Другой Миллер

Уже два дня Миллер мок под дождем вместе с ребятами из своей роты, дожидаясь, когда подойдет другая рота и упрется в бревна, которыми они завалили дорогу, устраивая засаду. Когда это наконец случится — если, конечно, случится, — Миллер высунет голову из окопа и примется стрелять в сторону дороги, пока не кончатся патроны. Остальные ребята поступят так же. А затем все выберутся из окопов, попрыгают в грузовики и — обратно на базу.

Вот такой был план. Но Миллер не верил, что выйдет что-нибудь путное. Пока при нем не сработал ни один план, и этот вряд ли станет исключением. На дне окопа стояла вода. Около фута, не меньше. Миллер вырыл себе ступеньки для ног чуть повыше воды, но песчаная почва осыпалась и оседала. А это означало, что ноги он неминуемо промочит. Вдобавок еще сигареты промокли. А в первый же вечер здесь, когда он грыз леденцы, пытаясь поддержать силы, у него сломался зубной протез. Миллер то и дело трогал языком сломанный мост — тот шатался и скрипел, и это ощущение доводило Миллера прямо до безумия, но со вчерашнего вечера он, словно одержимый, не мог оторвать язык от протеза.

Другие книги автора Тобиас Вулф

Автобус № 64 останавливается у собора Святого Петра, поэтому он всегда полон паломников или лохов — как посмотреть; для карманных воров, во всяком случае, раздолье. Мэллон не был ни паломником, ни, по его мнению, лохом. Жена его, с которой он жил теперь врозь, была швейцарской итальянкой, по-итальянски он говорил бегло, часто наезжал в Рим по делам агентства. И в тот день, ощупываемый карманником, ехал на 64-м только потому, что его ждала деловая встреча возле Ватикана, а из-за внезапного летнего ливня поймать такси было невозможно.

Фотограф Али Ричардс (Ali Richards)

Шел снег, а Таб уже целый час ждал под открытым небом. Он бродил по тротуару, чтобы согреться, и подбегал к краю дороги всякий раз, когда в отдалении появлялись фары. Один водитель притормозил, заметив его, но, прежде чем Таб успел махнуть рукой, увидел у него на спине ружье и нажал на газ. Колеса машины пробуксовали на льду, затем поймали сцепление. Снег повалил гуще. Таб спрятался под козырек одного из подъездов. Облака над крышами домов напротив посветлели, и уличные фонари погасли. Он перекинул лямку ружья на другое плечо. Белизна всползала по небу все выше.

Когда они проезжали через Колорадо, Кристел крепко спала. Марк обещал остановиться у реки, чтобы поснимать, но, подъехав к мосту, взглянул на жену и, не решившись ее будить, продолжил путь. От проникавшего в машину раскаленного воздуха лицо Кристел сильно отекло. Волосы, которые она на лето коротко стригла, прилипли ко лбу. Ветерок только слегка шевелил несколько кудряшек. Сложенные на животе руки как-то особенно подчеркивали ее беременность.

Брайан Голд стоял на горке, когда на его дочку напала собака. Громадный черный волкодав, гремя цепью, метнулся с заднего крыльца, в два прыжка пересек двор и помчался по парку прямо к девочке, почти не проваливаясь в глубокий снег. Голд надеялся, что пса остановит цепь, но тот все несся вперед. Голд бросился вниз, крича во все горло, но снег и ветер заглушали его крик. К этому времени Анна на своих саночках почти съехала с горки. Чтобы уберечь дочь от резких порывов ветра, Голд накинул ей на голову капюшон и теперь понимал, что девочка не может ни услышать его, ни заметить бегущую к ней собаку. Он сознавал, что скорость собаки несопоставима с его собственной: тяжелые резиновые сапоги скользили по ледяной корке, предательски протянувшейся под свежим снегом. Полы пальто хлестали по ногам. Когда собака налетела на дочь, Голд еще раз пронзительно крикнул, и тут Анна откинулась назад, и животное вместо лица вцепилось ей в плечо. Голд был где-то на полпути вниз, он отчаянно размахивал руками, продолжая скользить; казалось, он застыл на месте и расстояние между ним и собакой, уже стянувшей Анну с санок и трясшей ее, словно тряпичную куклу, нисколько не уменьшается. В отчаянии он сделал последний рывок — разделявшая их пропасть вдруг мигом исчезла, и он оказался рядом с дочерью.

