Доктор

Лев Владимирович КАНТОРОВИЧ

ДОКТОР

Рассказ

В год, когда, по древнему закону, Яков Абрамович стал совершеннолетним, убили его отца, старого сапожника в местечке. В местечке был погром. Яков Абрамович на всю жизнь запомнил этот день. Отец лежал на полу, неудобно и странно подвернув голову и раскинув руки. Черная лужа медленно растекалась под ним. Свет в подвал, где они жили, проникал через маленькое косое окошко, и свет был красным от пожара. Местечко горело. Потом выстрелы загремели на улице, и, прижав лицо к расколотому стеклу, Яков Абрамович снизу вверх видел, как прошли рабочие. Евреи и русские, они шли вместе. Они шли спокойно и стреляли из револьверов, и погромщики разбегались. Это было в тысяча девятьсот пятом.

Другие книги автора Лев Владимирович Канторович

Лев Владимирович КАНТОРОВИЧ

КУТАН ТОРГОЕВ

Повесть

________________________________________________________________

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Глава первая. ( 1 2 3 4 5 6 )

Глава вторая. ( 1 2 3 4 5 6 7 )

Глава третья. ( 1 2 3 4 5 6 7 8 )

Глава четвертая. ( 1 2 3 4 5 6 7 )

Глава пятая. ( 1 2 3 4 5 6 7 )

Глава шестая. ( 1 2 3 4 5 6 )

Глава седьмая. ( 1 2 3 4 5 6 7 )

Глава восьмая. ( 1 2 3 4 )

Лев Владимирович КАНТОРОВИЧ

ШПИОН

Рассказ

Его звали Миркин.

Он был блондин, огромного роста и невероятно широк в плечах.

Никто не знал, откуда он родом. Он появлялся в деревнях близ советской границы и исчезал неизвестно куда.

Зимой и летом он ходил в вязаном свитере, серой суконной куртке и высоких сапогах из телячьей кожи с загнутыми для лыж носками.

Никто не знал леса лучше его. В непроходимых чащах он пробирался по тайным звериным тропам.

Лев Владимирович КАНТОРОВИЧ

ХОЛОДНОЕ МОРЕ

Очерки

________________________________________________________________

СОДЕРЖАНИЕ:

ТОРЖЕСТВО

ХОЛОДНОЕ МОРЕ

АНАТОЛИЙ ДМИТРИЕВИЧ

СОЙМИКО

ОХОТА

СТОЯНКА ПО ВОЗМОЖНОСТЯМ

ПРЕСТУПЛЕНИЕ СТАРМЕХА ТРУБИНА

________________________________________________________________

ТОРЖЕСТВО

"...Кто хочет видеть гений

человечества в его благороднейшей

Лев Владимирович КАНТОРОВИЧ

ЛЫЖНЫЙ СЛЕД

Рассказ

Нарушители задержаны в тылу на

расстоянии пятидесяти километров от

границы.

Р а п о р т к о м е н д а н т а

Ночью была метель.

К утру стихло. Дозорная тропинка была припорошена свежим снегом.

Из-под лыж взлетала белая пыль, и обнажался старый след. Было холодно.

В лесу шел дозор: двое пограничников.

Они в полушубках, валенках, теплых рукавицах и шлемах. За спинами винтовки.

Лев Владимирович КАНТОРОВИЧ

БЕЛАЯ ТРОЙКА

Рассказ

1

День начинался как обычно.

Утром командир Николай Семенович Воронов вскочил с постели, голый подошел к окну и распахнул форточку.

Морозный воздух ворвался в комнату.

Николай Семенович поежился.

Стоя под форточкой, он начал делать гимнастику.

Приседая и выпрямляясь, нагибая корпус в разные стороны и разводя руками, он ровно и шумно дышал.

Лев Владимирович КАНТОРОВИЧ

СЫН СТАРИКА

Рассказ

Г. Г. С о к о л о в у

Он приехал к нам прямо из училища.

Я как раз дежурил по штабу, и ко мне он явился. Молоденький такой, совсем мальчик. Одет во все новое, кубики в петлицах блестят, ремни и амуниция новенькие, фуражечка, воротничок и все такое.

А жарища была страшная. Он пришел весь потный, мокрый насквозь, но старался вид иметь щегольской. Все время он улыбался, и я подумал почему-то, что он похож на щенка, который просит, чтоб его приласкали. Лицо у него было симпатичное, и в общем он мне понравился, но именно щенка он мне напоминал.

Старая женщина шла, опираясь на плечо мальчика лет пятнадцати. За руку она вела десятилетнюю девочку. Мальчик нес на спине младшего брата, совсем маленького.

Рядом шла единственная их лошадь. Живой скелет, она тащила тощие куржуны[1] — все их скудное имущество.

Девочка плакала, спотыкаясь о камни.

