Дублет из коллекции Бонвивана

Владимир Ефимович Рощинский страдал тучностью. При росте ста семидесяти сантиметров он весил почти полтора центнера, что по мнению соседа делало его похожим на империалиста Черчилля. Не хватало только сигары.

Он родился накануне Пасхи и цыганка, гадавшая матери, предсказала, что ее сын будет знаменитым и богатым.

Он жил в зеленом деревянном домике, погруженный в неистребимую апатию, молчаливо, без надежды когда-либо изменить свое однообразное существование. Но с ним он уже давно свыкся и, как будто назло всему миру, нес свою персону по жизни с неподражаемым достоинством, что опять же тому же соседу дало повод прозвать его толстопузым павианом.

Другие книги автора Александр Степанович Ольбик

Ольбик Александр Степанович

Ностальгические хроники

(сборник интервью)

- Александр Ольбик. Ностальгические хроники (сборник интервью)

- Перебирая домашний архив

- "АРТИЛЛЕРИЯ БЬЕТ ПО СВОИМ..."

- У ВРЕМЕНИ В ПЛЕНУ

- ВЗОЙТИ НА ЭШАФОТ,

- ЧТОБЫ ВОСКРЕСНУТЬ...

- (Интервью с Чингизом Айтматовым)

- г. Юрмала

- 1986 год

- МИЛОСЕРДИЕ,

- КОТОРОГО ВСЕГДА НЕ ХВАТАЕТ

Август как август. Синие глубокие небеса, но по вечерам — цикады и прохладные ночи с просверками падающих метеоритов.

В девять утра они встретились на центральном вокзале. Элга была в легком оранжевом сарафане, и в глазах светилась летняя беззаботность.

— Ты сегодня очень красивая, — Олег, не скрывая восторга, широко улыбался.

— Ты тоже парень что надо, — она отступила на два шага и осмотрела его с головы до ног. — Мужчина в расцвете лет: рост выше среднего, лицо смуглое, глаза цвета морской волны, а шевелюра… Сегодня мне снился сон, будто я делаю тебе модную стрижку, а ты меня целуешь.

У хозяина строения номер 9 Германа Арефьева возникли серьезные проблемы с мочеиспусканием. Два года назад прострелянный мочеточник дал осложнения. Проведенное в клинике Склифосовского обследование показало: правая почка, из-за постоянного воспалительного процесса, превратилась в трухлявый гриб, который никуда, кроме, пожалуй, мусорного ведра, не годится.

Постояв впустую над унитазом, Арефьев застегнул молнию и спустил воду. Это шумовое сопрвождение предназначалось для ушей жены Златы, которая болезненно переживала, когда ему не удавалось без проблем сходить по маленькому.

Роберт Осис — двадцатичетырехлетний уголовник, — если начинал говорить, то молол без умолку. Словно не язык работал, а пропеллер, получающий энергию от вечного двигателя. Любимая тема — автомобили, способы их угона и маскировки: перебивка номеров, изменение цвета и еще кое-какие ремесленные хитрости. И под расстрельную статью попал тоже из-за машин. Угонял их до того ловко, что конкурирующая банда решила от него избавиться. «Наехали» на его помощника девятнадцатилетнего Клявиньша. Помахали стволом у него перед носом, и тот, наложив в штаны, побежал с повинной в полицию. Пацан сдался, и через пять секунд об этом уже знал Осис. Правда, не без помощи дружка из дорожной полиции, который усердно способствовал перегону краденых машин на границу с Россией. Вечером, когда Клявиньш, преисполненный чувства выполненного долга и с облегченной совестью, направлялся в «Бинго», его перехватил Осис. Затащил щенка в пропахший мочой подъезд и, достав из кармана молоток, тридцать девять раз ударил по глупой голове предателя. Когда насквозь проспиртованное тело Клявиньша обмякло и упало на грязный пол, Осис красным фломастером написал на лбу убиенного: «Я выполнил свой долг». А поскольку он и сам в момент возмездия был далеко не в идеальной степени трезвости, то не заметил, как наступил в лужу крови и изрядную ее порцию притащил в рантах ботинок к себе домой.

Профессиональный киллер, ранее элитный спецназовец, получает заказ на очередное убийство. Однако любовь преграждает путь смерти. Отвергнутый обществом, гонимый преступным миром, он вступает в отчаянную схватку за жизнь той женщины, которая должна была погибнуть от его руки.