Популярные книги в жанре Современная проза

Акчурин Рашид Нариманович

+7(965)1500202

[email protected]

ДИССОЦИАЦИИ

Олег Дректов

От автора (перед прочтением книги внимательно изучить!)

Моя повесть это попытка рассказать некую историю узкому кругу моих друзей и знакомых, мнением которых я особо дорожу, о том, что меня волнует в данный момент. Я не могу похвастаться писательским опытом, а, тем более, соответствующим образованием, поэтому я готов к критике, даже если она будет достаточна обидной для моего самолюбия. По этой причине (а может быть, в виду врождённых комплексов и желания «подстелить соломку»), мне, в случае возможной никчёмности этой повести, будет жутко неудобно перед близкими мне людьми, за нагло и самоуверенно отнятое у них время на прочтение этой белиберды. И вот поэтому в качестве компенсации за украденные часы, а возможно, и за испорченное настроение, я предлагаю читателю сыграть в игру. Этим я попытаюсь эгоистично убить двух зайцев: не потерять лицо и отдать дань творчеству любимого мною поэта.

Гретковска — одна из самых одаренных, читаемых и популярных польских писательниц. И, несомненно, слава ее носит оттенок скандальности. Ее творчество — «пощечина общественному вкусу», умышленная провокация читателя. Повествование представляет собой причудливую смесь бытописательства, мистики, философии, иронии, переходящей в цинизм, эротики, граничащей с порнографией… В нем стираются грани реального и ирреального.

Прозу Гретковской можно воспринимать и как занимательные байки с «пустотой в скобках», и как философский трактат. Главное, она создает то, что называют настоящей литературой.

Необычная книга. Это мультимедийный проект. Здесь есть тексты, музыка, картинки, кино. Попробуйте несколько каждого, чтобы знать, стоит ли идти дальше.

И, да, читайте медленно. Все истории начинают звучать по-другому, когда их проживаешь.

Анна Козлова не без оснований считается лидером ультрашоковой литературы, и вполне закономерно, что ее творчество вызывает неоднозначную реакцию. Так, вошедший в настоящий сборник роман «Открытие удочки», впервые опубликованный в альманахе «Литрос» в рубрике «Скандальный роман», возмутил часть критиков «провокационностью и аморальностью», другая же часть удостоила его восторженными рецензиями и выдвинула на соискание премии «Национальный бестселлер».

В сборник также включены рассказы, написанные автором в разные годы, а открывает его новая повесть «Превед победителю».

Литератор Колотов всё пытался найти связь между событиями, случившимися накануне и после Миллениума, но всякий раз что-то упускал либо не придавал значения каким-то эпизодам.

Итак, 29 декабря он с женой Еленой и дочерью Ириной был в гостях у столбового, в девятом колене, дворянина Исидора Чуднова, критика, мистика и футуролога, проживающего с женой Машей (просто литературоведом) в двухэтажном особнячке XVIII века, охраняемом государством, каких еще немало сохранилось в старой Москве.

Когда отпраздновали открытие канала Москва — Волга, досрочно освободили многих зеков, из тех, кто дожил и чей ударный труд свидетельствовал о переосмыслении своего преступного прошлого.

Часть из них поселилась неподалеку от канала, за северо-восточной окраиной столицы. Их направили на работу на чахнувший вагоноремонтный заводик, где остро не хватало рабочих рук.

Поначалу новоприбывшие стали строить себе жилье — те же привычные бараки, только с фанерными перегородками, печками-буржуйками, с веревкой через весь коридор, на которой сушились портянки, а дальше и пеленки, и с черной тарелкой радио у входа, орущей с утра до ночи.

«…А родись счастливой» — это роман о трудной судьбе молодой, удивительно красивой женщины, пытающейся найти своё место в жизни, которая подбрасывает ей одно испытание за другим: трагическая смерть мужа, многочисленные попытки других мужчин (вплоть до пасынка) воспользоваться её тяжёлым положением — через всё это она проходит с большими нравственными сомнениями, но не потеряв цельности души.

