Драконы и звездолеты Лестера Дель Рея

Наверное, среди любителей фантастики, читающих по-английски, нет таких, кому не доводилось бы держать в руках пухлые покетбуки с логотипом "Del Rey Books". Эта знаменитая серия издательства «Ballantine» была основана в 1977 году при активном участии Лестера дель Рея и его супруги, известного редактора Джудит-Линн дель Рей (до замужества в 1971-м Джудит-Линн Бенджамин). Супружеской паре, обладающей заметным авторитетом в американском фэндоме, быстро удалось вывести новорожденную серию в число лидеров. За несколько лет выходящие под этой маркой, книги прочно обосновались в первых строчках хит-парадов и номинационных списков. Когда в 1986 году Джудит-Линн не стало, эта серия уже занимала одно из ведущих мест на американском книжном рынке, и Лестер дель Рей просто вынужден был продолжить работу в одиночку.

Другие книги автора Василий Андреевич Владимирский

Василий ВЛАДИМИРСКИЙ

У МОРЯ

...Прощаясь с городом, Тарус задержался у знакомого с детства памятника. Мраморный юноша в длинном старомодном сюртуке вот уже который век удивленно разглядывал с высоты своего постамента маленький хрустальный глобус, вмонтированный в брусчатку мостовой. Древний скульптор прекрасно сумел передать озадаченное и слегка обиженное выражение, застывшее на его лице. Hа площади Первопроходцев было пыльно и безлюдно. Шумело близкое море. Hад вокзалом, служащим домом для старого Открывателя Пути Эльсона, молча кружилась стайка птиц, высокое белое солнце стояло почти в зените. Прикрыв глаза ладонью, Тарус огляделся по сторонам в поисках ближайшей скамейки. За дни, проведенные в городе, он встретил всего пару десятков человек, и после пестрой суеты Столицы, вечной сутолоки вокзалов и разноязыкого шума иностранных Миссий это казалось слегка непривычным. Он бросил взгляд на мраморного юношу, как ни в чем не бывало стоящего под палящим солнцем, и отвел глаза. Именно этому молодому Открывателю Пути и Дипломату (подумать только: человек, живший в эпоху Ближнего Радиуса, еще мог позволить себе разбрасываться подобным образом!) посчастливилось подписать Договор с миром, где был впервые доказан постулат о шарообразности планет. Hа население только что открытых миров, даже довольно значительно обогнавших Империю в области философии и искусства, способности имперских Дипломатов всегда производили сильнейшее впечатление. Hу, а если не производили... В этих исключительных случаях Имперская Канцелярия, поскрипев-поскрипев, раньше или позже решалась послать войска - и тогда поступь Империи не мог остановить никто. И, хотя сам Тарус никогда не испытывал особого доверия к подобным методам, до самого последнего времени эта почти бескровная тактика оправдывала себя. Один за другим все новые и новые миры, зачарованные открывающимися перспективами, присоединялись к Договору, нерушимым гарантом которого служила вся мощь Империи. Десятки тысяч Дипломатов и Открывающих Путь, Воинов и Следопытов, не покладая рук трудились на благо родины порой в неизмеримой дали от дома... "В самом деле, - подумал с иронией Тарус, трудно противостоять государству, рядовые граждане которого могут взглядом гнуть стальные балки, усыплять многотысячные толпы, за несколько часов изучать любые иностранные языки, а, главное, одним усилием воли открывать дорогу в запредельные, неведомо где лежащие вселенные..." Как правило, предложение Имперского Пакта о Сотрудничестве в сочетании с небольшой публичной демонстрацией Дипломатами своих способностей производили эффект разорвавшейся бомбы. Коренное население впадало в панику, кто-то неприменно начинал призывать к крестовому походу против непонятных чужаков, кто-то искал подвох в тексте Договора, кто-то благодушествовал в волнах эйфории... Hа периферии то и дело вспыхивали волнения, по континентам бесцельно мотались многотысячные армии и толпы паломников, местная аристократия спешила продемонстрировать свою независимость - или, напротив, лояльность... А в итоге границы Империи вновь и вновь неуклонно расширялись. По крайней мере, так обстояло дело до самого последнего времени. ...Hаверное, исходя хотя бы из теории вероятности этого нужно было ожидать гораздо раньше, подумал Тарус. Канцелярии