Дом на берегу

Дэвид Лэтимер попадает в дом, из которого нельзя выбраться. Кому же понадобилось такое заточение?

Отрывок из произведения:

Дэвид Лэтимер заметил дом как раз в тот момент, когда понял что совсем заблудился. Он держал путь в Вайалусинг, городишко, о котором прежде только слышал, но никогда туда не ездил, и, ясное дело, где-то свернул не на ту дорогу. Проехал две совсем крохотные деревушки под звучными именами Эксельсиор и Наварра и, если дорожные указатели не врали, через несколько миль должен был добраться до Монтфорта. Оставалось надеяться, что кто-нибудь в Монтфорте покажет ему правильный путь.

Рекомендуем почитать

История начинается с того, что в доме Хайрама Тэна начинают происходить странные вещи.

В небольшом фермерском поселке не везло всем, кроме Энди Картера.

Мальчишки, пусть даже съехавшиеся с разных планет, всегда мальчишки, они не могут не интересоваться тем, что творится вокруг. Как же здорово, когда новый друг обладает необычным талантом и видит то, что невидимо даже взрослым...

Вышел указ о децентрализации, и люди поднялись и рассеялись по всей стране без всяких возражений. Представьте себе страну, в которой нет ничего, что могло бы представлять достойную цель для бомбардировки: не осталось городов, нет предприятий, подлежащих полному разрушению. Круг замкнулся. Все вернулось на круги своя. От кочевой жизни — к городу, и теперь опять — к кочевьям. Культура деградировала и стала эквивалентной культуре древних кочевников. Почвой для этого стала жизнь изолированными, небольшими племенами. Появилось много разных талантов совершенно особого свойства. То, что в конце концов произошло, было всего лишь возвращение на тропу, по которой и надлежало Человеку идти по мере своего развития. И даже если бы никакой децентрализации не произошло и прежняя культура оставалась бы незыблемой, рано или поздно это случилось бы.

Всем известно, что после посадки космического корабля на девственной планете проходит не менее недели, прежде чем первый представитель местной фауны решится покинуть свое убежище и выползет осмотреться. Но на этот раз…

Не успели мы открыть люк и спустить трап, как стадо куставров тут же сгрудилось вокруг корабля. Они стояли, плотно прижавшись один к другому, и выглядели неправдоподобно. Казалось, они покинули рисунки карикатуриста, допившегося до белой горячки, и, как часть его бреда, явились нам. Размерами они превосходили коров, но явно проигрывали последним в грациозности. Глядя на куставров можно было предположить, что форма их тел возникла в результате постоянных столкновений с каменной стеной.

Он был единственным пассажиром, направлявшимся на Кимон, и на борту космического корабля уже за одно это все носились с ним, как со знаменитостью.

Для того чтобы доставить его к месту назначения, кораблю пришлось сделать крюк в два световых года. Селдону Бишопу казалось, что деньги, которые он заплатил за проезд еще на Земле, не возмещали ущерба и вполовину.

Но капитан не роптал. Он сказал Бишопу, что считает делом чести доставить пассажира на Кимон.

Три года прожил Уолесс Дэниельс в одиночестве на заброшенной ферме. Море отступило от холмов, среди которых он любил бродить, четыреста миллионов лет назад. И этот уголок земли в разные эпохи стал видеть Дэниельс. Он стал проваливаться в прошлое, а еще он узнал, что кто-то существует в толще скал…

При ведении торговли в галактических масштабах тоже приходится сталкиваться с подкупом, обманом и недобросовестной конкуренцией. Но обманывать — не значит оставаться в выигрыше.

О корпорации, которая усыпляла людей на долгий срок с показом сновидений.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Скоро совсем разучусь ходить — ухитрился споткнуться даже на этой чистой и ладной дороге, сквозь настоящий лес, сквозь славный зимний вечер, сквозь те пару десятков лет, которые привели к этой дороге и к мыслям, идущим то чинным шагом, то пускающимся вприсядку.

Впрочем, нет тропы, где человек не изыскал бы способа споткнуться — и чаще именно в тот момент, когда вот-вот воспаришь и пойдешь подобно древнему чудотворцу по-над кромкой утоптанного снежка. И оно, должно быть, не столь уж плохо — земля хоть таким незамысловатым способом напомнит тебе, что лишь дух в иные моменты запросто срывается с привязи тяготения и в два счета уходит туда, к далеким раскаленным шарам, к бегающим вокруг них планетам, по одной из которых наверняка топает такое же существо — такое же в смысле любви к воспарениям.

