Доклад Юкио Мисимы императору

Доклад Юкио Мисимы императору
Автор:
Перевод: В. А. Суханова
Жанр: Современная проза
Год: 2005
ISBN: 5-17-026918-8

Юкио Мисима.

ИКОНА не только японской, но и мировой контркультуры?

«Последний из самураев», жизнью и смертью своей доказавший верность идеалам кодекса Бусидо?

Сумасшедший ультрарадикал, совершивший нелепую попытку государственного переворота?

Или – великий «эстет Смерти», до последней секунды творивший свою судьбу как ПЕРФОМАНС длиной в жизнь?

Культовый роман Ричарда Аппиньянези – потрясающее литературное действо, цель и суть которого – попытка разобраться в судьбе Мисимы.

Отрывок из произведения:

Поймите, что я, Юкио Мисима, родился накануне нового, 1947 года за две недели до своего двадцать третьего дня рождения. Для нас время остановилось, и 1947 год стал равен 0 + 2. Что за странная арифметика, призванная объяснить какое-то бессмысленное рождение? Однако она необходима, чтобы растолковать новому поколению, потерявшему память, значение таких понятий, как Поражение, Безоговорочная Капитуляция и Оккупация.

1945-й был Нулевым Годом. 14 августа этого года 124-й божественный преемник императорского трона, император Сева, признал Безоговорочную Капитуляцию. Первые буквы английского словосочетания «безоговорочная капитуляция» (Unconditional Surrender) совпадают с сокращением US, т. е. с названием страны Соединенные Штаты. Именно американцы оккупировали территорию Японии на долгих семь лет. Какой смысл тогда имело время? Солнце закатилось, и в день бесконечного затмения ход времени не имел никакого значения.

Популярные книги в жанре Современная проза

Эта книга — попытка автора в художественной форме воссоздать и переосмыслить события двухтысячелетней давности, приведшие к созданию новой религии — христианства. Заглянуть в древнюю Иудею, пройти дорогами, по которым ходили первые апостолы, посидеть с ними где-нибудь на морском берегу, разделить хлеб и послушать разговоры, в которых каждое слово невольно становилось роковым и вело к непредсказуемым последствиям…

Приближался вечер, вечер этого чудесного дня. Весь день они провели на острове, купаясь, прыгая в воду с высоких камней и загорая на вогнутом полумесяце чистого песчаного пляжа. Песок здесь был необычным, очень светлым, с каким-то серебристым отливом.

– Вы заметили, что здесь совсем нет комаров? – спросила Оксана. – Это ведь не остров, а сказка.

Ната подняла голову от журнала, кивнула и снова погрузилась в чтение. Ната была заученным очкариком и главным развлечением в жизни считала чтение.

Какая-то невидимая сила стрелой пронзила скопление облаков, отчего они распались на множество крупных белых хлопьев и лениво принялись опускаться на землю…

Открывая примёрзшую к косякам за ночь и морозное утро входную дверь, я вышел из подъезда… Снег валил огромными хлопьями и плотным слоем ложился на сугробы… Я чему-то улыбнулся и, засунув руки в тёплые карманы дублёнки, задумчиво зашагал вперёд. Погода была довольно тёплая, а снег приятно обволакивал незаметным теплом, пытаясь примерить на меня свою белую шубу… Я что-то вспомнил и тут же забыл…

Владимир Белобров (род. в 1962 г.) и Олег Попов (род. в 1965 г.) закончили филологический факультет МГУ, с 1988 года совместно выступают как музыканты (группа «Russian Brothers») и художники. Вместе они работали и в качестве ведущих авторских программ на радио. Выпустили несколько книг в петербургском издательстве «Красный матрос» и «Лимбус-пресс» (роман «Красный бубен»).

Остроумные, яркие, остросюжетные и вместе с тем сентиментальные истории Белоброва-Попова не оставят равнодушным даже самого искушенного читателя.

...В одном из своих путешествий, пребывая в небольшом карпатском городке, я познакомился в летнем кафе с молодым господином, назвавшимся фон Каттенвингсом. Он был любезен и прост, и мы душевно разговорились, причем беседу, конечно же, поддерживал (и огранял) услужливый кувшин прекрасного румынского вина.

Когда новый знакомый рассказывал о своем родовом замке в Трансильвании, национальном достоянии, который правительство под угрозой конфискации требовало немедленно отремонтировать, за наш столик, поздоровавшись со мной вежливым кивком и назвав имя: – Ксавье, подсел человек, сразу же приковавший внимание всех посетителей кафе, в том числе, и мое. Обычного роста, он был странно плечист, и голова его сидела не посередине, но заметно тяготела к правому плечу. Ко всему этому левое его ухо практически отсутствовало – мне еще подумалось, что без крыс тут не обошлось.

