Дом без номера

Вадим Михайлович КОЖЕВНИКОВ

ДОМ БЕЗ НОМЕРА

Рассказ

Дымящиеся дома сражались, как корабли в морской битве.

Здание, накрытое залпом тяжелых минометов, гибло в такой же агонии, как корабль, кренясь и падая в хаосе обломков.

В этой многодневной битве многие дома были достойны того, чтобы их окрестили гордыми именами, какие носят боевые корабли.

Убитые фашисты валялись на чердаке пятые сутки, убрать их было некогда.

Другие книги автора Вадим Михайлович Кожевников

Роман Вадима Кожевникова «Щит и меч» воспроизводит героическую, связанную с постоянной опасностью для жизни работу советского разведчика, действующего за пределами нашей Родины. События, отраженные в романе, развиваются в конце тридцатых годов в Прибалтике, затем в Польше и в нацистской Германии в годы Великой Отечественной войны.

Капитан Жаворонков — в тылу врага с важным заданием. Это далеко не первая его операция, в которой он рискует жизнью. Но сейчас она опасна вдвойне: у разведчика на руках почти недееспособный радист-метеоролог — обморозившая ногу молодая девушка.

Снят одноименный художественный фильм (1943).

Сборник публицистических произведений разных лет. В книгу входят очерки периода Великой Отечественной войны, литературные портреты героев 30‑х годов и послевоенных пятилеток, путевые дневники и зарисовки из разных стран мира.

В предлагаемый читателю Сборник военных приключений вошли произведения советских писателей, созданные в разные годы. Здесь собраны остросюжетные повести и рассказы Бориса Лавренева, Леонида Соболева, Вадима Кожевникова, Юрия Германа, Сергея Диковского и других. Авторы рассказывают о мужестве и отваге советских людей, которые выходят победителями из самых трудных положений.

Несколько особо стоит в этом ряду документальная новелла Адмирала Флота Советского Союза И. С. Исакова «Первое дипломатическое поручение». Она переносит читателя в предреволюционные годы и рассказывает об одном из событий в жизни «первого красного адмирала» А. В. Немитца.

Содержание:

•    Борис Лавренев. Рассказ о простой вещи (повесть)
•    Борис Лавренев. Сорок первый (повесть)
•    Сергей Диковский. Комендант Птичьего острова (рассказ)
•    Сергей Диковский. Главное — выдержка (рассказ)
•    Леонид Соболев. Зеленый луч (повесть)
•    Эммануил Казакевич. Звезда (повесть)
•    Юрий Герман. Операция «С Новым годом!» (повесть)
•    Вадим Кожевников. Март — апрель (рассказ)
•    Иван Исаков. Первое дипломатическое поручение (рассказ)
•    Виталий Мелентьев. Иероглифы Сихотэ-Алиня (повесть)

Сборник составили военные произведения советских писателей Вс. Иванова, К. Симонова, А. Платонова и др.

http://ruslit.traumlibrary.net

В сборник вошли лучшие рассказы 40-х годов наиболее известных советских писателей: М. Шолохова, А. Толстого, К. Федина, А. Платонова, Б. Полевого и других.

Выпуск роман-газеты посвящён 25-летию Победы. Сборник содержит рассказы писателей СССР, посвящённых событиям Великой Отечественной войны — на фронте и в тылу.

Изданный во время Великой Отечественной войны сборник рассказов о войсковых разведчиках Красной армии.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Коротко об авторе: Юрий Ильич Дружников

- прозаик и историк русской литературы

Родился в Москве (1933). В прошлом член Союза писателей, исключен за антисоветскую деятельность. Пятнадцать лет был на родине в черных списках, эмигрант; до коллапса Советского Союза его книги выходили только на Западе.

Автор документального частного расследования "Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова" (Москва, 1995), романа-хроники о тайных аспектах жизни московских газетчиков "Ангелы на кончике иглы" (Москва, 1991), романа-исследования о замалчиваемых аспектах биографии Пушкина "Узник России" (Москва, 1996). В Нью-Йорке издана книга воспоминаний и эссе "Я родился в очереди"(1995), по частям опубликованная во многих российских журналах и газетах. Книга о трагедии отечественной литературы "Русские мифы" в России впервые (1999).

Раян Фарукшин

Песни

Песня про медаль.

Каково это - жить две недели в горах

И скакать по вершинам и склонам?

Позабыв обо всем, да поможет Аллах,

Доверяя себе и патронам.

Каково это - шлепать по пояс в воде

И в ущельях на брюхе валяться?

