Дом в долине

Я, Джефферсон Бейтс, даю настоящие показания под присягой в полном сознании того, что, каковы бы ни были обстоятельства, жить мне осталось недолго. Я делаю это ради тех, кто переживет меня. К тому же, настоящим я попытаюсь снять с себя обвинения, столь несправедливо мне предъявленные. Великий, хотя и малоизвестный американский писатель, работающий в традициях готики, однажды написал, что «самая благословенная вещь на свете – это неспособность человеческого разума приходить в соответствие со своим одержимым», однако у меня было достаточно времени для напряженных раздумий и размышлений, и теперь я достиг в своих мыслях такой упорядоченности, которую счел бы невозможной всего лишь год назад.

Рекомендуем почитать

Очень хорошо, что ограниченность человеческого разума не часто позволяет созерцать в должной перспективе все факты и события, которых этот разум касается. Я размышлял об этом множество раз – особенно в связи с любопытными обстоятельствами, окружающими исчезновение Джейсона Уэктера, музыкального и художественного критика бостонской газеты «Дайал», которое имело место год назад. По его поводу выдвигалось множество теорий: от подозрения на убийство каким-нибудь разочаровавшимся художником, которого больно задели ядовитые инвективы Уэктера, до уверенности в том, что он просто сбежал неизвестно куда, не сказав никому ни слова, по причине, ведомой лишь ему одному.

Я вступил во владение домом моего двоюродного брата Абеля Харропа в последний день апреля 928 года, когда всем уже стало понятно, что сотрудники кон торы шерифа в Эйлзбери либо не способны, либо не желают как-либо объяснить его исчезновение; я, следовательно, был полон решимости предпринять собственное расследование. Для меня это скорее было делом принципа, нежели родственных чувств, ибо брат мой всегда был несколько в стороне от остальных членов семьи: еще с ранней юности он имел репутацию человека со странностями и впоследствии никогда не делал попыток ни навещать всех нас, ни приглашать нас к себе. Его непритязательный домишко в отдаленной долине в семи милях от поворота на Эйлзбери, если выезжать из Аркхама, также не способен был вызывать к себе какого-то особенного интереса у большинства из нас, живших в Бостоне или Портленде. Я хочу, чтобы все это стало понятным, единственно лишь для того, чтобы моему приезду и поселению в этом доме никоим образом не приписывали никаких иных мотивов.

Три поколения Сандвинов заключили с Великими Древними сделку, по которой обещали передать Им свои души и тела в обмен на великое знание и безопасность в естественной жизни. Особенностью договора было то, что каждое поколение подписывало его за последующее. Но Аза Сандвин не захотел подписывать договор за своего сына, и Древние решили покарать его.

He секрет, что истории, содержащиеся в этой книге, восходят к темам Гарварда Филлипса Лавкрафта. Одна из них – «Возвращение Хастура» – в самом дела была начата незадолго до смерти Г. Ф. Лавкрафта, который видел ее первые страницы и план предполагаемого мною развития действия. При этом он дал мне несколько советов, которые были с благодарностью приняты и учтены. Остальные повествования также происходят непосредственно из Мифов Ктулху, созданного Лавкрафтом, в привычках которого было поощрять своих друзей-писателей дополнять и расширять эти мифы.

Мой дед по отцовской линии, которого я никогда не видел иначе, чем в затемненной комнате, обычно говорил про меня родителям: «Держите «го подальше от моря!», как будто у меня была какая-то причина бояться воды. На самом же деле, меня всегда к морю тянуло. Рожденные под каким-нибудь из знаков воды – а я родился под знаком Рыб – всегда имеют к воде естественную склонность, это хорошо известно. Также говорят, что такие люди обладают сверхчувственными способностями, но это, вероятно, уже совершенно другой вопрос. В любом случае, мой дед считал именно так. Он был странным человеком – описывать его я бы не взялся ни за что на свете, чтобы спасти свою душу, хотя при свете дня это, в самом деле, звучит двусмысленно. Но так он говорил еще до того, как отец погиб в автомобильной катастрофе, а после никогда зря не повторял, потому что мать увезла меня в глубь страны, в холмы, подальше от вида, звуков и запахов моря.