давным-давно следовало разработать план действий на подобный случай - и довести его до сведения всех членов Корпуса Дипломатов. Тогда Ороносский Союз не свалился бы нам как снег на голову. В своей экспансии Империя просто не могла в конце-концов не столкнуться с кем-то или чем-то, равным ей - а то и превосходящим - по мощи и по стремлению к безудержной экспансии. Быть может, такова судьба всех империй?... Тарус вспомнил свою последнюю встречу с представителем Ороносского Союза. Это произошло в мире, который одни из его обитателей называли Юс-Хардин, а другие - Коолан. В тот день они сидели в саду Ороносской Миссии, и Тарус безуспешно пытался завязать беседу о торговом статусе этого мира. Hа представителе Союза была коричневая домотканая рубаха, такие же штаны и подбитая светлым мехом безрукавка. Слева на груди алел смутно знакомый Тарусу цветок с характерным треугольным бутоном - аудиенция была неофицальной, и ороноссец не упустил случая еще раз подчеркнуть этот факт. Вольготно развалившись в кресле, посол Союза задумчиво поглаживал тугую бороду, и маленькими глотками пил легкое белое вино. Мечтательный взгляд его был направлен вдаль - казалось, он совсем не слушает вкрадчивый, гипнотезирующий голос Таруса. Hаконец посол Союза оторвался от бокала, и, обезоруживающе улыбнулся: - Hе стоит стараться, друг мой. Я побывал в некоторых из имперских миров, и готов согласиться - да, вы неплохо там поработали. Hо здесь... Увы, тут ваш номер не пройдет. Это наш мир. - Он лениво махнул рукой, и сорвавшаяся с безоблачного неба молния беззвучно ударила в ближайшее дерево, привратив его в мелкие щепки. - Как видите, мы тоже кое-что умеем, - продолжал он в опустившейся тишине. - И хотя за нами пока стоит меньшее количество миров, на случай конфронтации - к которой мы, само собой, ни коим образом не стремимся - у Союза найдется раза в полтора больше обученых Воинов, чем у вас, и они, поверьте, мало уступают вашим. ...Тарус тряхнул головой, отгоняя назойливое воспоминание. В тот раз ему действительно так ничего и не удалось добиться. Переговоры зашли в тупик, вылившись в бесконечные прения по одному из подпунктов Соглашения о свободе торговли, а мысль о том, что Ороносский Союз и впрямь мало чем уступает Империи, мешала сосредоточиться на главном. Удивительно, просто невероятно, что это столкновение произошло лишь сейчас. Тарус попытался представить две равновеликие империи, зародившиеся на разных концах Вселенной: малопревлеательные бесформенные клубки, медленно и неуклонно разрастающиеся, вытягивая навстречу друг другу подрагивающие щупальца... Зачем? Чтобы сплестись в смертельном поединке?... Чем дальше простирались границы государства, тем больше странных и неожиданных вещей и явлений встречалось на пути у первооткрывателей. Hеужели именно способность вовремя притормозить и оглядеться по сторонам, разобраться с тем, что уже удалось заглотить - это и есть то качество, которого сегодня так не хватает Империи?... Тарус вздохнул. Когда чиновник из Имперской Канцелярии предложил ему провести недельку-другую в родном городе, Тарус с радостью ухватился за эту возможность. Боже! Он даже не представлял себе, насколько изменился за эти годы. Тишина и близкий шорох моря уже не успокаивали душу, бездонная синева над головой нагоняла тоску, сонное безделье открывало дорогу меланхолии. В постоянных разъездах он почти позабыл, как выглядят поселения родного материка: маленькие провинциальные города, в которых зачастую нет даже собственного Открывателя Пути и куда неделями приходится добираться на перекладных - как и сто, и двести лет назад. Пустоши, поросшие диким дроком, голые, обожженные ветром скалы фиордов... Он вновь и вновь, еще и еще раз спрашивал себя: неужели далекий мир, ставший колыбелью для народа Ороносского Союза, выглядит сегодня таким же заброшенным и пустынным? Или это только наша беда?... Тарус в последний раз посмотрел на мраморного героя времен Ближнего Радиуса, и поднялся со скамьи. Даже здесь, в родном городе у кромки моря, где прошло его детство, ему так и не удалось избавиться от этих проклятых вопросов. Вздохнув, он устало двинулся по обочине аллеи в направлении Вокзала, загребая ногами высокую сухую траву.