Мальчик шел молча. Он был строен и черноглаз. Худое тело прикрывал слишком свободный грязный халат. Вместо пояса — обрывок веревки. На ногах мальчика были разбитые, изодранные сапоги, и кровь сочилась из дырок в сапогах. Острые камни резали ноги, лицо мальчика кривилось от боли, но он шел молча. Он слегка сгибался под тяжестью своей ноши. Малыш сидел на его спине и спокойно сосал кулак.

Лев Владимирович КАНТОРОВИЧ

БОЙ

Повесть

________________________________________________________________

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиинадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Всеволод Иванов

Записки Полтинникова

От долгого употребления слово стирается. Тогда на выручку приходит синоним. Есть скука. Но есть хандра, уныние, сплин. Но все-таки без основного слова не обойдешься, какие ни применяй синонимы. Как ты с хандрой ни носись, а к скуке вернешься.

Моя жизнь была жизнью синонима. Я по профессии тенор, пою в театре, который, в свою очередь, тоже синоним - не то опера, не то оперетка, не то все вместе - музыкальная драма, черт знает что такое! Да и с помещением у нас плоховато. То мы поем на окраине, то нас перебрасывают в центр, а то отправляют на полгода гастролировать на периферию. Я замещаю первого тенора. Мне уже сорок пять лет, через пять лет голос сядет, придется переходить в преподаватели куда-нибудь в заводской клуб. Обо мне иногда упоминают в статьях, когда нужно показать, что вторые роли тоже роли и вторые актеры тоже актеры. Я читаю их с удовольствием, верю, что это так, что автор глубоко прав, восхищаюсь собой, но в конце концов понимаю, что навсегда останусь на вторых ролях, всегда буду синонимом.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Дифтерит

Рассказ

I

"И-и-и, рроди-имые вы мои-и-и!" - визжало и хлопало о стропила отвороченное с крыши ветром листовое железо.

В большие окна барского дома глядела зимняя ночь.

Ветер раскачивал ее, налетая с размаху, но она не уходила от окон. Она смотрела в их впадины тусклым взглядом, и в бездонных глазах ее виднелась тоска.

Тоска эта переливалась из ее глаз, сквозь стекла окон, в гостиную и застывала там под лепным потолком, под карнизами, по дальним углам; опускалась на мягкую мебель, обвивала дорогие растения, как тонкая паутина ложилась на вычурные занавеси.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Счастье

Рассказ

I

Фома, старый лесник и рыбак, был веселый после большого улова. Он стоял в лодке, немного согнувшись, по-волчьи выставил вперед большую кудлатую голову, ловко греб веслом, постукивая о борта, и приговаривал с передышками:

- Отхватывай... на кобыле на сватовой... третий день, значит... девятую версту едем.

Рыжий до зеленоватости картуз его съехал на лоб, и надорванный козырек покачивался от каждого взмаха над глазами; от этих покачиваний на глаза Фомы часто падала тень, и они то темнели, то поблескивали. На густой рыжей бороде его ярко светились пятна - отблески догоравшей зари. Круто очерченные плечи вырывались из худой поддевки на волю. Спина была сутулая, но крепкая.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Верховод

Рассказ

Однажды июньским утром шестеро ребят пошли в лес за грибами: Алеша и Таня - брат и сестра, Миша и Рая, тоже брат и сестра, и Федька с Генькой двоюродные братья. Девочки были семилетки, их братья лет по десяти, Генька одиннадцати, Федька двенадцати лет.

Генька был разноглазый: один глаз серый, другой карий; голова - дыней, грудь куриная, волосы светлые и торчали, как плавники; руки цепкие, и ноги ступали отчетисто, точно слышали где-то барабан; тонкие губы сцепились плотно и имели надменный вид; около губ белые следы лишаев; нос длинный, и подбородок вперед.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Взмах крыльев

Стихотворение в прозе

I

Когда я шел домой, был вечер. Я был тогда еще небольшим, но ясно помню, что я устал, еле передвигал несгибавшиеся ноги и хотел пить.

Целый день, с пяти часов утра, я дышал лесом, ловил рыбу в длинном и тихом озере Глушице и лазил на тонкие верхушки деревьев за спелой черемухой.

На плече моем болтались плохо смотанные лески трех удочек, руки мне оттягивала круглая кошелка с пятью подлещиками и красноперками, а губы были черны и клейки от черемухи.

Анатолий Павлович Злобин

Бой за станцию Дно

Повесть

ПОСВЯЩАЕТСЯ ЗИНЕ

1. Что я тут потерял

В пространстве возникает исходный кадр, непредусмотренный постановщиком: Аркадий Сычев бодрой утренней походкой шагает по перрону, несколько согнувшись под тяжестью красной сумки, на пухлом боку которой начертано популярное импортное слово, заброшенное к нам в период разрядки. Кадр контрастно ограничен рамками окна. Я еще толкусь в проходе, а Сычев вот-вот уйдет. Пытаюсь стучать по стеклу, получается царапанье, он не слышит, вышел из кадра.

