Другие редакции и варианты

Иннокентий Анненский

Другие редакции и варианты

Варианты приводятся согласно порядку стихов в основном тексте произведения. Под нумерацией строк (или строф) указывается источник варианта. Если он не указан, это означает, что источник тот же, что и для предыдущего варианта.

Приводятся другие (полные) редакции отдельных стихотворений, а также наиболее существенные разночтения. Варианты даются по возможности как нечто связное, отрывками не менее 3-4 стихов и только в редких наиболее характерных случаях приводятся два стиха. Список условных сокращений см. на с. 564.

Другие книги автора Иннокентий Федорович Анненский

Третий очерк из раздела «Три социальных драмы» «Книги отражений». (Восьмой по общему счёту.)

 

[Недостаток редактуры электронной версии: не вычитаны эллинские и французские слова и выражения.]

Один из крупнейших русских поэтов рубежа веков Иннокентий Анненский — еще и замечательный драматург и переводчик античных трагедий. Оставаясь в стороне от бурных споров и дискуссий, он, тем не менее, убежденно отстаивает свое представление о природе и назначении драматического действа. Читатель не только получит подлинное наслаждение, следуя за прихотливыми изгибами мысли поэта и интерпретатора-эрудита в одном лице, но и пополнит свои знания об античной драме и древнегреческом театре.

Статья из «Второй книги отражений», 1909 г.

И.Ф.Анненский (1855-1909) – один из бесспорных классиков серебряного века русской литературы. Его лирика предвосхитила многие новаторские поиски в развитии русской поэзии XXв. и оказала огромное влияние на творчество целого ряда поэтов. Своим учителем Анненского признавали Николай Гумилев, Осип Мандельштам, Анна Ахматова, Борис Пастернак, Георгий Иванов.

Литературное наследие Иннокентия Анненского невелико: книги стихов «Тихие песни», «Кипарисовый ларец», несколько стихотворений не включенных в сборники, две книги статей: «Книги отражений», «Вторая книга отражений», 4 трагедии, переводы, статьи. Но качественно творчество поэта, принадлежит к вершинам русской литературы.

Один из крупнейших русских поэтов рубежа веков Иннокентий Анненский — еще и замечательный драматург и переводчик античных трагедий. Оставаясь в стороне от бурных споров и дискуссий, он, тем не менее, убежденно отстаивает свое представление о природе и назначении драматического действа. Читатель не только получит подлинное наслаждение, следуя за прихотливыми изгибами мысли поэта и интерпретатора-эрудита в одном лице, но и пополнит свои знания об античной драме и древнегреческом театре.

 Статья из «Второй книги отражений», 1909 г.

Среди многообразных особенностей или, может быть, недоразвитостей, а иногда и искажений нашей духовной природы, которыми мы обязаны русской истории, меня всегда занимала одна — узость нашего взгляда на слово. Нас и до сих пор еще несколько смущает оригинальность, и тем более смелость русского слова, даже в тех случаях, когда мы чувствуем за ней несомненную красоту. Мы слишком привыкли смотреть на слово сверху вниз, как на нечто бесцветно-служилое, точно бы это была какая нибудь стенография или эсперанто, а не эстетически ценное явление из области древнейшего и тончайшего из искусств, где живут мировые типы со всей красотой их эмоционального и живописного выражения.

Остов сказки, лежащей в основе моей новой драмы «Фамира-кифарэд», таков: сын фракийского царя Филаммона и нимфы Аргиопы Фамира, или Фамирид, прославился своей игрой на кифаре, и его надменность дошла до того, что он вызвал на состязание муз, но был побежден и в наказание лишен глаз и музыкального дара.

Софокл написал на эту тему трагедию, в которой сам некогда исполнял роль кифарэда, но трагедия не дошла до нас.

Мое произведение было задумано давно, лет шесть тому назад, но особенно пристально стал я его обдумывать в последние пять месяцев. А. А. Кондратьев сделал мне честь посвятить мне написанную им на ту же тему прелестную сказку, где музы выкалывают Фамире глаза своими шпильками. Он рассказывал мне о своем замысле уже года полтора тому назад, причем я также сообщил ему о мысли моей написать трагического «Фамиру», но почти ничего не сказал ему при этом о характере самой трагедии, так как никогда ранее не говорю никому о планах своих произведений, — во всяком случае, ни со сказкой г. Кондратьева, ни, вероятно, с драмой Софокла мой «Фамира» не имеет ничего общего, кроме мифических имен и вышеупомянутого остова сказки. От классического театра я тоже ушел далеко. Хор покидает сцену, и в одной сцене действующие лица отказываются говорить стихами, по крайней мере некоторые. На это есть, однако, серьезное художественное основание.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Галина ТАЛАНОВА

И за воздух

хватаясь

руками…

Стихотворения

* * *

Город расплавленным душит асфальтом

И невозможностью в смоге летать.

Птица проделала в воздухе сальто,

Начали нервно крыла трепетать.

На небоскрёб налетела с размаху,

«Вольному – воля» - первая книга поэта Светланы Максимовой. В этих стихах причудливо сочетаются воспоминания о детстве с мотивами славянского фольклора. Драматические сюжеты переплетаются со сказочными символами, и это придает поэтическому повествованию праздничный, полуфантастический оттенок. Книга вышла в издательстве «Современник» в 1988 году.

1940 г.