Им было знобко, одежда не располагала к морозным выходам, а пустые, обкуренные желудки усугубляли ощущение жесточайшей стылости и голода. Один из них, которого звали Борькой, по кличке Тубик, все время поднимал падающий воротник тонкой нейлоновой курточки и тщетно старался подальше в рукава втянуть посиневшие кисти рук. Второй, по имени Саня, тоже озябший до предела мальчуган, сосал окурок, который подобрал на перроне, только что оставшегося позади вокзала.

Хутор Горюшино был, одинок на пять верст кругом. Он затаился на взгорье, зажатый — с одной стороны лесом, с другой — большаком. Оба конца дороги змеиными языками уходили в неизвестные пределы, о существовании которых четырехлетний Ромка лишь смутно догадывался.

Он стоял на краю завора и, не мигая, смотрел вдаль. Взгляд то устремлялся в синие небеса, где преспокойно парили два коршуна, то спускался в залитую золотистым светом лощину, цеплялся за струящийся ручеек стрекоз. Хорошо было Ромке, но вместе с тем и страшновато: только что по большаку пролязгал смердящий выхлопными газами поток из танков, грузовиков, повозок с высокими зелеными бортами. И никто из людей, находящихся в этом потоке, даже не удостоил мальчугана взглядом. Да и чему было дивиться — он представлялся проезжему люду привычной запятой в неряшливой скорописи войны.

ПРЕЗИДЕНТ — в отпуске? Так говорят средства массовой информации. Такова ОФИЦИАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ. Но — ГДЕ СЕЙЧАС ПРЕЗИДЕНТ на самом деле?

Там, где пылает в бесконечной войне Кавказ.

Там, где ПРЕЗИДЕНТУ придется сражаться с боевиками-террористами.

Там, где для победы ему понадобятся весь его опыт, вся отвага, все умение рисковать…

России повезло — наконец-то у нас не просто президент, а — НАСТОЯЩИЙ МУЖИК! Мужик, умеющий выполнять свою трудную «мужскую работу»…

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Яна Вишневская

Как белка

Я вдыхаю так глубоко, что чувствую холод на дне легких. Я набираю воздух, чтобы описать Белку, вспомнить все про Белку, думать только о ней.

Это Олег называет ее Белкой, он говорит, что она похожа на худую черную белку. Но мне не помогает его народная этиология. В действительности ее зовут Марлена - в честь месяца Марта и реки Лены, и когда она смотрит на меня, время и пространство слипаются в горячий влажный комок, срастаются спинами, как сиамские близнецы.

Я не буду называть ни своего имени, ни имен других участников этой истории, ни страну, в которой все произошло. Потому что до сих пор не знаю, правильно ли поступил? Будем считать, что случилось это в европейском демократическом государстве с очень (по мнению некоторых — чересчур) гуманным законодательством. Героев я буду величать по профессии или диагнозу. Меня зовут Репортер — это и профессия, и диагноз.

Все, наверное, помнят, те страшные два года, когда летающие тарелки перестали быть любимым зрелищем зевак и поводом для многочасовых и многостраничных споров о том, существуют ли они вообще. Теперь уже никто не сомневается в их существовании. Несколько десятков трупов — и поверили. Все началось и закончилось внезапно, будто кто-то там, в неведомом нам мире, случайно оставил открытой дверь к нам, а потом спохватился и захлопнул. Уверен, что у них дверь вела в психушку для буйных. У нас она выходила в мой город, точнее, в пригороды. Убийства были жестокие, людей разрывали на части, на мелкие кусочки, размазывали по полу и стенам. Зрелище было настолько жутким, что ни одна телестудия не решилась показать, ограничились черными полиэтиленовыми мешками, в которые были собраны останки. Зачем инопланетяне творили такое — осталось загадкой. Выдвигалось много версий, но я считаю, что это дело маньяков. Инопланетных маньяков. Ученые сразу отвергли эту версию, утверждая, что цивилизация, достигшая такого высокого научно-технического уровня, не может иметь выродков, а если имеет, то своевременно изолирует их от общества, нашего в том числе. Ученые не видели того, что видел я.

Любой может стать марионеткой в чужих руках. Опасайтесь этого.

Тадеуш Конвей ловко просунул руку за банку с формальдегидом и достал с полки наполовину полную бутылку виски. Он вытащил пробку, поднес бутылку к своим усатым губам и, зажмурив от удовольствия глаза, принялся поглощать огненную воду. На худой, как у цыпленка, морщинистой шее дважды дернулся кадык. Потом он задрожал и с довольным вздохом поставил бутылку на стол:

— Ну вот, совсем другое дело…

Откуда-то издали донеслась музыкальная трель звонка.

Фред, прекрати немедленно, ты хочешь получить инфаркт, да?

Элизабет Дэвис, с трудом скрывая раздражение, наблюдала из окна кухни, как ее муж, сбросив с себя все, остался в белых шортах и на спор с дочерью приседал на лужайке перед своим домом.

