Домик в деревне

Разум это не только интеллект, но и умение понять того, кто живёт рядом. Особенно это касается разумных домов и их неразумных обитателей.

Отрывок из произведения:

Достали...

Иван Дементьевич Щербик, нервный мужчина пенсионного возраста и анемичной наружности, возвращался домой после похода по магазинам. Руку оттягивал пакет с покупками, которые Иван Дементьевич не доверил службе доставки, а душу отягощало мрачное настроение. Дверь сурово следила за приближающимся хозяином. Иван Дементьевич остановился и злобно вытаращился на дверь. Сканирующее устройство считало рисунок сетчатки, дверь отворилась. В рекламном проспекте всё это выглядело просто замечательно: хозяин подходит, и умная дверь распахивается перед самым его носом. А если подошёл чужой, то она извиняется и просит обождать, пока владелец квартиры не вернётся домой. А у Щербика при приближении к дверям вечно начинался нервный тик, и приходилось вылупляться прямо в глазок сканирующего устройства.

Рекомендуем почитать

«Настоящее издание сочинений Ийона Тихого, не будучи ни полным, ни критически выверенным, является все же шагом вперед по сравнению с предыдущими. Его удалось дополнить текстами двух не известных ранее путешествий — восьмого и двадцать восьмого…

Вместе с тем в настоящий том не вошло путешествие двадцать шестое, которое в конце концов оказалось апокрифом…

Постскриптум. В настоящее издание не вошли также путешествия двенадцатое и двадцать четвертое Ийона Тихого, поскольку во время перерыва на завтрак готовый уже набор был разбит никелево-марганцевым метеоритом из потока Леонид; приносим свои извинения г.г. Читателям за это вмешательство высшей силы…

В подготовке „Дневников“ к печати мне не помогал никто; тех, кто мне мешал, я не перечисляю, так как это заняло бы слишком много места.

Профессор А. Тарантога»

Станислав Лем. Автор произведений-легенд, на которых выросли поколения поклонников научной фантастики, — «Соляриса», «Эдема», «Звездных дневников Ийона Тихого» — и множества других.

Лауреат множества национальных и иностранных литературных премий. Писатель, которого критики называли «последним из философов-энциклопедистов».

Но прежде всего — классик не просто мировой фантастики, но — мировой литературы XX века.

Станислав Лем. Автор произведений-легенд, на которых выросли поколения поклонников научной фантастики, — «Соляриса», «Эдема», «Звездных дневников Ийона Тихого» — и множества других.

Лауреат множества национальных и иностранных литературных премий. Писатель, которого критики называли «последним из философов-энциклопедистов».

Но прежде всего — классик не просто мировой фантастики, но — мировой литературы XX века.

Станислав Лем. Автор произведений-легенд, на которых выросли поколения поклонников научной фантастики, – «Соляриса», «Эдема», «Звездных дневников Ийона Тихого» – и множества других.

Лауреат множества национальных и иностранных литературных премий. Писатель, которого критики называли «последним из философов-энциклопедистов».

Но прежде всего – классик не просто мировой фантастики, но – мировой литературы XX века.

День начался с неприятностей. Беспорядок, царивший в доме с тех пор, как я отдал слугу в ремонт, донимал меня все сильнее. Ничего нельзя было найти. В коллекции метеоритов завелись мыши. Изгрызли самый красивый хондрит. Когда я варил кофе, молоко убежало. Этот электрический олух задевал куда-то тряпки и носовые платки. Надо было отдать его в починку еще тогда, когда он начал чистить мои ботинки изнутри. Пришлось вместо тряпки взять старый парашют; я пошел наверх, протер метеориты и поставил мышеловку. Всю коллекцию я собрал сам. Это не особенно трудно — надо только подойти к метеориту сзади и прихлопнуть его сачком. Тут я вспомнил о гренках и побежал вниз. Ну конечно — сгорели дочерна. Я выбросил их в раковину. Та сразу же засорилась. Я махнул на это рукой и заглянул в почтовый ящик. Он был забит обычной утренней почтой — два приглашения на конгрессы в глухих захолустьях Крабовидной туманности, проспекты, рекламирующие крем для полировки ракет, свежий номер «Млечно-путевого обходчика» — в общем, ничего интересного. Последним был толстый темный конверт с пятью печатями. Я взвесил его в руке и распечатал.

