Дороги, которые выбираем мы

Дороги, которые выбираем мы

Он был орком. Настоящим истинным сыном степей, начиная с острых кончиков золотисто-коричневых ушей и заканчивая черными, похожими на только что вспаханную землю, глаз. Он носил пламенеющую огнем алую рубашку, черные штаны и сапоги из мягкой кожи, которые, однако, не могла прокусить ни одна змея. На его руках сверкали тысячами огней золотые браслеты, украшенные черным обсидианом и рубином, а в ухе игриво блестела тоненькая витая сережка, когда он резким движением отбрасывал на спину свою непокорную, похожую на саму тьму, гриву.

Другие книги автора Мария Вячеславовна Котикова

Я еду в Великую Империю фальшивых улыбок, скрытых цветными масками лиц и спрятанных в рукавах широких одежд кинжалов, кои часто находят в спинах врагов. Как людей, так и китсуне. Я еду туда, где нет лютых морозов, тонких узоров на стеклах окна, цветов вереска и беспокойного Северного моря. Я еду к тому, кого боятся, ненавидят и почитают.

К Владыке Империи, чьей женой мне предстоит стать в месяц листопада…

Этот мир — Ад во плоти. Но не для всех. Это мир, где почти ничего не осталось, а то, что есть уничтожается людьми. Здесь не живут, а лишь существуют. Потому что то, что когда-то было бесценным, стало ненужным. Кто-то пытается бороться с этим, но таких людей ничтожно мало, потому что все здесь подчинено Инквизиции. Но иногда во всем этом ужасе рождается звездочка. Маленькая-маленькая, но именно эта звездочка-искорка способна превратиться в пожар, который может оживить уже почти мертвую планету.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Когда на поверхности Реки Времени возникают водовороты, затягивая историю, словно зацепившуюся за топляк, в воронку — а именно это и происходило при весьма странных обстоятельствах смены правителей в государстве Кархайд, — тогда весьма полезными для исследователя оказываются порой любительские фотографии, сделанные наудачу; их можно собрать, разложить, подобно пасьянсу, и сравнивать родителя с ребенком, молодого короля со старым… Их можно также перетасовать, перемешать, разложить по-новому, пока Река Времени не войдет в прежнее русло, ибо, несмотря на влияние, оказанное межпланетными экспедициями на историю Кархайда, и совершенные самими кархайдцами немногочисленные путешествия в иные миры, Время (по справедливому утверждению Полномочного Посла на планете Гетен, господина Акста) не может повернуть вспять; это невозможно, как невозможно смеяться над смертью.

В завершающем романе трилогии Кевина Андерсона об Игроземье читатель снова встретится с полюбившимися ему персонажами Игры – отважным Делраэлем, Недоволшебником Брилом, профессорами Верном и Франкенштейном и другими. В полном соответствии с Первым Правилом Игры («Главное – не скучать!») герои проходят через множество приключений. Напряжение в Игре нарастает, рожденная ею магия выплескивается в реальный мир – и последствия этого сказываются очень скоро.

Неожиданная и парадоксальная концовка романа не оставит равнодушными ни любителей сказочной фантастики, ни поклонников ролевых игр.

Стучат. Да как нагло! Простите, сударыня, нам придется прерваться.

— Кто там?! И за каким бесом?

— Главного царского советника — к царю.

Ишь, шельма, как дипломатически сообщает. Понавострились…

— Иду уже.

— Велено — чтоб немедля.

Ну штаны-то я натянуть имею право?

— Сейчас!

Одеваюсь, прикрываю одеялом застывшую на полувдохе дамочку, развожу руками: знала, в чью постель лезла. Ничего, пускай привыкает.

Проклятие цыганки не менее действенно, чем вирус гриппа. Но в отличие от гриппа, проклятие вылечить может лишь деревенский колдун, которого местные жители почему-то именуют чертячником. К сожалению, у Макса — тринадцатилетнего подростка, приехавшего на каникулы к бабушке и дедушке в белорусскую деревню, выбора нет. А после лечения он оказывается в должниках у колдуна, и никто не знает, каковой будет цена спасения.

Тем временем в деревне начинают происходить странные события: пропадают люди, кто-то убивает собак, выпивая из них всю, до капельки кровь, время от времени появляются то гигантская черная кошка, то мохнатые создания, похожие на чертей. Старожилы говорят, что это как-то связано с неупокоенной душой умершей пять лет назад ведьмы. А Макс и его приятель Дениска считают, что все началось с их розыгрыша, когда ребята решили мистифицировать появление НЛО и нарисовали на пшеничном поле КРУГИ НА ЗЕМЛЕ…

Есть песня, которую Вы не осмеливаетесь петь — мелодия, которую Вы не осмеливаетесь играть, концерт, который Вы не осмеливаетесь слышать: Это называют Песней Силы. Это — ворота в другой мир — ворота, которые закроются позади Вас, как только Вы пройдете, и не будет пути назад. Сопротивляйтесь изо всех сил. Поскольку это красивый, но безумно опасный мир.

Опасно быть человеком в Царстве Теней.

