Другие голоса, другие комнаты

Другие голоса, другие комнаты
Автор:
Перевод: В. Голышев, Е. Кассирова
Жанр: Современная проза

Трумэн Капоте (1924 — 1984) — прозаик, эссеист, киносценарист, родился на юге США, в Новом Орлеане. Дебютировав в 1948 году романом «Другие голоса, другие комнаты», Капоте становится одним из наиболее ярких американских писателей послевоенной Америки. Герои Капоте, странные и неустроенные люди, где бы они ни жили — в таинственном мрачном ветшающем доме посреди глуши или в самом центре шумного многолюдного Нью-Йорка — всегда стремятся к подлинности и чистоте человеческих чувств.

Отрывок из произведения:

Нынче путешественник должен добираться до Нун-сити как сумеет: ни поезда, ни автобусы в ту сторону не идут, только грузовик скипидарной компании «Чуберри» шесть раз в неделю приезжает в соседний городок Парадайс-Чепел за почтой и припасами, и, если вам надо в Нун-сити, шофер Сэм Редклиф может вас подбросить. Поездка тряская, на что ни сядь; ухабистые дороги живо разболтают даже новенькую машину, и приезжие остаются недовольны. Да и края тут унылые; в болотистых низинах цветут тигровые лилии с голову величиной, зеленые бревна светятся в илистой воде, как тела утопленников, едешь иной раз, и ничто не шелохнется окрест, кроме дымного столбика над печальной фермой да узкоглазой птицы, кругами парящей над глухим сосновым лесом.

Другие книги автора Трумэн Капоте

Трумен Капоте, автор таких бестселлеров, как «Завтрак у Тиффани» (повесть, прославленная в 1961 году экранизацией с Одри Хепберн в главной роли), «Голоса травы», «Другие голоса, другие комнаты», «Призраки в солнечном свете» и прочих, входит в число крупнейших американских прозаиков XX века. Самым значительным произведением Капоте многие считают роман «Хладнокровное убийство», основанный на истории реального преступления и раскрывающий природу насилия как сложного социального и психологического феномена. Книга Капоте, мгновенно ставшая бестселлером, породила особый жанр «романа-репортажа» и открыла путь прозе Нормана Мейлера и Тома Вулфа. Взвешенность и непредубежденность авторской позиции, блестящая выверенность стиля, полифоничность изображения сделали роман Капоте образцом документально-художественной литературы; в списке 100 лучших книг XX века по версии газеты The Guardian «Хладнокровное убийство» заняло 84-ю позицию. Одноименная экранизация Ричарда Брукса, выпущенная сразу после публикации романа Капоте, быланоминирована на четыре «Оскара».

Меня всегда тянет к тем местам, где я когда-то жил, к домам, к улицам. Есть, например, большой темный дом на одной из семидесятых улиц Ист-Сайда, в нем я поселился в начале войны, впервые приехав в Нью-Йорк. Там у меня была комната, заставленная всякой рухлядью: диваном, пузатыми креслами, обитыми шершавым красным плюшем, при виде которого вспоминаешь душный день в мягком вагоне. Стены были выкрашены клеевой краской в цвет табачной жвачки. Повсюду, даже в ванной, висели гравюры с римскими развалинами, конопатые от старости. Единственное окно выходило на пожарную лестницу. Но все равно, стоило мне нащупать в кармане ключ, как на душе у меня становилось веселее: жилье это, при всей его унылости, было моим первым собственным жильем, там стояли мои книги, стаканы с каран­дашами, которые можно было чинить, – словом, все, как мне казалось, чтобы сделаться писателем.

Автор книг «Завтрак у Тиффани», «Хладнокровное убийство», «Другие голоса, другие комнаты» Трумен Капоте принадлежит к числу классиков американской литературы XX века. В своих произведениях Капоте выводил на сцену персонажей явно маргинальных, существующих словно бы вне времени, тщетно пытающихся справиться с собственными фобиями, основной из которых является страх перед жизнью, не считающейся с их мечтательностью, с их романтической натурой, страх полуосознанный, даже инстинктивный, но от этого не менее мучительный.

Повесть из сборника «Закрой последнюю дверь».