Не курить и не пить, и забыть о еде,

И ни плакать нельзя, ни смеяться.

И ночами не спать, а молчать и шагать,

И по карте сверять расстояния,

Геблер Ганс

Подводник с U-505

Перевод: Кавун Юлия ([email protected])

Feldgrau: Текст представляет собой краткий отрывок частной автобиографической публикации Ганса Геблера "Стальные лодки, железные сердца". Ганс, который, к несчастью скончался в 1999 г., мог рассказать поистине поразительные истории о своей жизни подводника на лодке U-505 во время Второй Мировой войны. Этот очерк рассказывает об атаке союзнического флота на U-505 в 1943 г. во время ее пребывания в Атлантике, и о драматических последствиях этих событий: единственном известном случае самоубийства командира немецкой подводной лодки.

Юрий ГЕРМАН

ПОСЛЕСЛОВИЕ

(к сборнику Л. Канторовича "Полковник Коршунов")

Лев Владимирович Канторович родился в Ленинграде в 1911 году. Еще мальчиком-самоучкой он начал работать помощником художника в Театре юного зрителя и в эту же пору увлекся иллюстрированием книг. Девятнадцати лет от роду Лев Канторович выпустил два интереснейших альбома; сильные, броские, энергичные рисунки молодого художника сразу же были замечены и оценены по достоинству. Альбомы назывались: "Будет война" и "За мир". В эту же пору Канторович оформил спектакль в театре Нардома - пьесу Всеволода Вишневского "Набег". А в 1932 году Лев Владимирович ушел матросом в знаменитую полярную экспедицию на "Сибирякове". Рисовать "из головы" в спокойной обстановке мастерской он не любил. Он был путешественником по характеру, по натуре. Поход "Сибирякова" был началом бесконечных отъездов Канторовича. Через год Лев Владимирович ушел в экспедицию на "Русанове", после военной службы, навсегда привязавшей его к погранвойскам, Канторович отправился в высокогорную экспедицию на Тянь-Шань, затем с погранвойсками участвовал в освобождении Западной Украины и Белоруссии, потом провоевал всю финскую кампанию и погиб еще совсем молодым человеком в бою в начале Отечественной войны.

Анна Глазова

ГЕРХАРД РОТ, ГЛАЗ

люди - лишь одушевлённые штативы для передвижения глазных яблок. Г.Рот, "автобиография альберта эйнштейна"

1

"Я подходил к предметам вплотную с камерой в руке, пытаясь сфотографировать их вместе с аурой, но не вторгаясь в неё. Я хотел оставаться независимым от формальных правил фотографии и не делать чего-то особенного, наоборот - находить особенное в повседневном", - говорит Герхард Рот о своей работе над материалом к роману "Общепринятая смерть". И дальше: "Я увидел узор, нарисованный морозом на стекле, и провёл над ним наблюдение сквозь объектив. Я не столько исследовал красивый рисунок, сколько выучил его наизусть при помощи оптического устройства." Или (про поездку в Америку и материал к "Далёкому горизонту"):

М.Горький

В.Г.Короленко

Когда я вернулся в Нижний из Тифлиса, В.Г.Короленко был в Петербурге.

Не имея работы, я написал несколько маленьких рассказов и послал их в "Волжский вестник" Рейнгардта, самую влиятельную газету Поволжья благодаря постоянному сотрудничеству в ней В.Г.

Рассказы были подписаны М.Г. или Г-ий, их быстро напечатали, Рейнгардт прислал мне довольно лестное письмо и кучу денег, около тридцати рублей. Из каких-то побуждений, теперь забытых мною, я ревниво скрывал свое авторство даже от людей очень близких мне, от Н.3.Васильева и А.И.Ланина; не придавая серьезного значения этим рассказам, я не думал, что они решат мою судьбу. Но Рейнгардт сообщил Короленко мою фамилию, и, когда В.Г. вернулся из Петербурга, мне сказали, что он хочет видеть меня.

Горбань Валерий Вениаминович

Киллерша и привидение

- Я ему покажу купчиху! Я ему, козлу, пасть гнилую навсегда заткну, Женька Каблучкова буквально кипела от ярости .

Эта прожженная авантюристка была дамой, хорошо известной в не менее известном российском городе Магадане. Причем, дамой небедной. Сколотив вполне приличное состояньице на различных аферах, она, не оставляя старых занятий, активно включилась и в легальный бизнес. Обладая неплохой головой, невероятной изворотливостью и полным отсутствием каких либо моральных тормозов, Женька, как торпеда, неслась вперед, к процветанию, действуя где интеллектом, где напором, а где своими женскими чарами. Правда, ее габариты, внешность и манера одеваться были вызывающе вульгарными, но людей с изысканным вкусом и тонкой душевной организацией в русском бизнесе тоже не так много.