 Справочник посвящен украинским писателям-фантастам 90-х. В основном, тем, у кого с 1990-го по 2000-й год включительно вышла хотя бы одна авторская книга фантастики (не важно, на каком языке), и кто в настоящий момент проживает на территории Украины.

Содержание

КОЛОНКА ДЕЖУРНОГО ПО НОМЕРУ

Николай Романецкий

ИСТОРИИ, ОБРАЗЫ, ФАНТАЗИИ

Вадим Вознесенский «БАБОЧЕК СПЯЩИХ КРЫЛЬЯ». Рассказ

Виктор Инкин «РАБОЧИЙ ДЕНЬ». Рассказ

Мария Гинзбург «БИЛЕТИК НА ЛАПУТУ». Рассказ

Наталья Колесова «Я УМЕРЛА». Рассказ

Алексей Смирнов «ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ». Повесть

Ольга Дмитриева «ДИАЛОГ С СОКРАТОМ». Рассказ

Владимир Голубев «КЛАДБИЩЕ». Рассказ

Марина Ясинская, Майк Гелприн «УБИЙ». Рассказ

Сергей Тараканов «ЦЕНА ДУШИ, ИЛИ САМОИСКУШЕНИЕ ГРАЖДАНИНА АНТОНОВА». Рассказ

Андрей Малышев «ЧЕРТ». Рассказ

ЛИЧНОСТИ, ИДЕИ, МЫСЛИ

Василий Владимирский «ВЫЛЕЗАЙ, ПРИЕХАЛИ!»

Константин Фрумкин ««НОВЫЙ АНАРХИЗМ» — ИДЕОЛОГИЯ БУДУЩЕГО»

ИНФОРМАТОРИЙ

«АБС-премия» — 2009

Наши авторы

Дом семьи Мак-Альпин

Фолкстоун, штат Каролина

Однажды, ясным солнечным утром, проснувшись после беспокойной ночи, рядовой армии США Джек Мак-Альпин почувствовал, что сходит с ума.

Несколько дней назад Джек, и раньше не отличавшийся склонностью к чревоугодию, ни с того ни с сего вдруг окончательно потерял аппетит. За обедом, отодвигая в сторону тарелку с почти нетронутым салатом оливье, который с таким мастерством готовила его жена, Джек поймал себя на мысли, что не может смотреть на еду без отвращения.

Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения.

Если вы хотите узнать подробности головоломных дел, раскрытых и нераскрытых неугомонной парочкой спецагентов ФБР, если вы хотите заглянуть за кулисы преступления, если вы хотите взглянуть на случившееся глазами не только людей, но и существ паранормальных, читайте книжную версию «Секретных материалов» — культового сериала 90-х годов.

Василий Викторович ВЛАДИМИРСКИЙ

ПРИЗРАКИ СЕТИ ИЛИ МЕРЗКАЯ СПЕКУЛЯЦИЯ?

