Древлянская революция

Валерий Королев

Древлянская революция

1

Тихо в Древлянске. Еще и вороны в городском саду на липах спят, и пыль, проволгнув за ночь, плотно лежит на щербатом асфальте, и не скрипят калитки в частном жилом секторе, а в государственном не бухают двери подъездов, и если, затаив дыхание, остановиться под открытой форточкой какого-либо древлянского жилья, то можно услышать извечный предутренний сладкозвучный дуэт: тоненько выводит носом жена и чуть потолще, наверное, приоткрыв рот, вторит ей муж. Солнце еще нежится за окоемом, и весь город окутан сизой полутьмой. Только над монастырским холмом пламя в небе -- это, как и задумано предками, первым воспринял грядущий день золоченый крест на монастырской колокольне. Местное поверье речет: "Споривший всю ночь с совестью своей, не поленись, перед зарей выйди на двор и, поклонясь кресту, скинь с себя гордыню". Из века в век многие таким манером спасались.

Другие книги автора Валерий Васильевич Королев

Валерий Королев

Похождение сына боярского Еропкина

Похождение сына боярского Еропкина, записанное

со слов его в назидание потомкам иереем Лукой, переписанное на современный лад и дополненное Валерием Королевым в год от Рождества Христова 1992-й.

Знаешь признаки антихристовы

не сам один помни их,

но всем сообщай щедро.

Св. Кирилл Иерусалимский

1

А и упрямым же становится русский человек, коли не по нему что, коли под сердцем свербит да кошки дерут душу! Удержу ему нету тогда. В таком случае может он и ведро водки выпить, а то и собственную избу спалить. А может и вовсе покинуть поселище, где жил да был, но покоя душевного не обрел. Покладет в телегу пожиток, детишек, коль Бог дал, посадит, топор за пояс сунет, велит жене не отставать и - "но!" милушке-лошадушке. Ты прости-прощай, место постылое! Дальний, близкий ли путь лежит - неведомо, землю-матушку до края, сказывают, в три года не пройти.

Популярные книги в жанре Историческая проза

В жаркий июльский полдень, когда воздух расплывался маревом и ржаво дребезжал от зноя, в графстве Сассекс, в тихом уютном местечке Пилтдаун, из недавно заброшенного рудника вылезали люди. В руднике прежде добывали гравий, а затем участок купил мистер Чарльз Доусон, и теперь здесь проводились тщательные археологические раскопки.

Мистер Доусон смолоду был адвокатом, но юриспруденция ему скоро наскучила, нетерпеливая натура требовала приключений и открытий, а пуританское воспитание столь сильно отшатнуло от Церкви, что он готов был всё своё свободное время и деньги потратить на развитие науки, дабы силы разума восторжествовали над мёртвыми догмами.

Действие романа Т.Каипбергенова "Дастан о каракалпаках" разворачивается в середине второй половины XVIII века, когда каракалпаки, разделенные между собой на враждующие роды и племена, подверглись опустошительным набегам войск джуигарского, казахского и хивинского ханов. Свое спасение каракалпаки видели в добровольном присоединении к России. Осуществить эту народную мечту взялся Маман-бий, горячо любящий свою многострадальную родину.

Р2

А 46

Давным-давно, около двух с половиной веков назад, из Петербурга в дальний неизведанный путь тронулась экспедиция молодого академика Палласа, в составе которой был и солдатский сын Василий Зуев.

В поход Василий вышел неопытным подростком, а поход завершил зрелым мужем, талантливым ученым-исследователем. Именно ему принадлежит честь первого исследования Северного Урала вплоть до берегов Ледовитого океана.

Вот об этом и рассказывает в занимательной форме приключенческая повесть челябинского учителя-историка Анатолия Александрова. У автора это первое крупное художественное произведение. Читается оно с большим интересом, в нем дается много познавательного материала по истории и природе Урала.