Трумен Капоте — один из крупнейших американских писателей XX века, автор таких бестселлеров, как «Завтрак у Тиффани» и «Другие голоса, другие комнаты», «Хладнокровное убийство» и «Луговая арфа». Вашему вниманию предлагается дебютный роман, написанный двадцатилетним Капоте, когда он только приехал из Нового Орлеана в Нью-Йорк, и в течение шестидесяти лет считавшийся утраченным. Рукопись «Летнего круиза» всплыла на аукционе «Сотбис» в 2004 г., впервые опубликован он был в 2006-м. В этом романе Капоте с непревзойденным стилистическим изяществом описывает драматические события из жизни великосветской дебютантки Грейди Макнил, остающейся на лето в Нью-Йорке, пока ее родители отплывают в Европу. Она влюбляется в служащего автомобильной парковки и флиртует со своим другом детства, вспоминает былые увлечения и танцует в модных дансингах…

Трумэн Капоте – американский классик, мастер поэтической прозы. Автор романов и повестей «Иные голоса – иные комнаты», «Голоса травы», «Обыкновенное убийство» и других. Главная тема его произведений – одиночество светлой души в мире практицизма и наживы.

Трумен Капоте (1924–1984) — один из классиков американской литературы двадцатого века, автор знаменитой повести «Завтрак у Тиффани». Однако, помимо этого произведения, писатель прославился также своими рассказами. В них Капоте особенно полно и ярко сумел передать атмосферу действия, характерную почти для всех его произведений. Пронзительную или призрачную, почти фантастическую и завораживающую своей кажущейся неправдоподобностью.

Трумен Капоте — один из крупнейших американских прозаиков ХХ века, автор снискавших широкую известность романов и рассказов, видный журналист и эссеист. В первый том собрания сочинений писателя включены дебютный роман «Летний круиз», написанный двадцатилетним Капоте и на протяжении шестидесяти лет считавшийся утраченным, ранний роман «Другие голоса, другие комнаты» (1948) — южноготическая история о детской невинности в испорченном, распадающемся мире, — а также повести «Голоса травы» (1951) и «Завтрак у Тиффани» (1958) — нью-йоркская социальная комедия, ставшая литературной основой одноименного фильма (1961) с Одри Хепберн в главной роли.

Во второй том собрания сочинений выдающегося американского прозаика, классика послевоенной американской литературы Трумена Капоте включен самый известный роман писателя «Хладнокровное убийство». Основанная на истории реального преступления, совершенного в Канзасе в 1959 году, эта книга по выходе в свет мгновенно стала бестселлером и породила особый жанр романа-репортажа, проторив путь прозе Нормана Мейлера и Тома Вулфа. Строго фактологичное и жестко аналитичное повествование Капоте раскрывает природу насилия как социального и психологического феномена. Взвешенность и непредубежденность авторской позиции, блестящая выверенность стиля, полифоничность изображения сделали роман выдающимся образцом художественно-документальной литературы. В настоящее издание включено также эссе «Призраки в солнечном свете», посвященное съемкам фильма «Хладнокровное убийство» (1967).

Популярные книги в жанре Современная проза

Для технического проекта число единиц оборудования подсчитывают отдельно по номенклатуре и каждому типоразмеру…

Я стал думать, как перевести на английский язык «типоразмер», но в это время в мою дверь позвонили.

Я отворил дверь и увидел соседку с девятого этажа по имени Тамара: Тамара сказала, что завтра в девять утра ей необходимо быть в больнице и чтобы я её туда отвёз.

Мне захотелось спросить: «А почему я?» С Тамарой мы живём в одном подъезде, но встречаемся крайне редко, примерно раз в месяц возле почтового ящика. У меня квартира номер 89, а у Тамары 98, и почтальон часто бросает мою корреспонденцию в Тамарин ящик. И наоборот. Это единственное, что нас связывает, и совершенно неясно — почему в больницу с Тамарой должен ехать я, а не её муж.

Районный детский врач Виктор Петрович — молодой человек с внешностью разночинца — сидел, ссутулившись, и прослушивал очередную пациентку. Он передвигал стетоскоп по её голой спинке, говорил: «Дыши… не дыши…», потом замолкал, глядя куда-то в угол.