Другие книги автора Святослав Владимирович Логинов

Самый ценный капитал, который сколачивает человек за свою жизнь, – это память о себе. И не обязательно добрая, главное, чтобы долгая. А уж распорядиться этим капиталом можно по-разному, благо нихиль – потусторонний мир – предоставляет изобилие возможностей и альтернатив для удовлетворения самых фантастических желаний, о которых страшно было даже мечтать в земной жизни. Главное, чтобы в кошеле никогда не переводилась звонкая монета.

Дилогия «Фэнтези каменного века» в одном томе.

Лук и копье с каменным наконечником - надежное оружие в привычных руках воинов и охотников из человеческих родов. Волшба колдунов и шаманов - тоже оружие, без которого никак не обойтись. Особенно когда каждую кроху жизни нужно отстаивать у суровой природы, когда леса и реки кишат всякой нежитью, а орды чужинцев могут нагрянуть в любое мгновение и не пощадят ни старых, ни малых.

Смелый эксперимент двух признанных лидеров российской фантастики! Убедительная попытка создания нового направления - "Фэнтези каменного века"!

Содержание:

Ник Перумов, Святослав Логинов. Черная кровь (роман), с. 5-360

Святослав Логинов. Черный смерч (роман), с. 361-635

Эта книга — весьма необычна. Это фантастический роман, который в то же время являет собой и историческое повествование, раскрывающее перед нами истинную картину жизни России и сопредельных государств во второй половине XVII века. Судьба героя романа, Семена, поистине удивительна. Родившись в глухой тульской деревеньке, он попадает в плен к кочевникам и в итоге оказывается на невольничьем рынке… Двадцать лет он ходил по дорогам Востока, побывал в Мекке и Иерусалиме, на берегах Ганга и в Нанкине. Порой его шею отягощал ошейник раба, порой — в руках блистал клинок янычара, но он сохранил в сердце своем православную веру и память о доме. И вот свершилось! Чудесным образом перенесся Семен из раскаленных песков Руб-эль-Хали в родные края. Но нет уже ни родного дома, ни прежней веры… Только кипит в душе Семена ненависть к старым и новым обидчикам. И вновь он отправляется в путь…

Эта книга – о возникновении и разрушении далайна – мира, который создал Творец, старик Тэнгэр, уставший от вековой борьбы с многоруким порождением бездны Ероол-Гуем, ненавидящим все живое. Он решил сотворить мир специально для Многорукого – просто для того, чтоб тот не мешал ему думать о вечном. В этом мире, созданном по меркам дьявола и для обитания дьявола, человек, созданный по образу и подобию Божьему, изначально дьяволу в жертву обречен. Но по воле Тэнгара раз в поколение в далайне рождается человек, который в силах изменить его так, что в нем не будет места самому Многорукому. Никому это не удавалось, пока не появился Шооран…

Ему был нужен штаб: знатное офицерье, столетиями ведущее войну чужими руками, войну не ясно с кем и за что, зажавшее вселенную в имперские тиски. Пусть они хоть раз узнают, что такое грохот настоящего взрыва, и как пахнет не чужой, а собственный страх. Скинувший ментальный поводок, спасенный от смерти ведьмой, открывший новую вселенную, лейтенант Влад Кукаш начинает атаку во имя спасения, во имя свободы.