Аннотация издательства: Роман о белом движении на Юге России. Главные персонажи - военные летчики, промышленники, офицеры, генералы Добровольческой армии. Основная сюжетная линия строится на изображении трагических и одновременно полных приключений судьбах юной вдовы казачьего офицера Нины Григоровой и двух братьев, авиатора Макария Игнатенкова и Виталия, сначала гимназиста, затем участника белой борьбы. Нина теряет в гражданской войне все, но борется до конца, становится сестрой милосердия в знаменитом Ледяном походе, сделавшимся впоследствии символом героизма белых, затем снова становится шахтопромышленницей и занимается возрождением своего дела в условиях гражданской войны. Ее интересы входят в противоречие с требованиями белой администрации, которая стремится только к удовлетворению военных потребностей. Роман "Красавица и генералы" впервые в отечественной литературе показывает историю белого движения на малоизвестных материалах, он лишен привычных стереотипов.

Однажды я провел занимательный опрос. Спрашивал у всех и у каждого: кем был Великий Ирод по национальности? Никто не усомнился. Еврей, отвечали мне. Да и как же могло быть иначе, если Ирод был царем Иудеи?

Сначала меня это ввело в замешательство, а потом подвигло к глубокой задумчивости. Историю, как известно, творят люди. Каждый знает, что Сократ был греком, а Дарий — персом. Отчего же история так несправедливо отнеслась к Ироду, что люди забыли его национальность. Или им помогли забыть? Но кто и зачем?

Замечательный писатель и исследователь Лион Фейхтвангер определил свое литературное кредо так: в отличие от ученого автор исторического романа имеет право предпочесть ложь, усиливающую художественный эффект, правде, разрушающей его.

Я в огромной степени разделяю эту мысль, но хотел бы подчеркнуть, что в романе, который я теперь представляю на Ваш суд, исторический факт занимает не менее почетное место, чем художественный вымысел. А работа с фактами очень уже напоминает расследование, когда пристрастия отступают под нажимом исторической логики.

Вы спросите меня, как же это возможно спустя две тысячи лет? На что я отвечу: суть человеческая неизменна и в основе человеческих поступков лежит все тоже, что лежало и в глубокой древности.

Остается только вооружиться увеличительным стеклом…

– ОСОЗНАНИЕ СМЫСЛА РЕФЛЕКСИИ –

СОДЕРЖАНИЕ
Рефлексия Культуры на ять
Хромое ВРЕМЯ ИМПЕРИИ
РЕФЛЕКСИЯ КУЛЬТУРЫ НА ЯТЬ
Рефлексия как индивидуальная мыследеятельность уже в своем определении содержит две основополагающие категории: "мысль" и "деятельность", но не как таковую, а деятельность мысли, соединяемой не в целом обществе, а в индивидуальности, лике, личности. Индивидуализм рефлексии индивидума самочевиден, независимо от того в какой форме он проявляется.

Победил ли Сигурд огнедышащего дракона? Кто украл волшебный меч Одина? Была ли Брунгильда истинной валькирией? Как погиб Сигурд Великолепный? Кто убил великого предводителя гуннов Аттилу? Мотивы «Песни о Нибелунгах» переплетены в этом прекрасном романе с германскими легендами, приоткрывающими тайны и загадки истории.

Рассказ о судьбе принцессы франков Гудрун, жены Сигурда, жестоко отомстившей Аттиле за смерть мужа и семьи, поражает причудливыми поворотами сюжета, богатством исторических подробностей и психологической достоверностью персонажей.

В лето 6730-е от сотворения мира,[1] в семнадцатый день июля, когда солнце, застыв посреди бездонной голубизны неба, пылало особенно ярко и камни раскалились так, что, казалось, плюнь — зашипит, по берегу Куфиса, стиснутого высокими горами, медленно двигался караван богатого сарацинского купца Омара Тайфура.

Дорога, словно проложили ее по следу пугливого зайца, растерянно и, на первый взгляд, даже бестолково металась между рекой и угрюмыми утесами. Поднимаясь встречь потоку, она то резко взбиралась на крутые склоны, тесно прижимаясь к отвесным скалам, — и тогда река как бы проваливалась куда-то вниз, глухо шумела под обрывом, на дне пропасти, — то опять неожиданно подходила к самой стремнине. Зеленоватый Куфис вскипал и пенился между огромными валунами, сброшенными сюда еще во времена хаоса, еще в те времена, когда злые джинны были заточены в глубокое подземелье и постоянно, ссорясь между собой, сотрясали горы. Тугие струи яростно наскакивали на отшлифованные глыбы базальта, разлетались на мелкие брызги, и они, подсвеченные полуденным солнцем, сверкали розоватой, с фиолетовой просинью, радугой, обдавали путников прохладой.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Светлана КОРОЛЕВА