... восемьдесят шесть.... восемьдесят семь.... восемьдесят восемь....

Пятнадцатилетняя Сэди Дэвис, смеясь, помахала матери рукой и продолжала считать:

— ... девяносто семь, девяносто восемь, девяносто, девять... сто! Папка, ты выиграл. Ты у меня просто молодец!

«По правой стороне шоссе машины двигались неторопливо. Заходящее солнце висело над горизонтом и слепило глаза водителям, выезжавшим из Москвы.

Недалеко от Калужского шоссе на опушке леса остановились четыре иномарки. Из багажника «Шевроле» появился столик и четыре раскладных стульчика. Хозяева машин уселись под березой и выставили перед собой шипучие напитки… Со стороны всё выглядело пристойно. Это было похоже на короткий пикник бизнесменов. Но из беседы становилась ясно, что это нормальная бандитская разборка...»

— Когда же мы увидимся?

Стоя на подножке вагона, Лавров глядел в опечаленные и ласковые глаза жены. Еще одна разлука! Сколько их уже было и сколько еще будет, а вот привыкнуть невозможно.

Протяжно и глухо прозвенел второй звонок.

— Скоро, Верочка, скоро, — сказал Лавров, выпуская из своей руки маленькую руку жены. — Похлопочу, чтобы не тянули с жильем. Постараюсь, в общем, ты же сама понимаешь…

— Уж ты похлопочешь! — проговорила, грустно улыбаясь, Вера Андреевна, прекрасно понимавшая, что в чем-в-чем, а уж в таких-то, в бытовых, делах муж ее — человек беспомощный, неумелый, от него не жди проку.

Жозеф Леборн выглядел бледным и утомленным. Под его мрачным взглядом я прошел в комнату, снял шляпу и пальто.

— Как раз вовремя! — пробормотал он.

— Какое-нибудь запутанное дело?

— Мягко сказано. Посмотрите-ка… — И он протянул мне листок.

— По-моему, это план виллы. Точнее маленького дома…

— Какая проницательность! Даже четырехлетнему ребенку было бы ясно, что это такое. Вы знаете квартал Круа-Рус в Лионе?

— Бывал проездом.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Преступником Сергей Козырев стал как бы случайно. После того как он заменил раковину — фаянсовую на титановую — соседу Рэму Тихому и тот за работу прилично выставился, все, собственно, и покатилось под горку.

Рэм, как мог, перед Серегой выпендривался, рисовался, словно перед ним сидел не безработный, потраченный жизнью человек, а внезапно нагрянувшая из Голливуда Николь Кидман. Он демонстрировал японский музыкальный центр с сенсорным управлением.

Расставшись с Ягуаром, полковник Мелендес в смятении поскакал по направлению к Гальвестону, то и дело пришпоривая свою лошадь, которая и без того мчалась во весь опор. Но расстояние между Сальто-дель-Фрайле и городом было не близкое, и полковник мог поэтому во время пути свободно предаваться размышлениям, и чем больше он размышлял, тем более невероятным ему казалось, чтобы сообщенное ему Ягуаром действительно было правдой. В самом деле, можно ли было предположить, чтобы этот повстанец, как бы ни был он безумно отважен, с какой-нибудь горстью авантюристов атаковал отлично вооруженный корвет, снабженный многочисленным экипажем и находившийся под командой одного из лучших флотских офицеров.

Эта книга рассказывает о славных русских путешественниках и мореходах, открывателях и исследователях многих земель, морей и рек, о пытливых и храбрых русских людях, совершивших незабываемые подвиги во славу родины.

Не претендуя на сколько-нибудь полное изложение событий, связанных с великими русскими географическими открытиями, автор остановился только на эпизодах, особенно поразивших его беспримерной доблестью и отвагой, настойчивостью в достижении цели, стремлением к знаниям и высоким патриотизмом русских путешественников и мореходов прошлого.

После длительного плавания в северных водах Седову нередко казалось, что он полюбил этот старый, видевший виды корабль, как можно любить живое, разумное существо.

Шхуна "Св. Фока" была построена людьми, которые отлично знали, что значит плавать в высоких северных широтах, бороться с полярными штормами, стужей, туманами и шугой* выдерживать натиск ледяных полей, сносящих утесы и скалы прибрежий.

* Шуга - мелкий рыхлый лед.

Строили ее корабельщики-северяне, потомственные зверобои и рыбаки. И "Фока" оправдал уверенные расчеты своих мастеров: свыше четырех десятилетий скитался он по северным морям, но, казалось, нисколько не обветшал.