Валерий Горбань

Песня о бойне

Фрагменты. Полная версия повести "Песня о бойне" готовится к изданию

- Я не хотела бы быть на той стороне, против которой этот Абадонна, сказала Маргарита, - на чьей он стороне?

... - Я успокою вас. Он на редкость беспристрастен и равно сочувствует обеим сражающимся сторонам. Вследствие этого и результаты для обеих сторон бывают всегда одинаковы.

( М. Булгаков. "Мастер и Маргарита")

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Владимир Кожевников

Забытый. Москва.

Издательство и автор благодарят

Константина Зуева,

Владимира Гнатушенко,

Вячеслава Зигоренко,

Бориса Шульпина

за активное содействие в издании этой книги

"Эх, российская дорога,

Семь загибов на версту..."

Из песни

Дороженька, ты, дорога... Безответная мученица и жестокая мучительница наша. Кто проторил тебя, в какие незапамятные времена? Сколько народу топтало тебя, проклиная без конца и без устали твои загибы и буераки, бездонные колдобины и непролазную грязь? Тянешься ты, начинаясь от носков моих сапог, кажется, без конца, то на изволок взбегаешь, то в низинку скатываешься, бредешь то посуху, то по грязи, виляешь то влево, то вправо без всякой, будто, на то причины, мучаешь путника бесчисленными своими заворотами, и пока едешь по тебе или идешь, то уверяешься с каждой верстой все крепче, что не кончишься ты никогда. А когда доберешься до цели изумишься не на шутку: уже все?! И как не было тебя! И в этом вся ты, дорога, как две капли воды похожая на суетную и мятущуюся, нечистую и душную, бестолковую нашу жизнь.

Вадим Кожинов

ДЕЙСТВИЕ И СМЫСЛ

(О книге Чабуа Амирэджиби "Дата Туташхиа")

Книга Чабуа Амирэджиби "Дата Туташхиа" имеет подзаголовок "роман". И это определение может в каких-то отношениях затруднить читательское восприятие и понимание книги. Ибо писатель воссоздал или, вернее, воскресил такие качества романа, которые этот жанр в новейшее время явно утратил. "Дата Туташхиа" и по характеру своего художественного содержания, и по своей архитектонике ближе к "Дон Кихоту" Сервантеса либо "Робинзону Крузо" Дефо (я имею в виду, конечно, не общеизвестный краткий пересказ этой книги для детского чтения, а роман Дефо в его целом), чем к типичным образцам романа XIX-XX веков. Правда, и за последние два века появлялись романы, в которых были продолжены, так сказать, сервантесовские традиции. Но эти романы, как правило, рассказывали о событиях далекого прошлого, и их создатели возвращались к "старинным" принципам и способам повествования ради того, чтобы с этой точки зрения углубиться в прошлое; ярким примером может служить "Тиль Уленшпигель" Шарля де Костера.

Вадим Кожинов

Как пишут стихи

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К 3-МУ ИЗДАНИЮ

Эта книга была сдана в издательство "Просвещение" 30 лет назад, в 1968 году. Поскольку автор не хотел "приспособляться" к официальным "идеологическим установкам" того времени, путь книги к читателю не был легким (зато для нынешнего ее переиздания не потребовалось хоть что-нибудь сократить или добавить...). В "выходных данных" первого издания книги указано, что она была "сдана в набор 6.XI.1968 г.", а "подписана к печати 9.IX.1970 г.", то есть почти два года пришлось бороться за нее, в чем немалую роль сыграл ее фактический редактор В. А. Недзведский (ныне профессор Московского университета), который даже вынужден был тогда переменить место работы...

Кожинов

О русском национальном сознании

К СПОРАМ О "РУССКОМ НАЦИОНАЛЬНОМ СОЗНАНИИ"

(1990)

Публицист А.Стреляный опубликовал на страницах "Литературной газеты" по-своему прямо-таки замечательное сочинение с многозначительным подзаголовком "Мысли о русском национальном сознании". Уже, как говорится, "во первых строках" автор заявляет: "Почти все (чтобы не сказать все) русские идеи пришли к нам с Запада",- если и не от иностранцев, то, по крайней мере, от эмигрантов. И, читая сочинение Стреляного, не ведаешь, чему более удивляться - редкостному незнанию истории или же уникальной непродуманности "концепции".