Аннотация из журнала «Техника-молодежи»: С небольшими сокращениями мы начинаем печатать повесть известного болгарского писателя Д. Пеева. Автор поставил перед собой задачу — рассказать о далеком будущем человечества и о тех трудностях, с которыми столкнутся пассажиры грядущего фотонного корабля, летающего в межзвездном пространстве. Повесть переведена на несколько иностранных языков.

В НОМЕРЕ:

Колонка дежурного по номеру

Николай Романецкий

ИСТОРИИ, ОБРАЗЫ, ФАНТАЗИИ

Павел Амнуэль «Клоны». Повесть, окончание

Эльдар Сафин «Последний ковчег нах зюйд». Рассказ

Андрей Кокоулин «Сколько?»Рассказ

Александр Мазин «Пятый ангел». Рассказ

Тим Скоренко «Удивительная история Эллы Харпер». Рассказ

Дарья Беломоина «Цветы под водой». Рассказ

ЛИЧНОСТИ, ИДЕИ, МЫСЛИ

Илья Кузьминов «Карманный справочник сельского туриста»

Виктор Ломака «Встроенный ограничитель»

ИНФОРМАТОРИЙ

«Серебряная стрела» — 2010

«Созвездие Аю-Даг» — 2010

Наши авторы

Нырнув под облачное одеяло, наш самолет спланировал на крохотную площадку перед поляром. Только что под крылом были тундра и море, а над нами — скупые линии сполохов. Тундра в застругах, море в торосах, редкие маяки на прибрежных сопках, первые срубы поселка… Там кончалась дорога. У поляра — города под крышей — она начиналась.

Нитка магистрали еще не отмечена светофорами, бегом сверкающих локомотивов, пока молчат струны ее стальных стрелок, и синие глаза фонарей еще не встречают вереницы вагонов у станционных околиц.

Жизнь профессора математики в Восточном университете небогата приключениями. Многие считают, что преподаватели влачат жалкое существование в мире книг и ученых премудростей, а учителя математики вообще жуткие зануды и сухари, и их предмет самая скучная наука. И все же даже в мире бездушных цифр есть свои мечтатели: Максвелл, Лобачевский, Эйнштейн и многие другие. Великий Альберт Эйнштейн был одним из немногих, кто сумел соединить философскую мечту с экспериментальной наукой и разрушить прочную связь математических символов.

После очередной экспедиции Совет обобщения внепланетной информации засел надолго и всерьез. Завал отчетов, рассказов, справок, особых мнений, пленок, кассет, споры, неразрешенные проблемы и вопросы — все это превращалось в гору, на которую и смотретьто было страшно, не то чтобы все это разгрести и осмыслить.

Центр логического осмысливания рос как на дрожжах, расширяясь и вырастая ввысь. Машины обработки информации, машины контроля этих машин, машины обслуживания, машины ремонта, роботы-такелажники, печатники, корректоры, мыслители… И конечно, машины общего контроля и обеспечения порядка. Их ввели после того, как робот-такелажник перепутал ячейки хранилища при подготовке к экспедиции на планету Альфа в созвездии Гамма и после посадки косморазведчики вместо улыбающихся добрых туземцев встретили воинствующих монстров, похожих на слонов с пушками вместо хобота, локаторами вместо ушей, пулеметом вместо хвоста и лазерными установками вместо глаз.

Лам и без того был худ, а тут еще эта авария, лишившая его пищи, взятой со своей планеты и, главное, витаминов, в которых так нуждался его организм.

Выход на орбиту вокруг планеты был обычным, исследование поверхности тоже дело нехитрое — рядовая планета, да и только. Лам выбрал самое тихое место планеты — высокие горы, где встреча с людьми была маловероятной. А встреча с ними была нежелательна, так как Лам должен был скрытно изучить этот труднодоступный район для будущей базы на этой планете.

Все произошло более чем обыкновенно. Пьер сам выбрал это место посадки — в океане причудливой подковой лежал остров с белесым прибоем снаружи и тихой, зеленоватой водой внутри. Несколько пальм, неведомо как попавших на коралловый атолл, давали жиденькую тень. Пьер не стал рассматривать дальний угол атолла, и в этом была его ошибка. Что-то ярко вспыхнуло, последовал удар, корабль встряхнуло, и Пьер почувствовал, что аппарат вошел в крутой вираж. Катапульта сработала, и хорошо, что кораллы были совсем рядом. Пьер оказался на пальме, а его кресло булькнуло в белесом прибое. Спустившись с пальмы, Пьер бросился спасать кресло, но последнее, что он успел заметить — это красное сиденье, исчезающее в глубине, и огромное белое брюхо с острой, чуть плоской мордой и большими, холодными глазами; зубы уже рвали мягкую кожу кресла.

Оставить отзыв