Станислав Золотцев

Непобедимый народ

писательский дневник

Что голод впрямь не тетка и в племянники к нему никто не хочет - в том можно легко убедиться, глядя на дачные окрестности нашего славного града на берегах Пскова и Великой. Нынче вкалывают на своих участках такие завзятые интеллектуалы, каких лет десять назад при самом богатом воображении с лопатой в руках представить было немыслимо... И вот на даче у одной местной художницы "толока": ей привезли навоз, да немало, доверху груженный кузов "Камаза". А замечу: сие органическое удобрение теперь достать не так уж просто, ибо поголовье буренок по области очень сократилось. И недобросовестные продавцы навоза норовят "разбавить" его торфом, отчего он сильно теряет в своих добрых качествах. Но этот, привезенный хозяйке дачи, - без всяких торфяных добавок, густой, потому и разносить, разбрасывать его - нелегкий труд даже для нескольких мужчин, собравшихся на "толоку". Тем более что сыплет "слепой" дождичек сквозь осеннее солнце, и органическая ценность становится еще тяжелее от влаги. Нам помогает шофер "Камаза", здоровый мужик с твердым местным выговором, особенно звука "ч" ("чорный, "чыстый")... Тут-то и сталкиваются два подхода к навозу: практический и эстетический. Художница, глядя на радужное многоцветье влаги, блещущее поверх удобрения, восторгается: "Ах, какой красивенький навозик!" Шофер с ней соглашается: "Да, навоз добер. Чыстое говно!"

21 ноября.

Ну и город Москва, я вам доложу. Квартир нет. Нету, горе мое! Жене дал телеграмму — пущай пока повременит, не выезжает. У Карабуева три ночи ночевал в ванне. Удобно, только капает. И две ночи у Щуевского на газовой плите. Говорили в Елабуге у нас — удобная штука, какой черт! — винтики какие-то впиваются, и кухарка недовольна.

23 ноября.

Сил никаких моих нету. Наменял на штрафы мелочи и поехал на «А», шесть кругов проездил — кондукторша пристала: «Куды вы, гражданин, едете?» — «К чертовой матери, — говорю, — еду». В самом деле, куды еду? Никуды. В половину первого в парк поехали. В парке и ночевал. Холодина.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Лев Владимирович КАНТОРОВИЧ

Я ПРИВЕЗУ ТЕБЕ ЯБЛОКИ ИЗ ДОМУ

Рассказ

Он спал, лежа на спине. Во сне он вздыхал и что-то невнятно бормотал, и его ресницы вздрагивали, будто он хотел открыть глаза и не мог. Лицо у него было усталое.

Анна осторожно встала.

Он зашевелился в постели. Анна пристально смотрела на него. Больше всего ей хотелось, чтобы он не проснулся. Только бы он не проснулся... Он тяжело вздохнул и не проснулся.

Лев Владимирович КАНТОРОВИЧ

НАЧАЛЬНИК ЛОСЬ

Рассказ

Ветер раскрыл окно и потушил лампу.

Начальник заставы шарил в темноте по столу, отыскивая спички. Где-то хлопнула дверь. Протяжно завыло в трубах. Начальник не нашел спичек и подошел к окну. На фоне серого неба качались черные сосны. Внизу было совсем темно. Дождь трещал по крышам, и холодные брызги залетали в окно.

Начальник надел кожаную куртку, снял со стены наган, затворил окно и вышел.

Лев Владимирович КАНТОРОВИЧ

ПОСТ НОМЕР ДЕВЯТЬ

Рассказ

Ибрагим-бек и пятьсот лучших его джигитов скакали по пескам к посту No 9.

На северо-запад от границы, в пустыне, рыли каналы, плотиной перегораживали реку. Огромное строительство подходило к концу. Скоро по сложной системе каналов, канав и арыков потечет вода. Пустыня тогда оживет, зацветет хлопком, зазеленеет травами. Напоенная земля принесет стране обильные урожаи, богатство и счастье.

Лев Владимирович КАНТОРОВИЧ

РАПОРТ КОМАНДИРА ГОЛОВИНА

Рассказ

1

Серое море, серое небо, серый туман.

Гребни волн еле видны только у самых бортов.

Самих волн не видно, но глаз угадывает водяные горы, неуклюже вздымающиеся и проваливающиеся вниз в монотонном, надоедливом ритме.

В этом же ритме сильно качается катер.

Часто нос зарывается, и на палубу из тумана обваливается вода.

Ветер громко поет в снастях, и шум моторов не может заглушить его визгливую песню.