Прошло три года с того дня, как нас постигла весть о нелепой и трагической гибели известнейшего писателя, одного из самых талантливых авторов конца столетия, Ярослава Зарова. Hесмотря на то, что за это время на небосклоне отечественной литературы появились новые звезды, имя Ярослава Зарова остается среди самых почитаемых книголюбами. При жизни он успел выпустить около десятка книг, каждая из которых подолгу занимала первые места в читательских рейтингах. Даже сейчас, спустя уже почти три года после его смерти, продолжают появляться на книжных лотках издания, подписанные именем Ярослава Зарова. Впрочем, это не загадка. Дело в том, что роман "Горячее побережье" и дилогия "Заставим звезды заплакать" были закончены давно, и только из-за издательских проволочек оказались в магазинах через столь долгое время. Поклонники таланта писателя - тысячи, десятки тысяч людей - до последнего времени продолжают ждать новых встреч с любимым автором. В некоммерческой компьютерной сети ФИДОHЕТ Ярослава Зарова тоже помнят и любят. Там остались его друзья по переписке во многих конференциях, посвященных литературе, фантастике, творчеству... И вот представьте себе изумление и негодование этих людей, увидевших в один прекрасный день новый рассказ, датированный июнем 1998 года и подписанный... да, именем трагически погибшего писателя... В романе "Калейдоскоп преломлений", до сих пор считающемся одним из лучших произведений Зарова, описан феномен "призрака Сети", личности, возникшей в переплетениях электронных схем. Конечно, сам Ярослав называл свои произведения фантастическими, однако наша с вами реальность преподносит порой такие сюрпризы, которые не приснятся ни одному писателю и в страшном сне. Hо, честно говоря, мне кажется, что объяснение гораздо прозаичнее. Слава такого таланта, как Ярослав Заров манит многих не слишком чистоплотных людей. Кто-то может поддаться искушению примазаться к ней, пусть даже таким скандальным образом, как с помощью прямого подлога. Оставим на совести "анонима" содержание рассказа. Оставим использование имен реальо существующих в Сети людей, естественно, не имеющих к этому никакого отношения. Оставим даже наглую фразу: "Совпадения с реально существующими людьми... не случайны". Hо мне, далеко не самому горячему поклоннику Ярослава Зарова до боли обидно за поруганную память писателя. Как хватило наглости у неизвестного мне человека пользоваться чужим именем, чужой известностью, чужой любовью... Я не в праве судить. Hо если этот человек когда-нибудь встретится мне, я не подам ему руки.

Василий Владимирский

Рецензия на роман А Мазина 'Слепой Орфей'

Нет, что ни говорите, но есть нечто общее у классического современного боевика и классической "героической фэнтези"! И там и тут действует герой-одиночка либо маленькая группка, члены которой только и могут положиться в тяжелую минуту друг на друга. И там и тут главному герою/героям противостоят персонифицированные носители абстрактного зла, зловещие ли колдуны, не по делу отмороженные ли бандюганы - не важно. Оба эти жанра произрастают из одного корня - подсознательной уверенности читателя (а в особо клинических случаях еще и автора) что достаточно разделаться с носителем зла, и все на свете выправиться само собой. Не даром Роберт Говард, "папаша" блудного Конана, писал еще и весторны... В романе "Слепой Орфей", косвенно относящемся к циклу "Инквизитор", Александр Мазин сделал попытку слить два этих жанра воедино. Попытку не то чтобы беспрецедентную, но довольно смелую. Две сюжетные линии переплетаются в этом романе. В центре одной из них события седой древности, когда колдун, призванный расправиться с чудовищным оборотнем соблазнился бессмертием и могуществом твари. Автор оставляет нас в неизвестности - поглотила ли тварь полностью или лишь порядком изменила и так уже не вполне человеческое сознание колдуна, но в любом случае из той схватки монстр вышел победителем. Это не помешало ей благополучно дожить до конца XX века, периодически подстерегая и пожирая в темном лесу случайных прохожих. И только в наши дни наткнуться наконец на людей, способных дать достойный отпор... Собственно, именно о том, как "изгоняла беса" весьма разношерстная группа, состоящая из колдунов, "новых русских" и примкнувшего к ним инквизитора, повествует вторая, основная сюжетная линия романа. Несмотря на свой вспомогательный характер, древнерусская линия, на мой взгляд, выглядит куда симпатичнее и многозначительней линии современной. Может быть, именно из-за некоторой недосказанности, потому, что здесь автор оставляет читателю больший простор для домысливания, додумывания, для сотворчества. Приятно, когда твоим умственным способностям доверяют. Мазин прекрасно понимает, что среди читателей "Инквизитора" не так уж много любителей прозы Умберто Эко или Патрика Зюскинда. Поэтому пишет просто, точно и доходчиво. Ни одного лишнего эпизода, ни одного уводящего в строну образа. Фразы простые и четкие, сложносочиненных и сложноподчиненных предложений почти нет. Никаких двусмысленностей, никаких скрытых тектонических пластов, до которых надо докапываться с экскаватором - все, что нужно для понимания сюжета, сказано прямым текстом, грамотно и однозначно. Это не значит, что автор принес интриги в жертву доходчивости. Напротив, некоторые существенные моменты остаются сокрыты от героев (и от читателя) почти до самого финала, в полном соответствии с законами жанра. Но при этом проза Мазина практически исключает возможность ложного, случайного толкования. Это несомненное достоинство для мастера динамичной приключенческой прозы, на каковую роль не без оснований претендует Александр.

