Другие голоса, другие комнаты

Другие голоса, другие комнаты
Автор:
Перевод: В. Голышев, Е. Кассирова
Жанр: Современная проза

Трумэн Капоте (1924 — 1984) — прозаик, эссеист, киносценарист, родился на юге США, в Новом Орлеане. Дебютировав в 1948 году романом «Другие голоса, другие комнаты», Капоте становится одним из наиболее ярких американских писателей послевоенной Америки. Герои Капоте, странные и неустроенные люди, где бы они ни жили — в таинственном мрачном ветшающем доме посреди глуши или в самом центре шумного многолюдного Нью-Йорка — всегда стремятся к подлинности и чистоте человеческих чувств.

Отрывок из произведения:

Нынче путешественник должен добираться до Нун-сити как сумеет: ни поезда, ни автобусы в ту сторону не идут, только грузовик скипидарной компании «Чуберри» шесть раз в неделю приезжает в соседний городок Парадайс-Чепел за почтой и припасами, и, если вам надо в Нун-сити, шофер Сэм Редклиф может вас подбросить. Поездка тряская, на что ни сядь; ухабистые дороги живо разболтают даже новенькую машину, и приезжие остаются недовольны. Да и края тут унылые; в болотистых низинах цветут тигровые лилии с голову величиной, зеленые бревна светятся в илистой воде, как тела утопленников, едешь иной раз, и ничто не шелохнется окрест, кроме дымного столбика над печальной фермой да узкоглазой птицы, кругами парящей над глухим сосновым лесом.

Другие книги автора Трумэн Капоте

Трумен Капоте, автор таких бестселлеров, как «Завтрак у Тиффани» (повесть, прославленная в 1961 году экранизацией с Одри Хепберн в главной роли), «Голоса травы», «Другие голоса, другие комнаты», «Призраки в солнечном свете» и прочих, входит в число крупнейших американских прозаиков XX века. Самым значительным произведением Капоте многие считают роман «Хладнокровное убийство», основанный на истории реального преступления и раскрывающий природу насилия как сложного социального и психологического феномена. Книга Капоте, мгновенно ставшая бестселлером, породила особый жанр «романа-репортажа» и открыла путь прозе Нормана Мейлера и Тома Вулфа. Взвешенность и непредубежденность авторской позиции, блестящая выверенность стиля, полифоничность изображения сделали роман Капоте образцом документально-художественной литературы; в списке 100 лучших книг XX века по версии газеты The Guardian «Хладнокровное убийство» заняло 84-ю позицию. Одноименная экранизация Ричарда Брукса, выпущенная сразу после публикации романа Капоте, быланоминирована на четыре «Оскара».

Меня всегда тянет к тем местам, где я когда-то жил, к домам, к улицам. Есть, например, большой темный дом на одной из семидесятых улиц Ист-Сайда, в нем я поселился в начале войны, впервые приехав в Нью-Йорк. Там у меня была комната, заставленная всякой рухлядью: диваном, пузатыми креслами, обитыми шершавым красным плюшем, при виде которого вспоминаешь душный день в мягком вагоне. Стены были выкрашены клеевой краской в цвет табачной жвачки. Повсюду, даже в ванной, висели гравюры с римскими развалинами, конопатые от старости. Единственное окно выходило на пожарную лестницу. Но все равно, стоило мне нащупать в кармане ключ, как на душе у меня становилось веселее: жилье это, при всей его унылости, было моим первым собственным жильем, там стояли мои книги, стаканы с каран­дашами, которые можно было чинить, – словом, все, как мне казалось, чтобы сделаться писателем.

Автор книг «Завтрак у Тиффани», «Хладнокровное убийство», «Другие голоса, другие комнаты» Трумен Капоте принадлежит к числу классиков американской литературы XX века. В своих произведениях Капоте выводил на сцену персонажей явно маргинальных, существующих словно бы вне времени, тщетно пытающихся справиться с собственными фобиями, основной из которых является страх перед жизнью, не считающейся с их мечтательностью, с их романтической натурой, страх полуосознанный, даже инстинктивный, но от этого не менее мучительный.

Повесть из сборника «Закрой последнюю дверь».