Мать стояла здесь же, в кабинете, держа в руках детские одёжки, с тревогой смотрела на врача, пытаясь определить по его лицу дальнейшую судьбу своей дочери. Но по лицу ничего понять было невозможно. У Виктора Петровича было такое выражение, будто ему десять минут назад позвонила жена и сказала, чтобы он больше не приходил домой. Либо только что вызвал главный врач детской поликлиники и потребовал, чтобы Виктор Петрович написал заявление об уходе.

Челку поправь! — приказала Ирка.

— Как? — виновато поинтересовалась Наташа.

— Как, как, господи! — расстроилась Ирка, вытерла руки о фартучек и задвигалась вокруг Наташи. Двигалась она легко, прикосновения у нее были легкие, и пахло от нее французскими духами.

Ирка обладала тем типом внешности, о котором говорят: «Ничего особенного, но что-то есть». У Ирки было все: она работала в Москонцерте, в нее были влюблены все чтецы и певцы, ездила за границу — то за одну, то за другую. Собиралась замуж — у нее было наготове три или четыре жениха.

«Сентенции Пантелея Карманова» (2001) Ивана Вырыпаева – одно из немногих произведений, написанных знаменитым драматургом в прозе. Однако и в прозе Вырыпаев остается верен себе, сохраняя свой неповторимый стиль. Пример тому – первая же сентенция в книге: «Поразительно! Человек рождается и первое, что он получает – это бирку на запястье. А когда человек умирает, он получает бирку на большой палец правой ноги. Таким образом, жизнь человека – это отрезок времени от бирки до бирки...»

Алексей Николаевич Кавагоэ с детства очень любил книги. И считал их единственными своими настоящими друзьями. Поэтому именно с ними он проводил большую часть своего жизненного времени, предпочитая общение с буквами общению с людьми. Дома у Алексея Николаевича все было буквально-таки завалено книгами, книги лежали на шкафу, на письменном столе, стульях и даже на крышке старого черного пианино. Но так уж получилось, что в свое время Алексей Николаевич имел неосмотрительность жениться и поэтому к своему глубочайшему сожалению вынужден был делить свою квартиру вместе с женой, шурином, тещей и тестем. Всех их Алексей Николаевич терпел, но не любил, ибо любовью его пользовались только книги. Домочадцы же, напротив, раздражали Алексея Николаевича, так как стремились отвоевать у книг место в квартире и для других, не менее значимых на их взгляд вещей. Так, например, жена Алексея Николаевича активно выбивала себе территорию для косметики и одежды, теща — для телевизора, тесть — для удочки и пива, а шурин — для своих модных кроссовок. Алексея Николаевича все это тревожило и угнетало. Бой был неравный — четверо против одного. И в итоге все книги вынуждены были поселиться исключительно в комнате у Алексея Николаевича, покинув кухню, прихожую и прочие обжитые ранее уголки. С тех пор комната Алексея Николаевича стала походить на большой книжный музей, в котором хранились бесчисленные экземпляры из рода книжнокрылых.

Мы шли по дороге, уходящей вдаль. Место было мрачное и сырое. Небо темное.

Несмотря на то что мы очень спешили, я останавливался у каждого черного камня и оставлял на нем записи.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она.

— Просто, чтобы помнить наше прошлое.

— Это неправда. Ты упрямо ставишь заметки только на черных камнях, совсем позабыв про белые. Когда мы дойдем до конца дороги и разойдемся в разные стороны, ты будешь помнить меня только по черным записям. Почему ты так поступаешь?

Весна не придет. Никогда. Так и будут лить за окном холодные дожди, и шуметь ледяные ветры. В моей душе навсегда поселилась печаль. Мне ее не прогнать. Я стал от нее зависим. Я влюбился в нее. Она кромсает меня своим клювом, а мне это нравится. Она рвет вены у меня на запястьях, а я лишь весело улыбаюсь. Я болен. Эта болезнь зовется душевным мазохизмом. Мне нравится меланхолия. И вместе с тем я бы хотел навсегда от нее избавиться. У меня болит сердце, но я виноват сам. Не стоит воспринимать слишком серьезно чужую боль, не стоит вникать в чужие страдания. Каждый раз, впуская их в свою душу, я приближаюсь к финишной черте.