Лук и копье с каменным наконечником – надежное оружие в привычных руках воинов и охотников из человеческих родов. Волшба колдунов, шаманов и баб-яг – тоже оружие, без которого никак не обойтись. Особенно когда каждую кроху жизни нужно отстаивать у суровойприроды, когда леса и реки кишат всякой нежитью, а орды чужинцев могут нагрянуть в любое мгновение и не пощадят ни старых, ни малых.

Смелый эксперимент двух признанных лидеров российской фантастики! Убедительная попытка создания нового направления – «Фэнтези каменного века»!

Сперва мир был задуман так, что могучие магические силы должны были доставаться только благородным воинам — повелителям мечей и облеченным великим знанием мудрецам. Земные пути богов, магов и людей слишком часто пересекались, разбивая в осколки изначальную рациональность мироустройства. Из этих осколков рождались не только бессмертные герои, но и новые великолепные мифоисториии, записанные в книгах. В их числе «Земные пути» Святослава Логинова — одного из лучших современных российских фантастов.

Святослав ЛОГИНОВ

АВТОПОРТРЕТ

Валерий Александрович Полушубин вышел на пенсию. Провожали его хорошо, двумя отделами. Читали приказ директора, говорили прочувствованные слова о заслуженном отдыхе. Отдел Главного инженера подарил спиннинг, отдел Главного энергетика - большую хрустальную конфетницу. Валерий Александрович не был рыболовом и не ел конфет, потому что страдал диабетом, но речи ему понравились.

Инга Петровна, которую Полушубин про себя иначе как "фитюлькой" не называл, преподнесла репродукцию на спецткани - мадонну с младенцем. Такого Валерий Александрович не ожидал, отношения с "фитюлькой" были не из лучших. Ингу Петровну взяли специально на смену ему, они отрабатывали вместе три месяца: месяц до шестидесятилетия Полушубина и два "жадных" предпенсионных месяца. Теперь "фитюлька" будет сама себе начальником, а на радостях можно и мадонну отвалить.

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Писатель-фантаст Тихов разглядывал окаменевшую марсианскую челюсть и чувствовал себя, как герой собственного рассказа, брошенный автором на произвол судьбы. Жизнь иногда подсовывает такие сюжеты, что никакому фантасту не снились.

Жил-был пасечник, стал он просветленным гуру; осчастливил земляков – да и убыл в край иной.

Не дождавшись своей очереди в списке людей, у которых берут интервью, Станислав Лем решает провести его сам с собой, взять так называемое автоинтерьвью. И вот, усевшись у себя на полу и накручивая заводную уточку, он узнаёт о намеченных проектах автора, т. е. самого себя.

С первыми аккордами оркестрового tutti началось интенсивное растирание промежности. Локальная психическая станция отслеживала реакцию массажируемого, и когда у Густава Эшера, плававшего в состоянии полудремы внутри музажного («массаж плюс музыка») кокона, столь назойливое воздействие вызвало дискомфорт, чувствительная часть тела тут же была оставлена в покое, оркестр убавил пыл, а проецировавшиеся в мозг возбуждающие картины сменились пасторальными.

Милостивые государи, тревога и удивление, терзающие меня продолжительное время, заставляют обратиться к вам с этим письмом.

Сперва о претензиях не могло быть и речи. Тыква замечательно превратилась в позолоченную карету, узники мышеловки — в шестерку лихих лошадей, крыса — в усатого кучера, а ящерицы — в ливрейных лакеев, столь браво вскочивших на задок кареты, словно всю жизнь только тем и занимались.

Наивысшей похвалы заслуживает метаморфоза, происшедшая с моим затрапезным платьицем. Оно расцвело и распустилось, как почка майского каштана, украсившись золотой и серебряной отделкой.

Первое — пишите. Алфавит известен? Читать умеете? Тем более — пишите! Чем больше прочитаете, тем больше получится написать. Копипаст же никто не отменял, так?