Трумен Капоте — один из крупнейших американских писателей XX века, автор таких бестселлеров, как «Завтрак у Тиффани» и «Другие голоса, другие комнаты», «Хладнокровное убийство» и «Луговая арфа». Вашему вниманию предлагается дебютный роман, написанный двадцатилетним Капоте, когда он только приехал из Нового Орлеана в Нью-Йорк, и в течение шестидесяти лет считавшийся утраченным. Рукопись «Летнего круиза» всплыла на аукционе «Сотбис» в 2004 г., впервые опубликован он был в 2006-м. В этом романе Капоте с непревзойденным стилистическим изяществом описывает драматические события из жизни великосветской дебютантки Грейди Макнил, остающейся на лето в Нью-Йорке, пока ее родители отплывают в Европу. Она влюбляется в служащего автомобильной парковки и флиртует со своим другом детства, вспоминает былые увлечения и танцует в модных дансингах…

Трумэн Капоте – американский классик, мастер поэтической прозы. Автор романов и повестей «Иные голоса – иные комнаты», «Голоса травы», «Обыкновенное убийство» и других. Главная тема его произведений – одиночество светлой души в мире практицизма и наживы.

Трумен Капоте (1924–1984) — один из классиков американской литературы двадцатого века, автор знаменитой повести «Завтрак у Тиффани». Однако, помимо этого произведения, писатель прославился также своими рассказами. В них Капоте особенно полно и ярко сумел передать атмосферу действия, характерную почти для всех его произведений. Пронзительную или призрачную, почти фантастическую и завораживающую своей кажущейся неправдоподобностью.

...Трумен Капоте очень много работал и как журналист, а одно время всерьез подумывал посвятить себя кинематографу как автор сценариев и, может быть, режиссер. Из этой идеи в итоге ничего не вышло. Но в журналистике, в эссеистике Капоте достиг вершин. Любопытно, что его карьера газетчика началась с поездки в Москву и Ленинград зимой 1955 года. Он сопровождал труппу, которая показывала знаменитый спектакль «Порги и Бесс», оперу Джорджа Гершвина. Это был первый серьезный культурный обмен после десяти лет абсолютно непроницаемого «железного занавеса» - событие символическое, обладавшее не только художественным, но общественным значением. Большой очерк Капоте об этих гастролях назывался «Музы услышаны» (хотя бы на время)...

Опубликовано в журнале: «Звезда» 2007, №5, №6.

Перевод Нины Ставиской

Трумен Капоте — один из крупнейших американских прозаиков ХХ века, автор снискавших широкую известность романов и рассказов, видный журналист и эссеист. В первый том собрания сочинений писателя включены дебютный роман «Летний круиз», написанный двадцатилетним Капоте и на протяжении шестидесяти лет считавшийся утраченным, ранний роман «Другие голоса, другие комнаты» (1948) — южноготическая история о детской невинности в испорченном, распадающемся мире, — а также повести «Голоса травы» (1951) и «Завтрак у Тиффани» (1958) — нью-йоркская социальная комедия, ставшая литературной основой одноименного фильма (1961) с Одри Хепберн в главной роли.

Популярные книги в жанре Современная проза

Анна Матвеева

Голев и Кастро. Приключения гастарбайтера

Повесть

1

В жизни Голева Николая Александровича все было нормально до прошлого года. То есть, конечно, имелись некоторые сложности, и тонкости, и нюансы, но в целом-то жизнь была нормальной. Обычной. И даже неплохой.

До прошлого года Голев проживал в городе-герое Севастополе, который любил за красоту и проведенное в нем детство: море, белые инкерманские камни, солнечные брызги, платановые листья, летняя толпа Приморского бульвара. Еще Голев любил Ближний пляж в Балаклаве, белую черешню, любил думать, как повезло ему родиться в солнечном Крыму, он любил даже войлочные шляпы, какие покупали себе приезжие, в то время как бело-булочная плоть этих приезжих выдавала их еще до того, как они надевали шляпы. Приезжие обильно восторгались морскими возможностями - сутки пролеживали на пляжах "Омега", "Песочный" и "Солнечный", и даже в те дни, когда волны выбрасывали на берег густые волосы водорослей, приезжие не покидали "уплоченного" места на пляже, а жарились под солнцем до красных волдырей.

Мельников Валентин

ОБЖОРОВСКИЕ ДВОРЯНЕ

Как же велика и многообразна ты, матушка Россия! Едешь-едешь и каких только городов и селений не встретишь, каких только названий не услышишь. И подчас не удержишься, чтобы не подивиться диковинности некоторых из них. А когда поживешь там да познакомишься с обитателями, так и вовсе одолеет любопытство.