Тьма… бесконечная и безначальная тьма. Мир, в котором сплетаются и расплетаются вселенные. Сон, который снится вечно. Сон, который приходит после жизни. Сон, который вовсе и не сон. Я слышу ее, хоть меня и нет. Я слышу ее, хоть и не могу ее услышать. Я слышу, ее хоть и ни имею не малейшего права называть себя «я». О каком «я» может идти речь, если нет ничего, кроме тьмы? Далекой и близкой, желанной и отвергнутой, молчащей и плачущей. Тьма… она обволакивает мое жалкое существо, принося странное чувство тревоги. Она будто бы заставляет меня на что-то решиться. Но на что? На что я вообще могу решиться, если даже не уверен в своем существовании? Может, она хочет от меня избавиться? Выбросить меня вон? Нет, скорее всего, она просто предоставляет мне выбор. Остаться или уйти? Признаться, все эти раздумья сильно меня утомляют. Куда уж лучше просто не быть и постигать тьму. Тьма — ничто, пустота, в которой совершенно ничего нет. И тьма — все, одно сплошное вещество, в котором помимо меня находятся миллиарды существ, молекул, атомов.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Марго Капс

Буквы

А

Абсолютная апрельская акация. Арбузы августа. Аппарат апатии актёра-аппетит. Аплодисменты автору. Активизация абстракции. Антология анти....

Б

Бездна. Безысходность бытия. Больше беспредельного безумия. Бандаж болезни. Борьба будней. Брось...

В

В высь. Венками. Вода волнует вечность. Ветер вертит воздух, воображая волосы волнами. Вакуум.

Г

Гроза. Гортанный гонг гибели голоса. Грусть говорила гроздьями "Гроно"

Алексей "Каркун" Каптеpев

Танец полярных ответчиков

ВНИМАНИЕ !!! * Вы читаете это письмо на свой страх и риск. Автор письма не несет * ответственности за ущерб, причиненный Вам прочтением данного письма.

Привет,

Суббота Май 10 1997, письмо Alexey Kapterev к Andrei Andriuc:

[ Skip... ] [Здесь как раз был квотинг моей фразы про рефрейминг... К сожалению не сохранилось, а искать сейчас лень.]

Итак, про танец полярных ответчиков. Да, ответчиков, полярных. Кто такие? Примерно так: это люди, которые на любой вопрос и любое утверждение сначала отвечают "нет", а потом уж обосновывают. Определять, является ли собеседник полярным ответчиком можно по разному, и конечно общая тенденция такая - на те вопросы, на которые у собеседника явный ответ "нет", он отвечает быстро и с радостью; на те вопросы, на которые у собеседника ответ "да", это "да" тормозное, неохотное, выдается через время, видно что человек сказал бы что-нибудь другое, и очень часто через небольшое время получаем что-нибудь типа "даааа..... но " и пошло поехало в любимом стиле отрицания. Т.е. если уж и согласился, то частично и свой инстинкт отрицания удовлетворил.

Вероника Капустина

Люди нездешние

Вот так они все ходили и ходили по дачному поселку втроем и искали кота. Аля и Лиля - впереди, она - на несколько шагов отставала. Если бы она с детства не проводила здесь лето, не была знакома всей округе, ее, наверно, приняли бы за двоюродную тетю или гувернантку какую-нибудь, - так она была непохожа на этих лунных светлоглазых девочек, вернее, конечно, они на нее. А между тем, это были ее дочки, Аля и Лиля, восьми и шести лет. Все это напоминало вот что: электричка, по вагону идет чеченского или цыганского вида женщина с белокурым ребенком и ноет:

Вероника Капустина

Март

Они появляются, когда сходит снег, идут сначала вдоль дома, потом сворачивают к Институту Метрологии и пропадают из виду. Дальше их видят уже те, кому на вокзал. Эти двое, впрочем, никогда никуда не уезжают. Да, они медленно стремятся к вокзалу и, как правило, доходят до него, садятся там на скамейку на платформе и сидят некоторое время. Потом возвращаются той же дорогой. Некоторые пробовали считать их безумными, но не получилось. Обыкновенные женщины - мать и дочь. Только очень, очень усталые, - мать, пожалуй, нормальной возрастной усталостью, а дочь - не понятно от чего.