Бывший монастырский сирота Пашка Опёнков через годы тайно пострижён в монахи и отправлен иеромонахом в дальний сельский приход, где он долгие годы служит Церкви и людям. Сохранив детскую чистоту души, живя в единении с природой, отец Павел встречается с изверившимся дьяконом Валасием и цинизмом других высокопоставленных чинов своей епархии. И в его душе возникает вопрос: правильно ли он посвятил себя Богу, обрубив монашеством возможность продолжения рода — ведь только в памяти потомков и людей, которым делал добро, сохраняется вечность Души. Больной и поруганный «сотаинниками Благодати», теряя последние силы, он пытается выйти к людям, но по пути к селу попадает в густой ельник, где ничего не растёт под густым покровом хвои и из которого ему уже не выползти. «Всё застыло в Павле. Остался только последний кусок мысли, который ещё долго скорбел, что на том месте жизни, где рос он, не осталось ни отца его, ни матери, ни дедов и прадедов…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Цивилизация погибла. Все, что осталось от России — Поля Смерти и горстка людей, обороняющих московский Кремль от биороботов, киборгов, безумных шаманов, и прочей нечисти, порожденной Третьей мировой войной.

Молодой кремлевский дружинник Данила, сбежавший из плена нелюдей, в руинах бывшей столицы России встречает человека, который не боится ни биороботов, ни телепатов. Человека, пришедшего из мира, где Последняя Война ещё не проиграна.

Этот мир называется Зоной. А человека зовут — Снайпер.

Благими намерениями выложена дорога в самое пекло. Адепты одной из магических академий не хотели никому зла, не желали всесилия и власти. Спасти умирающего отца, проучить негодяя — их помыслы были чисты. Но у откликнувшегося на их зов демона совсем другой взгляд на происходящее.

Эту сказку лучше читать на ночь, когда сумерки приоткрывают тайну, что веками хранит тьма, когда тени делают реальность зыбкой и расплывчатой, — и тогда, перестав быть уверенным в чем-то, может быть, разглядишь правду… Но предупреждение: это страшная сказка.

Среди многочисленных мифов советской истории один из самых стойких и распространенных — миф о роли евреев в «органах», причем существует он в двух взаимоисключающих вариантах.

С одной стороны, бытует мнение о «еврейском засилье» в советских спецслужбах.

С другой — об «антисемитской политике» КГБ.

«Патриоты» публикуют бесконечные списки чекистов с «сомнительными» фамилиями, обличая их «зловещую роль» в отечественной истории.

«Либералы» проклинают «гэбистов-юдофобов», преследующих невинных сограждан по «пятому пункту».

Что в этих обличениях правда, что ложь? И как все было на самом деле?

Книга Вадима Абрамова ставит в данной теме жирную точку. Здесь впервые трезво и беспристрастно, на основе неопровержимых архивных документов, раскрывается истинная роль и степень влияния евреев в советских органах госбезопасности, приводятся не липовые, а подлинные списки, «процентные нормы» и подробные биографии чекистов-евреев с первых и до последних лет советской власти.

В глухой мордовской деревушке Курмыши живёт семья Учайкиных. Отец, Григорий Учайкин, ушёл на фронт, дома остались Марфа и двое детей — Мика и Сандрик. Мика чувствует себя взрослым, он за мужчину" дома. Есть у Мики и его друга Юки страстная мечта. Вот переделают они все дела и махнут на фронт бить фашистов. А дел у Мики множество, и все дела очень важные.

Прочтите книгу, и вы узнаете, как жили в тяжелые военные годы ребятишки одной мордовской деревни. Наверное, вы полюбите добрых, великодушных, жизнерадостных героев повести, которые умеют помочь людям в трудную минуту.

Автор этой книги Никул Эркай известен юным читателям. Его повесть „Алёшка", изданная впервые в 1960 году, была хорошо принята читателями.

На Всероссийском конкурсе на лучшее художественное произведение для детей (1965–1966 гг.), проводимом Комитетом по печати при Совете Министров РСФСР и Министерством просвещения РСФСР, повесть „Новая родня" отмечена второй премией.