Домашние хлопоты

Майкл Бламлейн

Домашние хлопоты

Я одна. Кертис ушел на прошлой неделе, вернее, ему пришлось уйти. Сожаления я не испытываю, может, только о том, что ждала слишком долго. Если я хочу сохранить то, что у нас есть, мне нужно побыть одной, ничто не должно меня отвлекать. Именно теперь я должна собрать волю в кулак.

Когда я задумываюсь о том, как все это начиналось, мне хочется смеяться над нашей наивностью. Мы хотели купить дом, и наш агент привез нас в квартал, где продавались два соседних дома. Построили их одновременно, на рубеже веков, и они практически не отличались друг от друга. Два этажа, кровельная дранка, большие окна, выходящие на восток. Северный дом выглядел похуже своего южного собрата, и, опрашивая соседей, я узнала, что так было всегда. Краску на нем смывало быстрее, дранка трескалась чаще, трещин на дорожке, ведущей к парадному крыльцу, появлялось больше, и в них быстрее росли сорняки. Кертис указал, что северный дом стоил гораздо дешевле южного, а разница в цене с лихвой покрывала затраты на ремонт фасада и крыши. Но я напомнила ему, что моя должность ассистента профессора классики в университете обеспечивала мне высокое жалованье, а потому нет никакого смысла ждать окончания ремонта, если в соседний дом, недавно покрашенный, чистенький, можно въезжать хоть завтра. Кроме того, северный дом уже тогда вызывал у меня антипатию. Кертис указал, что я принимаю решения, основываясь на суевериях, но я не сочла нужным даже ответить на его выпад. И вскоре мы купили дом, которому я сразу отдала предпочтение.

Другие книги автора Майкл Бламлейн

Это — двадцать две истории ужаса. Истории страха, крови, смерти. Истории Безумия, Боли, Безнадеги. Откройте свое сердце для «Темной любви». Для страсти — Одержимости, страсти — Кошмара. Позвольте Стивену Кингу пригласить вас в Готэм — кафе, где вам подадут на ленч... вашу голову. Станцуйте с безумной балериной из рассказа Кейт Коджа танец ненависти и убийства. Полюбуйтесь вместе с маньяком Бэзила Коппера блистанием полированных лезвий. Поиграйте с Джоном Пейтоном Куком в игру молодых влюбленных, в которой выигравший выживает. Эти двадцать две истории дарят вам лучшие мастера современной литературы ужасов. Прочтите это один раз — этого вам не забыть никогда...

Антология получила премию «Deathrealm», а также номинировалась на премию «Локус» и Всемирную премию фэнтези.

«Холод страха» — вольная импровизация отечественных издателей, собранная из двух оригинальных западных антологий — «Я дрожу от твоего прикосновения» и «Снова дрожу» — «I Shudder at Your Touch» и «Shudder Again», составителем которых является Мишель Сланг.

Рассказы, включенные в сборник, представляют собою все существующие сейчас направления «литературы ужасов» — от классической формы до изысканного «вампирского декаданса» и черного юмора.

Никогда ранее не публиковавшаяся в России новелла Стивена Кинга, стильная и жестокая работа Валери Мартин, психологический «саспенс» Стивена Дональдсона, иронический «ужастик» Мервина Пика и многие, многие другие, — эти произведения очень разные, но их объединяет одно — все они входят в золотой фонд «черного жанра»…

Психосексуальный триллер.

Фрэнки, танцовщица в стриптиз-баре, каждый вечер все больше пьет на работе. Это помогает ей вынести обстановку. Однажды утром она просыпается как обычно, с головной болью, но и с чем-то новым: она считает себя мужчиной. Ее любовник Терри не может понять, в чем дело, и долго считает это просто ее блажью. Далее женщина, как бы сменившая свой пол, пытается воплотить свою роль, всячески подавляя своего любовника и издеваясь над ним психически и физически, т. е. "режет" его по живому.