Есть в Зауралье старинное село Обжоровка. Привольно раскинулось оно на равнине, хватает здесь места и для пашни, и для выпасов на влажных пожнях с сочной травой. А вокруг на горизонте как тучи темнеют леса с сохранившимися еще сосновыми борами. Когда-то лес вплотную подступал к селу, но неумеренные торфоразработки сильно потеснили его. Окрест села на торфяниках остались пеньки да глубокие карьеры. Однако милостивая природа со временем залечила раны. Карьеры заполнились водой и вслед за лягушками размножились в них караси, щуки, гольяны, появилась водоплавающая дичь, берега заросли тальником и ольхой.

Мельников Валентин

ПОД СЕНЬЮ СУЛЕЙМАН-ТОО

Очерк

Безжалостное время быстро уносит в небытие миллиардные песчинки человеческих жизней. Но в непрестанно обновляющемся мироздании есть все-таки категория, близкая к вечности. Это города, намного переживающие своих создателей. Конечно, далеко не всем из них судьба дарует долголетие. Тем драгоценнее историческая память о тех, что дожили до почтенного возраста патриархов. Мы привыкли называть Рим вечным городом. Но есть, оказывается, города, могущие оспорить у него пальму первенства в старшинстве. В их числе Иерихон, Иерусалим и наш Ош, трехтысячелетие которого получило всемирное признание и стало поводом юбилейных торжеств в двухтысячном году.

Виктор Мельников

Операция средней тяжести

Виктор Семенович Мельников родился в мае 1948 года в Казахстане. Много ездил по стране. Около двадцати лет прожил в Риге. Сейчас живет в Коломне Московской области.

Член Союза писателей России. Автор сборников прозы "Отчий дом", "Зеленый крест", "А на дворе была весна..." и других.

Главный редактор "Коломенского альманаха".

Не отрекаются любя...

В.Тушнова

Алексей Михайлович Баталов чувствовал: должно что-то произойти.

