Донесённое от обиженных

Немало россиян, по данным опросов, желало бы возвращения монархии. О ней охотно и подробно пишут — обходя, впрочем, одно обстоятельство. С 1762 Россией правила германская династия фон Гольштейн-Готторпов, присвоив фамилию вымерших Романовых. Государи-голштинцы явили такую благосклонность к немцам, которая не оставляет сомнений в том, кто были желанные, любимые дети монархии. Почему Ермолов и ответил АлександруI, спросившему, какой он хотел бы награды: «Произведите меня в немцы!» В 1914, в начале Первой мировой войны, из шестнадцати командующих русскими армиями семеро имели немецкие фамилии и один — голландскую. Четверть русского офицерства составляли одни только остзейские (прибалтийские) немцы.

Затрагивая эту тему, автор[1] обращается ко времени Гражданской войны, считая, что её пролог — крах монархии — имел национально-освободительную подоплёку.

Отрывок из произведения:

Вьюжным и холодным мартовским утром в Оренбург прибыл московский поезд. С площадки спального вагона бодро соскочил на перрон свежевыбритый журналист из столицы Юрий Вакер и тут же повернулся боком к ветру, что ошпарил лицо, швырнув в глаза снежную крупу. По представлениям того времени (середины тридцатых), москвич был шикарно одет: кожаный реглан, дорогие новёхонькие сапоги, серые замшевые перчатки.

Он ступил на привокзальную площадь, на которой буран намёл извилистые сугробы — их хрустко переезжали сани, запряжённые лошадьми с шорами на глазах; люди с тюками, с мешками спешили туда и сюда, поскальзываясь и стараясь не упасть, не уронить поклажу; таксомотора нигде не замечалось. Вакер пошарил взглядом, засёк фигуру милиционера и, подойдя уверенной, решительной походкой, дружески, с оттенком властности спросил, далеко ли НКВД? Оказалось, близко. Милиционер объяснил, как пройти.

Другие книги автора Игорь Гергенрёдер

Весь Свердловск знает: Хрущёв испортил Пинского. Было в пятьдесят седьмом году. В пивной «Голубой Дунай» на улице Энтузиастов — очередь. Пинской стоит в очереди и двумя руками держит цветы: во-оо такой букет! Люди говорят:

— Чтоб пива было достаточно — не дожили, а чтоб за пивом с цветами стояли — дожили!

Пинской помалкивает. Один мужик, крепкий из себя, к нему:

— Зачем на больные мозоли наступаешь? Сюда пришли пиво пить! Устранись с букетом!

Он и весь их род — из Артёмовки. Так себе, невидный был паренёк. Забрили в солдаты, а унтер-офицер — живоглот. Гоняет их, мордует, пока пар из ушей не пойдёт. Ага, пошёл пар! Теперь кипятком поссыте:

— И сели! И встали! И сели! И встали!..

Чтоб на корточки садились и вставали. Ну, некоторые тут ноги и протянут. А он каким-то случаем сбежал. Маленько до своей Артёмовки не дошёл — в нашей деревне просил хлеба под окном и упал. Люди глядят: из могилы, што ль, вылез? Покойники краше бывают. На нём собакам глодать нечего. Не узнали в нем артёмовского. Его б отец-мать не узнали.

До чего деревенька убога.

Глина скользкая от порога.

Родила сухорукая Лотта,

А младенца качать не может.

А отец — то ли толстый трактирщик,

То ли рыжий сапожник Пауль,

То ль портняжка Ганс синерожий...

Не хотят о младенце и слышать:

«Знай, поди, чьи подмешаны дрожжи!»

Лотта кликнула старую ведьму:

"Забери моё бедное сердце,

Только вырасти славного парня".

Подмигнула Лотте колдунья,

Любовь с её перипетиями, острый конфликт и выявляющийся по ходу действия смысл библейской притчи о Валтасаре. Растущее напряжение и пролитая кровь. Таково содержание повести, чьи герои живут и любят, как отметил один из них, в зоне пустыни.

До сих пор не определю чувство, ошеломившее меня, когда из темноты выбежали с хохотом девушки, буйно раскованные, сильные, совершенно нагие. Сверканье ядрёных икр, ягодиц, мелькание торчливых грудей, огненные дерзкие взгляды — буря возбуждения смешала, смела мысли. Я восхищён? Безусловно! Сконфужен? Очевидно. Мы в огромном сарае, под потолком пылают мощные лампы, два прожектора укреплены на балке. Двери распахнуты в тёплую июльскую ночь.

Начинается завораживающий праздник деревенской молодёжи, кратко называемый: гульба

Молодая красивая женщина, пожелав отплатить неверному другу, покоряется процессу мщения.