Майкл Блюмлейн

Перепончатокрылая

Оса появилась в салоне в то утро. Была ранняя и необычно холодная весна. Окна затянуло кружевом льда, на траве снаружи лежал иней. Линдерштадт неловко заерзал на диване. Одетый только в рубашку и носки, он боролся одновременно с холодом и сном. Накануне он поругался с Камиллой, своей любимой моделью, обвиняя ее в мелких пакостях, в которых она была ни сном, ни духом. Когда она ушла, он напился до отключки, шатался из мастерской в мастерскую, сбивал манекены, стягивал платья с вешалок, рассыпал шляпки по полу. Сунули бы его в самый тугой корсет, он и то ощущал бы меньше несвободы. Лишенный дыхания, зрения, слепой к самым очевидным истинам. И это был человек, который лишь неделю назад был назван королем, чье внимание к деталям - рукаву, талии и линии - было легендарным, чьи совершеннейшие платья рабски выпрашивали, копировали, крали.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

…«По небу полуночи ангел летел, и грустную песню он пел». Ну, плагиат, конечно. Но нельзя удачнее выразить словами зрелище, которое можно было наблюдать с южного отрога Змеиного хребта на закате одного из дней незабываемого июля. В сумеречном небе дрожала бледная еще Полярная звезда, похожая на туманное световое пятнышко от тусклого фонаря на глади тихой затоки.

И вот со стороны звезды, держа курс к экватору, по темной лазури небосвода медленно скользил белый ангел. Его серебристые крылья мерцали розоватым отблеском исчезнувшего за горизонтом солнца. Последние лучи дневного светила огненными искрами горели в золотых гиацинтоподобных кудрях ангела. Он и впрямь пел грустную песню. Чем объяснить такое совпадение с классическим текстом? Может быть, у ангелов имеется обыкновение шнырять вольным эфиром с песней и хрустальной лютней в изящных перстах?

Мне тридцать лет. Я не замужем. Не могу сказать, что это обстоятельство очень меня огорчает, но мама беспокоится.

— Ты вгонишь меня в гроб! — И мама вылущивает из пачки очередную беломорину.

— Ты памятник, сухарь, мумия! — И мамин синий халат падает с ее плеч туникой Антигоны.

— Я в твои годы… — Халат летит вокруг мамы плащом Марии Стюарт.

Про мамины годы я все хорошо знаю. У мамы тогда были мечты и много свободного времени. У меня нет ни того, ни другого. Жизнь моя полна смысла, дел и друзей. Но замуж пора. Я хочу иметь ребенка. А ребенку нужен отец друг и учитель.

— Больно?

Вопрос на засыпку. Я лежу на Южнобережном шоссе воскресным вечером, придавленный собственной «Явой». К сожалению, мне вовсе не пригрезился звук ломающейся кости; правда, сейчас, в минуту ошеломленности, я не особенно ощущаю боль, вот только противно, что меня трясут за ворот куртки.

А девчонка распаниковалась, уже и ладошку занесла — в чувство меня приводить.

— Тихо, подруга. Зови людей, снимайте с меня это железо.

В Вудлэйк Саймон въехал около девяти утра и сразу же подумал, что этот городишко ему подойдёт. Такое впечатление, что именно здесь и находится конец света: сразу же при въезде в город начинается крутой спуск, и поэтому сверху весь он, как на ладони. Конец города упирается в высокие горы — всё, дальше некуда ехать! — такими же горами он окружён и с двух других сторон. Глухомань, и в то же время выглядит достаточно цивилизованно, чтобы у него не было проблем с подключением к Интернету. Он неторопливо ехал по единственной улице, разыскивая бар, с которого и следовало начать. Искомое обнаружилось довольно быстро и внутри, несмотря на ранний час, выглядело довольно оживлённым — то, что ему нужно. Саймон остановил грузовичок, заглушил двигатель и вошёл в бар. При его появлении все разговоры смолкли, и посетители уставились на него с откровенным интересом — верный признак того, что чужаки появляются здесь нечасто. Саймон поприветствовал их кивком головы, отметив, что все присутствующие — исключительно мужчины, и подошёл к стойке.

Шла вторая неделя пребывания экипажа звездолёта на планете Х117, а новым ошеломляющим открытиям не было конца. Каждый день группа разведчиков приносила что-нибудь такое, что только усиливало ощущение нереальности происходящего. Казалось, что кто-то насмешливый и абсолютно всемогущий засунул их в какую-то сказку и давится от хохота, наблюдая за их каждодневным изумлением.

Рогов сидел в кают-компании и хмуро пил кофе, когда вошёл Егор Болотов, командир группы и лучший его друг. Глаза Егора сияли очередным восторгом, и Рогов тяжело вздохнул: опять что-то новое обнаружили. Причём, это «что-то» даже по меркам последних событий является фактом выдающимся — было заметно, что Болотов для большего эффекта не хочет начинать сам, а аж пританцовывает от нетерпения в ожидании вопроса: «Ну, что сегодня нашли»? Он даже попытался напустить на себя безразличный вид и, желая помурыжить Рогова, нарочно заговорил о другом.