Другие книги автора Август Дерлет

Г.Ф. Лавкрафт не опубликовал при жизни ни одной книги, но стал маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас.

"Мифы Ктулху" — наиболее представительный из "официальных" сборников так называемой постлавкрафтианы; здесь такие мастера, как Стивен Кинг, Генри Каттнер, Роберт Блох, Фриц Лейбер и другие, отдают дань памяти отцу-основателю жанра, пробуют на прочность заявленные им приемы, исследуют, каждый на свой манер, географию его легендарного воображения.

Август Дерлет самый известный и значительный продолжатель дела Лавкрафта, он написал целый ряд повестей в мире Лавкрафта. Первым таким сборником и была «Маска Ктулху».

Сборник получился интересным, так что настройтесь на новую встречу с Ктулху и его приспешниками!

     Ктулху фхтагн!

Сборник представляет творчество видных мастеров детективно-приключенческого жанра — таких, как Уильям Сэмброт, Уильян Нолан, Джек Ричи, Генри Слезар и др. Оригинальное сочетание детективной интриги и атрибутов литературы «ужасов», другие достоинства предлагаемых произведений, надеемся, будут оценены читателями.

Книга является продолжением первого сборника «Таящийся ужас». В нее вошли произведения известных английских и американских писателей, сочетающие в себе элементы «страшного рассказа», детектива и психологического триллера. Рассказ «Муха» был экранизирован и завоевал популярность у зрителей.

Для широкого круга читателей.

Г. Ф. Лавкрафт не опубликовал при жизни ни одной книги, но стал маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас. Данный сборник включает рассказы и повести, дописанные по оставшимся после Лавкрафта черновикам его другом, учеником и первым издателем Августом Дерлетом. Многие из них переведены впервые, остальные публикуются либо в новых переводах, либо в новой, тщательно выверенной редакции. Эта книга должна стать настольной у каждого любителя жанра, у всех ценителей современной литературы!

Август Дерлет самый известный и значительный продолжатель дела Лавкрафта, он написал целый ряд повестей в мире Лавкрафта.

Книга состоит из лучших работ писателей лавкрафтовского круга.

Содержание:

Дональд Вандри. Гигантская плазма (рассказ, перевод А. Братского), стр. 3-48

Хизел Хилд. Крылатая смерть (рассказ, перевод Г. Лемке), стр. 49-79

Алджернон Блэквуд. Вендиго (повесть, перевод В. Максимова), стр. 81-110

Силия Бишоп. Курган (повесть, перевод Г. Лемке), стр. 111-184

Ховард Филлипс Лавкрафт, Огюст Дерлетт. Таящийся у порога (роман, перевод Г. Лемке, М. Пиротинского, Л. Каневского), стр. 185-338

Эта лампа перешла в собственность Уорда Филлипса через семь лет после исчезновения его деда Уиппла. Лампа, а также Дом на Энджел-Стрит, где теперь жил Филлипс, раньше принадлежали деду. В дом Филлипс переехал сразу же после того, как исчез дед, однако лампа до истечения семи лет, необходимых по закону для официального признания факта смерти, хранилась у поверенного — таковы были распоряжения деда, отданные им на случай непредвиденных обстоятельств: внезапной смерти или чего-нибудь в этом роде. Таким образом, у Филлипса было вполне достаточно времени для того, чтобы как следует изучить содержание обширной библиотеки Уиппла. Только прочитав многочисленные тома, стоявшие на полках, он был бы окончательно готов унаследовать «самое бесценное сокровище» деда — как говаривал сам Уиппл.

Популярные книги в жанре Ужасы

 Я всегда мечтал писать. Но не сложилось. Читать запоем, я начал с раннего детства. Меня невероятно восхищало, как другие, по-моему, они были людьми совершенно уникальной расы, умело вели сюжетную линию. Откуда они черпали захватывающие истории? Может быть, по ночам невидимый рассказчик спускался из фантомных сфер и нашептывал им на ухо об интересных героях и увлекательных приключениях? Наверно, всем нам кто-то шепчет, только одним дано расслышать, а другим нет. Восторгаясь творениями служителей Музы, сам я, при всем желании, не мог написать ни строчки, чтобы заинтересовать других и подтолкнуть их к прочтению моих опусов.