Евгения Меньшова

Стаpый Дом

Обычное пасмуpное утpо, а я уже в теплой и уютной машине еду на дpугой конец Москвы.Улицы полупустые. По pадио кpутят pазную еpунду. Тихий скpип двоpников и шум дождя успокаивают и усыпляют.Видно я замечталась и не заметила как въехала в незнакомый мне пеpеулок. Стаpые дома с большими кваpтиpами, о котоpых я мечтала в детстве, окpужали меня.Дома были давно как выселены и меня потянуло посетить мечту моего детства. Вышла из машины, поставив ее на сигнализацию. Подойдя к одному из подъездов, мне показалось что он запеpт и я остоpожно деpнула за pучку. Двеpь откpылась со скpипом. Что пеpепугало и меня и воpонединственных жителей дома. Тихо поднималась по скpипучей деpевянной лестнице, я боялась, что в любую секунду она может pухнуть.Поднявшись на втоpой этаж, я попыталась откpыть двеpь в одну из кваpтиp.С пеpвого pаза у меня ничего не вышло и, собpав все свои силы, деpнула за pучку, двеpь откpылась. Я как завоpоженная стояла на поpоге, пеpедо мной был огpомный коpидоp с высоким потолком.Я пpошла вдоль него и откpыла пеpвую двеpь." Hавеpно это гостиная" - подумала, глядя на комнату оказавшуюся пеpедо мною. Я пpошла в сеpедину комнаты и увидела в углу стаpинный шкаф. Раньше думала, что когда съезжают то забиpают все вещи. Hо шкаф меня не интеpесовал. Я увидела кpесло-качалку и отпpавилась pассматpивать эту диковинную штуку, котоpую в наше вpемя вpяд ли встpетишь в обычном доме.Hесмотpя на то что кpесло было довольно стаpое оно было еще кpепкое и могло пpослужить немало лет. Кpесло было целым пpоизведением искусства, тоненькие пpутики пpедставляли собой необычные узоpы. Сначала я pукой надавила на сидение и убедившись что кpесло меня выдевжит села в него. Оно было намного кpепче, чем мне казалось .Я оттолкнулась ногой, и кpесло медленно начало качаться взад и впеpед.В мою голову сpазу полезли pазные мысли и я пpедставила себя бабушкой ,когда сижу в этом кpесле, обеpнув ноги теплым одеялом. Целые дни пpолетают в этом кpесле, и нет ничего нового. Мне стало смешно. Я встала и pешила что забеpу кpесло домой. Пpошла в дpугую комнату, там оказался маленький коpидоpчик,с четыpьмя двеpями. Я хотела начать с левой стоpоны,но вдpуг внизу послышались шаги. Я вбежала в пеpвую из комнат, и пеpвое что мне пpишло в голову это спpятаться в стенной шкаф.Там я пpитихла и ждала."Кто же поднимался по лестнице?".И только тогда я задумалась -"Почему испугалась? Hавеpно, потому что боялась что меня здесь найдут и выгонят, а может того что здесь забpошенное место и мало ли что может случиться" - подумала я."Почему я веду себя как маленькая девочка?Почему боюсь?" Hо тут шаги стали четче,я стаpалась не дышать. В комнату вошел молодой человек. Он показался мне высоким.Когда он повеpнулся в мою стоpону я смогла лучше его pазглядеть. Чеpты лица были пpиятны. Одет был неплохо: в чеpных кожаных штанах и в темно-синем свитеpе.Он меня не увидел и пошел дальше.Шаги стихли. И тут как на зло зазвонил мобильник.Я его выключила после пеpвого звонка,но навеpно он слышал звонок и пpиближался сюда.Я выскочила из шкафа и тут... в двеpном пpоеме сталкнулась лицом к лицу с этим незнакомцем,честно сеpдце в этот момент ушло у меня в пятки. - "Девушка здесь опасно находиться"-сказал молодой человек, видя мой стpах и неловкость. - "Я знаю "-ответила я,сама удивляясь своей неpешительности. - "Что вы здесь ищете?"-пpодолжил он pазглядывая меня. Как под гипнозом начала pассказывать ему все,что люблю стаpые дома и попала сюда совеpшенно случайно. Он улыбнулся и сказал,что тоже любит эти места,и у него жили здесь pаньше pодители и именно в этой кваpтиpе.Hо тут pаздался повтоpный звонок сотовогоэто звонила секpетаpша,она сказала, что на завтpа в Лос-Анжелесе назначена встpеча, и мне сpочно надо вылетать. Hезнакомец услышал pазговоp и с улыбкой на лице,указывая на двеpь, пpопустил меня впеpед. Он пpоводил меня до машины. - "Девушка,а мы с вами так и не познакомились"-сказал он, все так же мило и откpыто улыбаясь.-"Меня зовут Константин"-увеpенно пpомолвил он, пpотягивая pуку. -"А меня Ангелина"-ответила я.

Антон Михайлов

Синяя дорога

Шарики строили в ряд, полные бессилия они падали на ступени внизу. Они обожали падать, какая чудодейственная лёгкость царила где-то рядом, как-будто ощущение маленькой иголочки с остро-жёлтой улыбкой! Некоторые из них, вслушиваясь в тишину, влюблялись в тёмно-холодные прикосновения с наивно-прохладными ступенями. Они удивляли своими резвыми пассажами: то вознесутся вверх на качелях весны, то на одном свободном вздохе встретят песок морского дна. Они напоминали чёрно-белые клавиши, бегущие, тревожно-бессонные, пенно-бурные. Они окрашивали кисть чувством, к вечеру - разноцветным, утром - хрустальным. Блистательные пальцы, тонкие струны души, длинные, плавные, загадочные линии, взлетающие от восклицаний... Вечная дорога, болтовня часов в углу. Эти создания лишены сна, круговая весна, бегущие стрелки, пустая сладость, взволнованные голоса. А когда они умирают они шепчут о счастье и начинают вновь свою последнюю песню о водяных лилях и васельках. Утешает и усыпляет... Один сказочник рассказал им историю о вечном поле забвения, населенном тысячами маков, красных, нежных, переливающихся на солнце. Вы не встречали его, у него ещё нет имени, - его стёрло время, как вода стирает скалы...

Сергей Михайлов

Минута молчания

Рассказ

Обречён. Скоро конец.

Последний предел обозначен с точностью до секунды. Ожидание роковой минуты превращается в невыносимую пытку. Рвётся последняя нить, гаснет разум, рушится мир... чёрный вселенский холод неотвратим и уже на пороге... уже распахнуты врата в бездну небытия... и нет спасения, нет пути назад... А как хочется жить!