Горел день — первый поистине жаркий в эту весну. Солнечный свет звенел дрожью, переполняя час, когда юность изнемогает оттого, что не может утомиться. Окончившие трапезу девушки спешили из храма под смоковницы, в глубине сада нетерпеливо освобождались от азямов — верхней лёгкой одежды. На гибких горячих телах оставались лишь рубашки тончайшего полотна: по мнению владелиц, чересчур длинные — до середины икр. Та или другая юница замирала перед деревом и рывком высоко поднимала нижний край одеянья. Зажмурясь, отдавалась внушению, будто стоит перед могучим мужчиной. Она взволнованно чувствовала, как он смотрит на её открытые пах, ляжки, приникает взглядом к причинному месту. Она показывала тому, кого воображала, подвижный поигрывающий зад, затем снова поворачивалась передом. Одной рукой придерживая задранную рубашку, другой трогала лобок, теребила растительность, поглаживала промежность, касаясь того, что исходило возбуждением.

Главный герой повести в студенческую пору, в семидесятые годы, страстно желал уехать на Запад. И «засветился». КГБ занялся им, и он сделался осведомителем. С развалом СССР связь с органами прервалась. Он перебрался в ФРГ. И в один прекрасный день российская спецслужба напомнила ему о себе. Вновь став осведомителем, он передаёт информацию о знакомом журналисте и писателе, занятом пикантной загадкой. Загадкой карьеры Путина...

Популярные книги в жанре Историческая проза

Лев Бердников

Наказание за любовь

Феномен шутовства в русской культуре. Статья первая

версия для печати (42568)

╚ ▀ √ ⌡ ╩

В романе-хронике В. С. Пикуля ⌠Слово и дело■ есть выразительная сцена с участием шута царицы Анны Иоанновны князя Никиты Федоровича Волконского: ⌠Стоял Волконский в стороне и горевал: умерла недавно жена, а письма, какие были при ней, ко двору забрали. Письма были любовные. И письма те при дворе открыто читали (в потеху!) и смеялись над словами нежными... Называл князь жену свою ▒лапушкой▓, да ▒перстенечком сердца моего▓, да ▒ягодкой сладкой▓┘ Вот хохоту-то было!..■1 Гоготала вся шутовская кувыр-коллегия, а пуще других √ самодержавная императрица. Она присвоила себе право устраивать семейную жизнь своих подданных, заставляя их любить друг друга не по зову души, а по ее монаршему приказу. Вот и Волконскому она повелела о жене не горевать, а не мешкая полюбить другую. ⌠Да здесь играючи женила я князь Никиту Волконского на Голицыной■,2√ не без удовольствия говорила она. Анна Иоанновна тщилась истребить в Волконском всякую память о супруге, с которой он был так счастлив.

Лев Бердников

Главный самоед империи

версия для печати (85786)

╚ ▀ √ ⌡ ╩

Лев Бердников

Лев Иосифович Бердников родился в 1956 году в Москве. Окончил литературный факультет Московского областного педагогического института. Во время учебы сотрудничал с ╚Учительской газетой╩, где опубликовал десять очерков. После окончания института работал в Музее книги Российской государственной библиотеки, где с 1987√1990 годов заведовал научно-исследовательской группой русских старопечатных изданий. В 1985 году защитил кандидатскую диссертацию ╚Становление сонета в русской поэзии XVIII века (1715√1770 гг.)╩. С 1990 года живет в Лос-Анджелесе. Автор трех книг и более 350 публикаций в России, США и Израиле. Лауреат Горьковской литературной премии 2010 года. Почетный дипломант Всеамериканского культурного фонда Булата Окуджавы.

Лев Бердников

Русская жизнь Лейба Неваховича

версия для печати (68789)

╚ ▀ √ ⌡ ╩

Термин "русскоязычный писатель" был, кажется, пущен в ход во времена горбачевской перестройки. Его придумали писатели-почвенники, выдававшие себя за истинных патриотов России, дабы отмежеваться от пишущих на русском языке инородцев (читай: евреев).

Однако, первый еврейский культурный деятель, вполне отвечающий определению "русскоязычный писатель", появляется в России еще в начале XIX века. Жизнь и судьба этого литератора весьма поучительны, ибо ему √ на удивление "патриотам"! √ удалось соединить в себе то, что казалось им несоединимым: заботу о судьбе евреев и горячую любовь к России и русскому народу. Речь идет о публицисте, драматурге и философе Иехуде Лейбе бен Ноахе, или, как его называли на русский манер, Льве Николаевиче Неваховиче (1776-1831).

Он получил от современников далеко не самое почетное прозвище. Историки-«западники» обвиняют его в «предательстве» и «раболепстве перед Ордой»: дескать, его власть держалась на татарских саблях, на его руках кровь соплеменников, а на его совести — мученическая смерть тверских князей...

Иван Калита действительно дрался за власть люто, яростно, беспощадно, не щадя ни других, ни самого себя, не брезгуя ни подкупом, ни доносами хану, ни ордынской помощью.