Очерк о жизни и творчестве английского фантаста Джона Браннера.

Популярные книги в жанре Публицистика

Александр Петрович КАЗАНЦЕВ

ПРЕДИСЛОВИЕ

К роману Владимира Щербакова "Семь стихий"

Во мгле стремнин воображенья

Поток бездонный напоен

Мечтой поэта, мыслью гения

И тайной будущих времен.

Из гимна фантастов

Воображение! Это особое свойство мышления, лежащее в основе творчества разумных существ. Воображать - это уметь видеть то, чего нет.

Воображают ли животные, проявляющие зачатки мышления, оспаривающие у людей единственность их разумной расы на Земле?

Петр 'Roxton' Семилетов

АВТОИHТЕРВЬЮ

Интервьюер: Какого черта?

Автор: А почему нет? Hасколько я помню, Станислав Лем тоже брал сам у себя интервью. В конце концов, у меня хорошо получаются диалоги.

Интервьюер: Хорошо. Вот ты написал недавно два небольших романа, "Мед" и "Хитин". Они совершенно разные по стилю. Hо ты говоришь, что это как бы части дилогии.

Автор: Это нудный вопрос, ты даже не представляешь себе, насколько нудный. Однако я отвечу. Общая тема романов - алиенофобия. Чужие среди нас - будь то некий дух убитого маньяка или маскирующиеся под людей насекомые. Когда я вижу толпу, мне интересно думать - а нет ли среди этой человеческой массы существ, которые скрывают, кем являются на самом деле?

Николай СЛАДКОВ

ПРЕДИСЛОВИЕ

(к книге А. Стерликова "Камышовые странники")

Мне хорошо знакомы места, которые так достоверно описаны в книге Анатолия Стерликова "Камышовые странники". Не раз приходилось бывать на хуторах промысловиков, и здесь я видел мальчишек, похожих на Егора, главного героя повести, - доверчивых, любопытных, необыкновенно застенчивых и не слишком речистых. Они мне рассказывали, какие сомы и сазаны живут в ямах ближайшего узёка - протоки реки, могли провести сквозь казалось бы непролазные тростниковые "заломы" и "крепи" к пастбищу косули-элика на каком-нибудь острове-арале или гнездовью пеликанов. И уже по тому, как настораживается хуторский пес, узнавали, приближается ли дикий кабан, домашняя корова, свой человек или чужой. И хотелось рассказать про этих маленьких жителей узёков и приречных барханов. И вот книгу о них написал А. Стерликов, сам в прошлом "камышовый странник": автор родился и вырос на берегу реки Чу, где сходятся щебнистые "привалки" Бетпак-далы и песчаной пустыни Муюнкум.

Смирнов Николай

Жизнь и смерть определяются дозой

Водка и реформы в России

Не странно ли: полки магазинов, ларьки спекулянтов, невесть откуда взявшиеся разливухи ломятся от высокоградусного пойла, а веселья нет? Дуреет, тупеет народ, бьет друг другу морды, нищенствует, опускается на дно. Города заполняются безра- ботными, как раньше говорили - посадской голытьбой, способной на все. Справед- ливо упрекнуть отдельного человека: зачем, дескать, пьешь, никто же не неволит?

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

К СУДУ НАД АЛЕКСАНДРОМ ГИНЗБУРГОМ

Заявление прессе

Гарвард, 8 июня 1978

Господа! В сегодняшний прекрасный университетский праздник я хотел бы напомнить, что Архипелаг ГУЛАГ продолжает глотать людей - и глотает их буквально в эти самые дни, когда мы здесь собрались.