С чего лучше начать? Хм-м-м… Ну-у-у… (оглядывается по сторонам, шепотом). Наиболее маститые начинали с фанфиков. По сути, они и сейчас пишут свои варианты на полюбившиеся миры и героинь. Лучше всего начать с Ольги Громыко. Её Вольха — такая малепусечка, такая отчаянная, так всем, везде и всюду. Огонь, а не баба! А мужики-то, мужики — штабелями! Да какие мужики! Не абы кто, а гламур-вампиры. А зубастый коняшка, а зверьки и унутренний голос? Слюньки еще не потекли? Да ладно, не стесняйтесь. Вам же хочется внести в портрет главной героини свои черты? Валяйте.

Мужики, пишите! Вон, сколько серости издали, а вы чо, хуже, что ли?

Пишите много, и гораздо больше того, что уже сейчас есть. Сдаете же позиции, сетевая литература скоро окончательно приобретет женское лицо.

Алфавитом же вы владеете не хуже женщин? Что, и даже читать умеете? О, как хорошо! Ой, порадовали! Ну, про копипаст я напоминать не буду, зачем повторятся.

А так — все то же самое.

Берем себя, любимого, и прикидываем к любой понравившейся книжке.

Космический корабль бился в конвульсиях, весь покрытый ранами от баллистических ракет, фаустпатронов, кирпичей и скальпелей. "Даже пристрелить тебя нечем", — уныло произнес Камилл, подсмыкнул тараканэтиленовые подштанники и пошел прочь от издыхающего звездолета — прямо к далекому вогнуто-выгнутому горизонту.

Над головой весело кружили стервятники.

Глава 2

Лесоповал был страшный. Об Экологической Защите здесь явно слыхом не слыхивали — деревья срубались грубыми металлическими приспособлениями. "Ну и дикость! Надо помочь!", — решил Камилл и бодро двинулся вперед, выворачивая деревья с корнем толчками левой пятки.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Земной исследовательский звездолёт обнаруживает в космосе повреждённую космическую станцию. Такой тип судна не значится в галактическом справочнике. На борту находят трупы клонов и одно тело в скафандре. Выжившая девушка очень похожа на землян, но обладает паранормальными способностями. Ведёт себя очень странно — боится открытых мест, природы, моря. Один из учёных решает поселить её у себя, до полного восстановления и адаптации. Литературный сценарий двухсерийного фильма. Написан в 1978 г. в соавторстве с Р.Викторовым. Первоначально обе части сценария публиковались отдельно под названиями: «Дочь космоса» (1980) и «Ангелы космоса» (1981).

Прямой разговор с известным отечественным прозаиком ведут читатели журнала «Если».

Модуль погасил орбитальную скорость на границе атмосферы и теперь падал вертикально, притормаживая себя малой тягой вспомогательных двигателей. Такая посадка называлась энергетической — в отличие от баллистической и аэродинамической, — и требовала сумасшедшего расхода горючего; зато корпус корабля не нагревался, телекамеры не слепили и весь процесс можно было наблюдать от начала до конца.

На высоте сорока километров модуль выбросил два аэростатных зонда, снабженных длиннофокусными телепередатчиками, и теперь на двенадцати небольших экранах было видно все, что происходит в пространстве вокруг модуля, а на большом обзорном экране сам модуль в дрожащем мареве проваливался вниз, к зеленому полумесяцу атолла, окруженному неправдоподобно-синим океаном.

Луна, как могла, освещала кремнистую тропу. Лес здесь подступал вплотную: давил, трещал, гукал, свистел, а когда тропа поворачивала так, что луна скрывалась за кронами, в зарослях кто-то начинал тяжело ворочаться, и конь хрипел и рвался, а рыцарь крепче сжимал рукоять меча и напряженно всматривался в темноту.

Луна уже цеплялась краем за льдисто поблескивающий горный пик, когда сквозь чернь листвы впереди рыцарь увидел оранжевый отсвет костра.