МАСОНЫ

Часть 1

Часов шесть вечера. Начало марта. Еще светло. Из открытых дверей цехов мясокомбината к проходной потихоньку потянулись рабочие. Андрюха размашисто шагал со своим новым напарником. На проходной, он как абсолютно свой, пожал руку охраннику, представив ему новенького, перекинулся парой фраз с вахтерами и направился к стоявшей вдалеке коммерческой палатке.

- Ну что, по пиву? За последнюю пятницу месяца!

Татьяна Королева

История одной войны

Деревья исчезали одно за другим. Бесшумно и оттого еще более страшно в упавшей на лес мертвой тишине огромные стволы проваливались под землю, которая источала дымы; почва обугливалась на глазах, и по этой снедаемой внутренним жаром земле он бежал и бежал, цепенея от ужаса, и никак не мог убежать - до тех пор, пока в холодном поту не просыпался от собственного крика.

Кошмар начинался всегда одинаково: Андрей видел себя мальчишкой лет пяти, который сбежал из дому и теперь стоял довольный на опушке леса. Лето было в разгаре, солнечные зайчики яркими золотыми сполохами метались среди буйной зелени. Взгляд мальчика привлекал лежащий на траве осколок стекла на него падал луч солнца и, преломившись, уходил в землю. А спустя какое-то мгновение вокруг начинали проваливаться деревья. Земля стонала, испоганенная огромными дырами; из них вырывались исполинские столбы дыма, и вот уже почва под ногами горела и покрывалась язвами, а ребенок бежал, глотая пересохшими губами горький воздух. Жгучее солнце злым демоном пылало в небесах, дым застилал горизонт... Крик рвался изнутри, но кричать Андрей не мог, ибо по странной логике понимал, что остался один на Земле; и все это продолжалось до бесконечности, потому что даже проснувшись, он либо трясся остаток ночи от страха, либо, если все-таки засыпал, все начиналось снова.

Татьяна Королева

Молода и полна энергии. Родом из города Луховицы, что в сторону Рязани.

Начала сочинять стихотворения с 5 лет, а петь собственные песни с 11. А еще лет через 5-6 начала с успехом "звездить" в собственном городе и прилегающих районах. Устав от публикаций в областных газетах и записей на местных радио и ТВ, уехала покорять столицу, а заодно и поступать на исторический в МГУ. Там она учится и поныне, ютясь в крохотной комнатке университетской общаги.

М.С.КОРОЛИЦКИЙ

А. Ф. КОНИ

СТРАНИЧКИ ВОСПОМИНАНИЙ

ВОСПОМИНАНИЯ СОВРЕМЕННИКОВ ОБ А. Ф. КОНИ

Он умирал так, как умирают немногие: умирая, он не переставал вспоминать то, что наполняло его столь богатую внешним блеском и внутренним содержанием жизнь. [...] Ослабело тело, износилась физическая оболочка, но мыслительный аппарат не тускнел. [...] Анатолий Федорович любил пересыпать свои увлекательные рассказы блестками остроумия [...] Это остроумие никогда не покидало Анатолия Федоровича. Я вспоминаю его рассказ о том, как, будучи обер-прокурором уголовного кассационного департамента сената, он возвращался с дачи из Сестрорецка, причем в поезде с ним случилось несчастье, последствия которого так и остались на всю жизнь, сломал ногу. На другой день утренние газеты оповестили о трагическом случае, и представители медицинского мира поспешили один за другим навестить больного Анатолия Федоровича. Между прочим явился и лейб-хирург, профессор военно-медицинской академии В. В. Павлов, давший ряд строжайших указаний, заметив при этом, что если Анатолий Федорович не исполнит его предписаний в точности, то одна нога останется у него короче другой. "Ну что же, - молвил с улыбкой страдания на лице Анатолий Федорович, - я тогда буду со всеми на короткой ноге".