Сегодня или завтра произойдёт расправа над Александром Гинзбургом. Она произойдёт в далёкой глухой Калуге, на суд не пустят ни одного западного корреспондента, и даже, может быть, родственники его и жена его не смогут попасть на суд.

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

Круглый стол в газете "Йомиури"

Токио,13 октября 1982

Моримото (заведующий иностранным отделом "Йомиури"). Господа, я благодарен вам всем за то, что вы пришли на сегодняшнюю встречу, несмотря на свою занятость. Я думаю, что тут все друг друга знают, но всё же надо представить. Господин Шотаро Ясуока, литератор и писатель, известен по всей Японии. Господин Хироши Кимура, специалист по русской литературе и переводчик. Господин Хаяо Симидзу, профессор Токийского института иностранных языков, специализируется в международной и советской политике. Должен прийти ещё профессор Кичитаро Кацуда, он был в командировке и опаздывает; он специализируется в юридической, политической области. Я сегодня послужу вам в качестве ведущего. На этой встрече я предоставляю вам говорить как хочется и что хочется, свободно. Сначала послушаем, господин Солженицын, ваши впечатления от поездки по Японии и ваше мнение о нашей культуре. Я был бы рад, если бы тут произошёл обмен мнениями о западной культуре и современной цивилизации. О свободе в Советском Союзе. О связи между литературой и политикой, Но я прошу вас не считать для себя обязательными мои предложения. Итак, прежде всего я хотел бы слышать от вас, господин Солженицын, ваши впечатления от нашей страны Японии.

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

ОБ АРЕСТЕ АЛЕКСАНДРА ГИНЗБУРГА

4 февраля 1977

Арест Александра Гинзбурга, главного представителя Русского Общественного Фонда в СССР, - не рядовая расправа с одиночным инакомыслящим, но выражает решимость советских властей задавить голодом и нищетой сотни семей преследуемых и заключённых и заставить бояться и замолчать тысячи других. Эта расправа касается западных людей более, чем можно сразу представить. Это - существенное звено в неуклонной тотальной подготовке советского тыла: чтобы он не мешал тому наступлению внешнему, которое так успешно ведётся последние годы, а будет развёрнуто и шире: на силу, дух и само существование Запада.

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

ОБ УГРОЗЕ ПОЛЬШЕ

4 декабря 1980

Кровавые последователи Ленина продолжают ломиться за своей несбыточной мечтой покорить мир - не считая, сколько народов, чужих и своих, будет перемолото и опозорено в той мясорубке.

В эти дни сердце подневольного русского народа - вместе с польским.

Об угрозе Польше (4 декабря 1980). - Было передано телеграфным агентствам в дни, когда сгустились признаки подготовки советского вторжения в Польшу. Получило широкое распространение на европейских языках. По-русски - см., например, "Русскую мысль", 11.12.1980.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Повести сборника посвящены анализу и расследованию таинственных криминальных дел. Динамичный сюжет, неизвестная до последней страницы личность преступника, неожиданная развязка, напряжение энергичного действия, заостренная моральная проблематика, увлекающая стилистика повествования — таковы особенности детективов Константина Тарасова.

Вырваться на орбиту с блокированной планеты — сложно. Земляне думают, что это вообще невозможно, но пилот Альфред Юргенс считает иначе и имеет для этого веские основания. Одним из таких веских оснований служит его многолетний опыт пилота пограничной службы на космическом катере. Как пограничник он успел изучить практически все тактические приемы, используемые контрабандистами для преодоления пояса космической обороны. Другое не менее веское основание — множество успешных полетов к Роталу совершенных им под самым носом у военных кораблей и космических истребителей землян совершенных им уже после начала интийской революции.

Заблудившийся на темной дороге путник попадает ночью в старинный шотландский замок. Машина у него сломалась, а приехал он в Шотландию из далекой России в лабораторию по изучению дискретности пространства.

И вот тут, как раз для физика и марксиста, появляется привидение…

Творчество отца и сына Абрамовых — классическая фантастика. В их произведениях герои сталкиваются с представителями инопланетных цивилизаций, вступают с ними в конфликт, отстаивая вечные принципы земной, человеческой морали, совершая потрясающие научные открытия.