно висели тяжёлые тучи, чёрной крышкой накрывшие всю долину, — чад, поднимавшийся от крыш и не дававший звёздам позабавиться, глядя на человеческие глупости.

Снова что-то сверкнуло — от вершины холма до самого неба — и пропало.

Бог знает, что это могло быть; только что молния вспыхнула слева и вот опять уже с другой стороны?! Никак это пруссаки, — предположил кто-то.

Малага прекрасна.

Но горяча.

Солнце целый день изливается на отвесные склоны холмов, и виноград, растущий на естественных террасах, наливается спелостью.

Вдали, на тихом голубом море — белые парусники, они парят словно чайки.

Толстые монахи, там, наверху, в монастыре Алькацаба, стали горды и богаты гуиндре, вином, которое пьют только герцоги.

Кто же не знает гуиндре из монастыря Алькацаба?!

Такое огненное, такое сладкое, такое тяжёлое; о нём говорит вся Испания.

Эцехиэль фон Маркс был лучшим сомнамбулой из всех, каких я только встречал за свою жизнь.

Порой он мог впасть в транс посреди разговора и поведать о событиях, происходивших где-нибудь далеко, а то и тех, что случатся в будущем, спустя несколько дней или недель. И всё совпадало с точностью, которая сделала бы честь самому Сведенборгу.

Но что же надо сделать, чтобы вызывать у Маркса состояние транса произвольно?

В нашу последнюю встречу мы — шестеро моих приятелей и я — перепробовали всё, что только возможно, проэкспериментировали целый вечер, применяя магнетические поглаживания, обкуривая его лавровым листом и т. д. и т. д., но нам так и не удалось ввести Эцехиэля фон Маркса в состояние гипнотического сна.

Перевязать всех раненых солдат Иностранного легиона оказалось для военных врачей нешуточным делом. У аннамитов были плохие ружья, и почти во всех случаях пули застревали в телах бедных солдатиков.

В последние годы медицинская наука сделала большие успехи, это знали даже те, кто не умел ни читать, ни писать, и пострадавшие охотно соглашались на любые операции, тем более что ничего другого им и не оставалось.

Большинство, конечно, умирало, но только после операции, да и то потому, что пули аннамитов перед выстрелом, судя по всему, не обрабатывались антисептиками или же после выстрела успевали на лету подхватить вредные для здоровья бактерии.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

- Андроника, Андроника… Просыпайтесь. Мы вроде бы прибыли.

- Нужно вырваться из спирали сна, разом открыть все шлюзы рассудка.

- Андроника? А кто она такая?

Победная музыка будила сознание пассажиров, погруженных в безвременье далеких космических полетов. А Андроника?

- Андроника - так это же я! - вздрогнула она. И еще до того мгновенья, как открыть глаза, ощутила, как какая-то тревога привела в порядок мир, расставила все по своим местам. Экзамен!

- Значит, слева, под камнем? - спросил Ангел, улыбаясь.

- Не просто “под камнем”, а под третьим валуном после желтой розы, - поправил его Марин и вдруг воскликнул: - Поосторожней!

- Может быть, тебе жаль скатерть? - усмехнулся Ангел; он только что ненароком опрокинул на стол свою рюмку и теперь торопливо закрывал газетой расползающееся пятно: вот-вот могла появиться его мать.

- Жаль переводить такое добро. Уважай хотя бы звездочки, сияющие на высоком челе этого отменного коньяка!

- Ну вот мы и заблудились! - чертыхнулся Ганс и отпустил акселератор. - Уж где-где, а здесь я не проезжал, ручаюсь!

Наш старый “форд” заглох и медленно свернул на обочину. На разбитой дороге, оставшейся со времен Римской империи, чернели в сгущавшихся сумерках длинные коварные камни с острыми гранями.

Я развернул карту, пытаясь рассмотреть ее при неровном свете зажигалки. После обеда мы выехали из оазиса Сиди-Фаюм для осмотра больных в Бахире, планируя сразу же вернуться, но харман - этот внезапный песчаный ураган - застал нас где-то в середине пути. Три часа простояли мы, оглушенные противным воем песка, затыкая все щели, куда могла проникнуть удушающая пыль пустыни. Потом наш драндулет с трудом забирался на песчаные холмы, и я проявил неблагоразумие, предложив Гансу свернуть на какую-то старую, не помеченную на карте дорогу. Мне казалось, что так мы скорее доберемся до оазиса. Ганс также поступил неблагоразумно, послушавшись меня. И вот теперь угрожающе надвигалась пустынная ночь, а мы глупейшим образом оказались на дороге, которая вела черт знает куда.

Сегодня мы перевели Володю Юрьева в другой отдел, а на его место поставили ВМШП - вычислительную машину широкого профиля. Раньше считалось (и лучше бы так считалось и теперь), что на этом месте может работать только человек. Но вот мы заменили Володю машиной. И ничего тут не поделаешь. Нам необходима быстрота и точность, без них работы по изменению нервного волокна немыслимы.

Быстрота и точность - болезнь нашего века. Я говорю “болезнь” потому, что когда “создавался” человек, природа многого не предусмотрела. Она снабдила его нервами, по которым импульсы мчат со скоростью нескольких десятков метров в секунду. Этого было достаточно, чтобы моментально почувствовать ожог и отдернуть руку или вовремя заметить янтарные глаза хищника. Но когда человек имеет дело с процессами, протекающими в миллионные доли секунды… Или когда он садится в ракету… Или когда ему нужно принять одновременно тысячи сведений, столько же извлечь из памяти и сравнить их хотя бы в течение часа… И когда каждая его ошибка превратится на линии в сотни ошибок…