Но именно в его княжение Русь получила необходимую передышку, окрепла, оправилась, подняла голову (по свидетельству летописцев: «Быстъ тишина христианам и престаща татарове воевать Русскую землю»), именно при Иване Даниловиче и его сыновьях родилось «непуганое» поколение, посмевшее выйти на Куликово поле, именно его внук Дмитрий Донской одержал великую победу, с которой началось осво-бождение и возвышение Руси...

Творчество  украинского  советского  писателя  Бориса  Комара   хорошо известно на  Украине.  Его  произведения  для  детей  и  юношества  получили признание  -  в  1984  году   Борису   Комару   присуждена   Республиканская литературная премия им. Леси Украинки.

...Гусейнкули Гулам-заде был активным участником бурных революционных событий в Иране, происходивших в 1926 г. Находясь на военной службе, он вступил в подпольную революционную организацию и с оружием в руках защищал права бедного курдского народа.

Об этих драматических событиях, о подвигах героев курдского восстания повествуется во второй книге Г. Гулам-заде «Гнев», которая является продолжением первой книги, вышедшей под таким же названием.

Над книгой работали на правах соавторов Ю. П. Белов и Н. Н. Золотарев

Роман из студенческой жизни весной 1956 года, когда после знаменитого письма ХХ съезда «о разоблачении культа личности» в умах людей произошло землетрясение. Белое стало вдруг, именно вдруг, черным, а черное белым. В то же время почувствовалось некое свежее дуновение, словно крепостная стена рухнула. Особенно в среде молодежи начались свободолюбивые бурления, и говорить стали свободнее, безогляднее, забыв страхи и сомнения.

А при том старое тюремное прошлое не забывалось, тянуло вспять, и вот такое смешение увязших в трясине ног и свободного порыва вверх наложило незабываемый отпечаток на ту эпоху и ее настроения.

Историческая повесть о судьбе французского поэта ХV века Франсуа Вийона.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Еще в юности Цы Си ласково называли Орхидеей. Молодая китаянка была столь прекрасна лицом, сколько и черна душой.

Увидев юную прелестницу, император Сянь Фэн пожелал взять ее в наложницы. Этот день можно назвать началом краха императорской династии.

Жажда власти и поклонения, неудержимое стремление к славе и богатству, любви и сладострастию — все это жило в сердце «маленькой Орхидеи». И превратило ее в настоящий Цветок Зла.

Коварные убийства других наложниц — они могли родить императору сына раньше, чем Цы Си.

Похищение младенца и имитация беременности — император должен признать Цы Си избранной среди наложниц.

Загадочная смерть императора и отравленные пирожные для жены Сянь Фэна — а как еще стать Императрицей Поднебесной?!

Все это лишь малая доля преступлений последней хозяйки великой империи.

История роковой женщины в романе Анчи Мин «Императрица Орхидея».

В саду, окруженном высокой оградой, стоит фамильный дом Уэверли. Среди чудесных растений растет яблоня, которая дает совершенно особенные яблоки — считается, что они помогают предсказывать будущее.

Да и всех обитателей Уэверли можно назвать особенными. Женщины этой семьи обладают необычными талантами. Клер может из любого цветка, из любой травы, растущей в саду, приготовить такое кушанье, что пальчики оближешь. Эванель делает людям неожиданные подарки, смысл которых открывается гораздо позже. А вот каким талантом может похвастаться Сидни, младшая сестра Клер, пока неясно. Она только что вернулась домой после долгого отсутствия, вернулась туда, где надеется обрести душевный покой. Покоя жаждет и Клер, однако, похоже, ее новый сосед твердо намерен перевернуть вверх дном ее налаженную жизнь.

Один из самых ярких и волшебных романов последних лет!

Москва «Художественная литература» 1988

ББК 84. 5Кит

У30

Составление и вступительная статья

И. Э. ЦИПЕРОВИЧ

Перевод стихов под редакцией

Л. Н. МЕНЬШИКОВА

Комментарии

В. А. ВЕЛЬГУСА и И. Э. ЦИПЕРОВИЧ

Оформление художника Ю. Ф. КОПЫЛОВА

Удивительные истории нашего времени и древности. / Пер. с кит. и коммент. В. А. Вельгуса и И. Э. Циперович. — М.: Худож. Лит., 1988. — 479 с. (Б-ка китайской лит-ры.)

Над Уралом любимым моим

Первый ветер весны пролетает.

Белый пар, подымаясь, как дым,

В синеве розовеющей тает.

Оживают поля и леса,

Рвутся стебли упрямые к свету.

Это ранняя наша весна

Всенародной заботой согрета.

И от края до края земли,

На широком и светлом просторе,

Трактора, как в бою корабли,

Бороздят неподвижное море.

Ранний сев начинает колхоз —

Золотые работают руки.