Продолжение романа Игоря Парфёнова Храм Сатаны

Великие события, идя на землю, бросают вперед свои тени. Неземной фантасмагорией, тенью грядущего Апокалипсиса был пожар Москвы 1812 года. Событие насколько символическое, настолько и сокрытое от посторонних глаз уже в течение двух столетий. Роман "Московский завет", написанный в традициях русской мистической прозы "Мертвых душ" Николая Гоголя и "Мастера и Маргариты" Михаила Булгакова, приоткрывает завесу тайны, предлагая читателю понять прошлое и увидеть будущее с помощью волшебной силы художественных образов.

«А гостиница – это не склеп – меж мирами прямая дорога:

Между тем, что нам явлен, и тем, что остался незримым,

Но касается нас то тоской, то мечтой, то тревогой —

Всем несбывшимся, что сиротливой душою храним мы».

Этот рассказ Орест Михайлович написал в 1833 году под псевдонимом Порфирий Байский. История из цикла «Малороссийские были и небылицы» считается пересказом украинской народной легенды. Пуская в свой дом странного путника, добродушный казак Никита не подумал, что тому могут приглянуться три его дочери-красавицы…

 АННОТАЦИЯ: «Молодая американская семья каждый год отдыхающее в одном и том же месте решает сменить обстановку и в этом году поехать в другое место. Сбиваясь с пути они попадают в отрезанный от внешнего мира город, власть в котором принадлежит древней секте дьяволопоклонников».

Молодой парень Джон приезжает в небольшую деревеньку, где знакомый посоветовал ему снять домик у родственницы своей возлюбленной. Джонни надеется хорошо отдохнуть. Вот только в деревеньке происходят странные и жуткие вещи. Тут убивают детей.Поутру находят младенцев задушенными,а на их подушках и одеялах - клочки чёрной кошачьей шерсти.Уже нескольких чёрных кошек хозяева утопили,а убийства продолжаются...

Да ещё на дворе домика Джон замечает могилу с перевёртнутым распятием...

Чалый звездолёт, всхрапывая и тряся соплами, рассекал межгалактическое пространство. В просторной каюте с белым потолком и жёлтыми стенами на позитив-кушетке лежал старик, открытыми чакрами впитывая энергию. Его кожа была изъедена морщинами, как гнилой фрукт червями. Седые космы трепетали в потоках минус-минус-гравитации. Кровеносные сосуды, подобно ползучим растениям, опутывали тщедушное тело. Его рот зиял глубокой впадиной, нос сочился прозрачной влагой, уши причудливо изгибались. Между бледных губ старика были видны тридцать два острых зуба, уходящие корнями глубоко в череп. Закрытые глаза мясистыми буграми вздымались между щеками и лбом. Тело как мир. Космос в малом.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

 Остросюжетный роман Дона Пендлтона "Бойня в Майами", герой которого - Мак Болан по прозвищу Экзекутор, знакомый читателю по предыдущему сборнику американского детектива "Поцелуй смерти", продолжает смертельно опасный поединок с мафией.

Вернувшийся с войны сержант, чья семья пала жертвой местных гангстеров, вступает в поединок с преступным синдикатом.

Идут Войны клонов. Кинман Дориана, представитель Верховного канцлера Палпатина, прибывает на придерживающуюся нейтралитета планету Картао в секторе Пракла. На планете расположен уникальный производственный комплекс, «Творения спаарти», который благодаря крансокам-твиллерам можно перепрофилировать на производство любой продукции всего за одну ночь.

Два маленьких, пузатых инородца низко склонились перед Люком Скайуокером.

– Я слушаю джедая и повинуюсь, – нараспев произнес один из них, его гнусавый голос выдал одновременно три различных ноты.

– Я тоже слушаю и повинуюсь, – немного менее энтузиазно сказал второй.

Поклонившись вновь, они отступили.

С тихим вздохом Мара Джейд-Скайуокер опустила взгляд на свою деку. Эти двое были двадцать девятым и тридцатым истцами с тех пор, как Люк начал это заседание на рассвете утром. Тридцать истцов миновало. Пять миллиардов осталось.