ПЕСНЯ — КАК ПТИЦА!..
Песня — как птица! —
ты мне говоришь.
Поймаешь — не упускай:
Вдруг улетит,
растревожив тишь —
Назад тогда не ожидай…
Майн Лид — ви а фойгл!
Но смысла нет
За хвост ее удержать.
И должен слушать ее поэт,
И строки вносить в тетрадь.
Строка за строкой:

Антология «Поэтический форум», объединившая произведения 101 поэта, является самостоятельным изданием литературного клуба «Приневье», в который входит и ассоциация литературных объединений «Поэтический форум».

Настоящая антология – попытка показать творчество в основном несоюзных поэтов, среди которых множество истинно талантливых авторов – будущих членов писательских союзов. Редакционный совет надеется, что наша антология станет достойным вкладом в огромное пространство петербургской поэзии и будет достойным продолжением издания «Точка отсчёта» – антологии поэтов Санкт-Петербургского отделения Союза писателей России.

Собрание сочинений русского советского писателя, поэта, публициста и общественного деятеля Демьяна Бедного (1883–1945).

Во второй том вошли произведения, написанные Демьяном Бедным в ноябре-декабре 1917 года и в годы иностранной интервенции и гражданской войны (1918–1920).

http://ruslit.traumlibrary.net

«На бой! – и скоро зазвенит

Булат в могучей длани,

И ратник яростью кипит,

И алчет сердце брани!..»

«…Серебряный век обогатил русскую поэзию множеством литературных течений, такими как символизм, акмеизм, футуризм, имажинизм… Мы хорошо знаем и помним имена приверженцев и основателей этих поэтических направлений: Блок, Брюсов, Ахматова, Гумилёв, Северянин, Маяковский, Есенин, Мариенгоф… Гораздо реже вспоминаются такие течения в русской поэзии Серебряного века как новокрестьянская поэзия и кубофутуризм. И почти совсем не упоминается пролетарская поэзия, также являвшаяся неотъемлемой частью литературы времени рубежа веков…»

«Летучая ладья над влагою мятежной

Неслась, окрылена могуществом ветрил,

И вдаль я уплывал, оставив край прибрежный,

Где золото надежд заветных схоронил…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

АНСЕЛЬМ КЕНТЕРБЕРИЙСКИЙ

ПРОСЛОГИОН

Глава 1

Ныне пробудись, о человече! уйди хоть немного от попечений твоих, сокройся хоть малость от беспокойных твоих помыслов. Ныне отбрось прочь тягостные заботы, отложи многотрудные твои занятия. Хоть ненадолго обрети досуг для Бога, хоть ненадолго стяжай в нем успокоение. Войди в клеть ума твоего, изгони все, кроме Бога и тех вещей, что помогают тебе искать его, и, затворив дверь, взыскуй его. Скажи ныне, все существо сердца моего, скажи Богу так: "Лика Твоего взыскую; буду искать лица Твоего, Господи" (Пс. 26, 8).

Антон Антонов

Millennium Love

А по лесам бродят санитары

Они нас будут подбирать...

Братья Самойловы

Однажды дедушка Мороз справлял Миллениум и так наквасился, что стали ему чудиться в ночи шмыгающие собаки и другие темные личности, которые бегали по лесу со свечками и громко кричали "Елочка, зажгись!" - при этом поднося свечки к пожароопасным веткам и мерзко хихикая.

И привиделась дедушке Морозу на фоне горящих елочек голая Снегурочка в кокошнике и с косой. Она утопала босыми ногами в снегу и, зябко подрагивая скукоженными сосками молочно-белых грудей, стоически делала вид, будто ей не холодно, но тем не менее обратилась к дедушке с просьбой:

Антонов Андрей

Курочка Ряба

Знaчится тaк. Снеслa курочкa дедушке яичко. Haпрочь снеслa. Kомодерaтор, стоп! Погоди плюс стaвить, я ж еще не все рaсскaзaл. Вот послушaйте, что недaвно со мной было.

Я подрaбaтывaю лaбухом в ночном бaре. С нaми рaботaет однa официaнткa, Haстя. Милaя тaкaя, симпaтичнaя девочкa, ну просто курочкa. Kaк-то рaз мы особенно долго зaдержaлись нa рaботе из-зa поздно зaкончившегося крутого бaнкетa. Я, Haстя, бaрмен, повaрихa и охрaнник решили не рaсходиться домой, a устроить посиделки в бaре до утрa, блaго, что было с чем посидеть (от бaнкетa остaлось много нетронутых вкусностей). И вот мы уселись зa нaскоро нaкрытый стол и принялись угощaться, чем бог послaл. После нескольких тостов языки у всех рaзвязaлись и мы нaчaли по очереди рaсскaзывaть всякие истории и aнекдоты. История, которую рaсскaзaлa Haстя, нaстолько меня потряслa, что я решил опубликовaть ее здесь. Вот онa:

Антонов Дмитрий (Грасси)

Автобиография

Роберту Энсону Хайнлайну - за

"Дорогу Славы" - нет другой

книги, которая так много могла

бы рассказать юным Воинам...

...Мне было больно, страшно и одиноко, и я придумал себе мир, мир Паэна. Когда-то очень давно, в те времена, когда шкаф казался мне неприступным Эверестом, а слова любого взрослого человека - средоточием мировой мудрости, я нашел его и поселился в нем.