Сам я к спорту отношения не имею, так что несогласные со мной не трудитесь метанием тапок, валенок, и тем более чем-то по увесистее, всё равно не добросите.

Каково это, быть первым?

Не совсем фантастика, хотя, как посмотреть.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Морис Бланшо

Пение сирен

Встреча с воображаемым()

Сирены; вполне вероятно, что они и в самом деле пели, но не удовлетворяли, лишь давая понять, в каком направлении открывались истинные источники и истинное счастье пения. Тем не менее своими несовершенными песнями, которые были лишь грядущим пением, они направляли мореплавателя к тому пространству, где "петь" начнется на самом деле. Они, стало быть, его не обманывали, они и в самом деле вели к цели. Но что случалось после того, как место было достигнуто? Что это было за место? Место, где только и оставалось, что исчезнуть, поскольку музыка в том краю истока и начала сама исчезла полнее, чем в любом другом месте мира: море, где, заткнув уши, шли ко дну живущие и где Сирены в доказательство своей доброй воли должны были, и они тоже, однажды исчезнуть.

Морис Бланшо

Взгляд Орфея

Когда Орфей спускается к Эвридике, искусство являет собой власть, перед которой раскрывается ночь. Силой искусства ночь его привечает, становится привечающей близостью, пониманием и согласием первой ночи. Но сошел Орфей к Эвридике: для него Эвридика - предел, которого может достичь искусство; сокрытая под прикрытием имени и покровом вуали, она - та бездонно-темная точка, к которой, похоже, тянутся искусство, желание, смерть и ночь. Она мгновение, когда сущность ночи близится как другая ночь.

Е.П. Блаватская

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ САМОУБИЙСТВО ПРЕСТУПЛЕHИЕМ?

Письмо и ответ

??????????????????

"Автор письма в ноябрьском номере лондонского "Спиритуалиста", который называет "Фрагменты оккультной истины" спекуляциями, вряд ли прилагает это определение к Фрагменту N 3, в котором столь осторожно выдвигается гипотеза относительно самоубийства. Эта гипотеза, если рассматривать ее в самом общем виде, кажется достаточно разумной, она удовлетворяет нашим представлениям о Hравственном Законе Вселенной и совпадает с нашими житейскими взглядами, а также с тем, что мы извлекаем из науки. Вывод, который может быть сделан на основании двух приведенных случаев, то есть об эгоистичном самоубийстве с одной стороны, и о бескорыстном с другой, состоит в том, что хотя состояние после смерти может быть разным, все же основной результат неизменно плохой, а вариации касаются лишь степени наказания. Мне кажется, что приходя к этому выводу, он не имел представления о всех возможных случаях самоубийства, котрые происходят или могут происходить. Я утверждаю, что в некоторых случаях самоубийство не только оправдано, но и желательно с нравственной точки зрения, и что результат такого самопожетвования повидимому не может быть плохим. Я приведу один случай, самый редкий из всех редких случаев, но нет необходимости считать его чисто гипотетическим по этой причине, ибо я знаю по крайней мере одного человека, который руководствуется чувствами, не отличающимися от тех, которые я сейчас опишу, и который был бы весьма признателен за любой дополнительный свет, который мог бы быть пролит по этому в высшей степени мистическому вопросу. (См. прим. 1 Редактора).

E.П.Блаватская

СВЯЩЕННАЯ НАУКА

10 статей из различных журналов

Оккультизм или магия

Cpеди многочисленных наук, изучаемых хоpошо дисциплиниpованной аpмией pев ностных исследователей нашего века, ни одна не удостаивалась меньшего почи тания и больших насмешек, чем стаpейшая из них -- наука наук, почтенная пpаpодительница всех наших совpеменных пигмеев. Озабоченные в мелком тщесла вии покpыть пеленой забвения свое неоспоpимое пpоисхождение, самозванные ученые -- позитивисты, всегда настоpоже, возводят могучие укpепления сеpьез ных пpепятствий мужественному ученику, пытающемуся отклониться от пpотоpен ного пути, пpедлагаемого его догматическими пpедшественниками.