Джорская Империя — на грани распада. Венценосный правитель слаб и беспомощен. Его приближенные плетут интриги и заговоры… Приграничье вновь и вновь страдает от вражеских набегов… И тогда наступает время явиться Избранному. Спасителю своего народа. Величайшему из великих воинов. Но избранный этот, предсказанный пророчеством, — всего лишь кузнец из глухой деревушки, сам еще пока не подозревающий, как удастся ему в одиночку противостоять бессчетным врагам…

Англичанка Мэри Джентл, известная в основном как автор фэнтези, несказанно удивила своих поклонников дилогией «Золотые колдуны» (1983 г.) и «Древний свет» (1987 г.). Совершенно «джек-вэнсовская» сага о захолустной планете, которую сами обитатели зовут Орте, а земляне — Каррис V, поначалу озадачила читателей, но потом поистине покорила их масштабностью замысла, детальной прописанностью и напряженной, увлекательной интригой.

…Добро пожаловать в феодальный мир, где на обломках легендарной Золотой империи образовались десятки ненавидящих друг друга королевств и городов-государств. В мир, на котором почему-то схлестнулись интересы межзвездных держав, одна из которых — Доминион Земли…

Это место и его посетителей, жители Лимба обходили стороной. Среди множества заведений Лимба, лишь в нём никто не мог чувствовать себя уютно или весело, кроме особого круга постоянных посетителей Чёрного Бара. Они не считались жителями Лимба. Скорее посетителями. Время от времени, кто-то из них возникал здесь, и не глядя ни на кого, следовал туда, где располагался Чёрный Бар. Иногда вдруг, они появлялись группами, и наконец бывало, когда они появлялись целыми отрядами. Обычно после таких «экскурсий», на Лимбе ожидалось большое пополнение среди населения.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

После десятых проводин она проснулась с ощущением… Вернее, не так – проснулась без ощущения правой руки. Рука лежала рядом, как ей полагается, справа, но одновременно ее как бы и не было. Левой рукой она потрогала теплое, неживое тело правой, ощутила ужас и стала нервно теребить застывшие пальцы. «Ну, миленькие, ну, что я без вас. Вы же правые, не левые…» И они шевельнулись, пальцы, как бы с пониманием. Она дергала их, гнула, и они возьми и сожмись в слабый кулачок. Сжались же! Пусть немощно, но все ж… Тогда она стала тереть руку, щипать ее, бить ладонью и ребром. Даже вспотела.

Я кладу телефонную трубку и тупо смотрю на загадочное недописанное «торб»… Торба, торбаса или что еще я имела в виду? Оказывается, имелся в виду морг. Плохое слово, и я зачеркиваю буквы. Теперь надо вспомнить, что я должна написать. Мне вчера было сказано – чтобы статья была на столе завтра и чтобы была на разрыв аорты. О бюрократии похорон, о равнодушии там, где ему (равнодушию) – самое последнее место. «Завтра» – это уже сегодня, на часах полвторого. Моя рука лежит на телефонной трубке, а ручка скатилась на пол. И эти нелепые «торбаса» в голове. Ну да… Этот звонок в полночь… Я еще подумала: какой дурак звонит в такое время? «Только бы не он!» – взмолилась.

– Выведи Капрала, – сказала жена, едва они переступили порог.

Нормальные слова, не правда ли, для старых собачников, вернувшихся из гостей? Но было в них что-то неуловимо раздражающее, игольчато-пупырчатое с оттяжечкой. Он знал оттенки этого голоса всю свою жизнь, и как иногда ему хотелось взять жену за горло и слегка, по-быстрому, им хрустнуть. Ну, это же так – сволочь-мысль, и берется незнамо откуда, и уходит неизвестно куда.

А Капрал уже держал в зубах поводок и тыкался носом в его колени. Он сделал две взаимоисключающие вещи – отнял поводок у собаки, повесил его на крючок и одновременно открыл дверь, мол, выходи, браток, вольно. И они вышли. И мудрый Капрал понял, почему у него забрали поводок: было ветрено и капал отвратительно колючий и холодный дождь. Погода только на пописать собаке, а уж никак не гулять. Капрал быстро сделал свое дело. И не понял хозяина, который пошел и сел на мокрую лавку под детским грибком. В другое время Капралу понравилось бы вырывать из песка им же покусанные мячики или вытащить детские игрушки, за паровозиком вагончик: дети оставляли ему много разностей, и он уважал за это детей. Этих маленьких неуклюжих существ, которые часто не понимали радости Капрала облизать их мокрые закулеманные мордахи и начинали ор, абсолютно не обидный для собаки ор, потому что всегда находилось и существо, визжащее от счастья Капраловых поцелуев. И не было конца его восторгу, когда в благодарность маленькому челдосику он взбивал лапами и хвостом песок и крутился вокруг самого себя как волчок.

Выдавать дочку замуж первый раз с большими затратами, когда ей уже за тридцать, – дело, как говорит их соседка, стесняльное. Сама бы вышла себе спокойно, по-тихому, чтоб в глаза не лезло, какая барышня потухшая, и глаз уже не искрит, и губки уголками вниз.

Вот почему у матери мысль как раз другого цвета. Надо от невестиных неискрящих глаз отвлечь внимание на что-то такое, чтобы все как раз заискрило. И про петарды думала, и про духовиков, но тех как облупленных знают из-за похорон. А пупсы на машинах – это уже совсем противно, дети вслед свистят и гикают.