Но увы. Жизнь уходит. Навсегда. Страшное слово, сродни вечности. Только эта вечность со знаком "минус". Час, от силы два - вот всё, что ему осталось. А там...

Сергей Михайлов

Наказание

Рассказ

- ...оправдать и освободить из-под стражи!

Едва прозвучал вердикт, конвой обмяк и вразвалку покинул зал суда. И тут же поднялся шум, все повскакивали с мест, где-то зааплодировали, где-то, наоборот, засвистели, с галёрки заорали: "Судью на мыло!" Ко мне кинулось с десяток человек, кто-то облапил меня ("Ну, брат, поздравляю!"), кто-то хлопал по плечу, а один злобный тип вдруг подскочил и заехал мне по уху; небольно заехал, вскользь, но всё равно было неприятно. "Убийца!" прошипел - и исчез. На его месте возникло заплаканное старушечье лицо в траурном обрамлении чёрного шерстяного платка. Сердце у меня ёкнуло - я отвернулся, не выдержал. Мелькнула самодовольная физиономия моего защитника - и тут же скрылась за могучей спиной какого-то горлопана.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Марго Капс

Буквы

А

Абсолютная апрельская акация. Арбузы августа. Аппарат апатии актёра-аппетит. Аплодисменты автору. Активизация абстракции. Антология анти....

Б

Бездна. Безысходность бытия. Больше беспредельного безумия. Бандаж болезни. Борьба будней. Брось...

В

В высь. Венками. Вода волнует вечность. Ветер вертит воздух, воображая волосы волнами. Вакуум.

Г

Гроза. Гортанный гонг гибели голоса. Грусть говорила гроздьями "Гроно"

Алексей "Каркун" Каптеpев

Танец полярных ответчиков

ВНИМАНИЕ !!! * Вы читаете это письмо на свой страх и риск. Автор письма не несет * ответственности за ущерб, причиненный Вам прочтением данного письма.

Привет,

Суббота Май 10 1997, письмо Alexey Kapterev к Andrei Andriuc:

[ Skip... ] [Здесь как раз был квотинг моей фразы про рефрейминг... К сожалению не сохранилось, а искать сейчас лень.]

Итак, про танец полярных ответчиков. Да, ответчиков, полярных. Кто такие? Примерно так: это люди, которые на любой вопрос и любое утверждение сначала отвечают "нет", а потом уж обосновывают. Определять, является ли собеседник полярным ответчиком можно по разному, и конечно общая тенденция такая - на те вопросы, на которые у собеседника явный ответ "нет", он отвечает быстро и с радостью; на те вопросы, на которые у собеседника ответ "да", это "да" тормозное, неохотное, выдается через время, видно что человек сказал бы что-нибудь другое, и очень часто через небольшое время получаем что-нибудь типа "даааа..... но " и пошло поехало в любимом стиле отрицания. Т.е. если уж и согласился, то частично и свой инстинкт отрицания удовлетворил.

Вероника Капустина

Люди нездешние

Вот так они все ходили и ходили по дачному поселку втроем и искали кота. Аля и Лиля - впереди, она - на несколько шагов отставала. Если бы она с детства не проводила здесь лето, не была знакома всей округе, ее, наверно, приняли бы за двоюродную тетю или гувернантку какую-нибудь, - так она была непохожа на этих лунных светлоглазых девочек, вернее, конечно, они на нее. А между тем, это были ее дочки, Аля и Лиля, восьми и шести лет. Все это напоминало вот что: электричка, по вагону идет чеченского или цыганского вида женщина с белокурым ребенком и ноет:

Вероника Капустина

Март

Они появляются, когда сходит снег, идут сначала вдоль дома, потом сворачивают к Институту Метрологии и пропадают из виду. Дальше их видят уже те, кому на вокзал. Эти двое, впрочем, никогда никуда не уезжают. Да, они медленно стремятся к вокзалу и, как правило, доходят до него, садятся там на скамейку на платформе и сидят некоторое время. Потом возвращаются той же дорогой. Некоторые пробовали считать их безумными, но не получилось. Обыкновенные женщины - мать и дочь. Только очень, очень усталые, - мать, пожалуй, нормальной возрастной усталостью, а дочь - не понятно от чего.