Это не выдумка, но абсолютно достоверная история.

Реальная.

Правдивое повествование. Насколько вообще может быть достоверным какое-либо повествование.

Вот оно.

В древние, почти уже и неприпоминаемые ныне времена Советской власти жил в Москве художник. Ну, художник, как художник. Разве что продвинутый и, как тогда называли, авангардный. От себя добавлю — андерграундный, что в прямом переводе на русский значит «подземный». Но мы все очень уж склонны пользоваться западными эквивалентнами наших простых замечательных слов и понятий. Посему за такого рода исскуством и занимавшимися им людьми и закрепилось название "андерграундные".

Если на квазипространственную структуру азбуки перевести все, что уместно в трехмерном пространстве в качестве символических объектов и в четвертом в качестве их простой длительности, то ее мощности достанет на инвентаризацию всего окружающего мира во всех его последовательных и одновременных символических позициях (мы, естественно, не говорим о персонально-духовном наполнении, поскольку это вопрос следующего или следующих измерений, которые возможны для азбуки, но не в столь абсолютной полноте и мощности).

Когда ты говоришь, что я тебя не люблю, что я все придумал, то это значит, что ты думаешь, что я тебя люблю. А когда ты говоришь, что я тебя люблю, то есть, конечно, не говоришь, а молчишь и слушаешь, но все равно соглашаешься, то ты думаешь, что на самом деле я тебя не люблю. Ты мне то веришь, то не веришь, но ты ошибаешься в обоих случаях.

        Я тебя, конечно, не люблю, но я ничего не придумывал, я хорошо знаю, что не люблю, зато я люблю то, что происходит во мне во время любви. Поэтому я стараюсь ее в себе нарочно вызывать, а потом поддерживать. Ты слушаешь меня улыбаясь, потому что тебе нравится, как я говорю. Я постоянно произношу для тебя длинные монологи.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вероятно, не все голландцы упрямы, тем не менее упрямство считается одной из национальных черт их характера. Но если иные голландцы и лишены этой черты, все же средний коэффициент голландского упрямства неизменно поддерживался благодаря одному из них, а именно Хендрику ван дер Мееру, чье упрямство было возведено в степень высокого искусства, став его главным призванием.

Ван дер Меер был владельцем каучуковой плантации на Суматре. Дела его шли успешно, но знаменит он был среди друзей и посторонних только своим упрямством.

В сборник входят следующие стихотворения:

«Ты помнишь? В нашей бухте сонной…»

«Cижу за ширмой…»

«Твое лицо мне так знакомо…»

«Многое замолкло. Многие ушли…»

Демон

«Всю жизнь ждала. Устала ждать…»

«Ушла. Но гиацинты ждали…»

«Ночью в саду у меня плачет плакучая ива…»

«Ты, может быть, не хочешь угадать…»

Пляски осенние

«Милая дева, зачем тебе знать…»

Авиатор

«Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь…»

«Ветр налетит, завоет снег…»

«Жизнь – без начала и конца…»

«Зачем в моей усталой груди…»

«Город покинув…»

«И нам недолго любоваться…»

«Вот Он – Христос – в цепях и розах…»

«Всюду ясность Божия…»

«Он занесeн – сей жезл железный…»

«Распушилась, раскачнулась под окном ветла…»

Вдвоем

Ветхая избушка

Ворона

И опять снега

Бледные сказанья

«Поэт в изгнаньи и в сомненьи…»

«Я вижу блеск, забытый мной…»

«Пусть светит месяц – ночь темна…»

«Одной тебе, тебе одной…»

«Ты много жил, я больше пел…»

«Пора забыться полным счастья сном…»

«Пусть рассвет глядит нам в очи…»

«Муза в уборе весны постучалась к поэту…»

«Полный месяц встал над лугом…»

«Ловя мгновенья сумрачной печали…»

«Она молода и прекрасна была…»

«Я ношусь во мраке, в ледяной пустыне…»

«В ночи, когда уснет тревога…»

Servus – reginae

Сольвейг

Ангел-хранитель

«Я был смущенный и веселый…»

«О, весна без конца и без краю…»

«Когда вы стоите на моем пути…»

«Я помню длительные муки…»

«О доблестях, о подвигах, о славе…»

На поле Куликовом

«Как тяжело ходить среди людей…»

«Когда ты загнан и забит…»

«Приближается звук…»

«Земное сердце стынет вновь…»

«Была ты всех ярче, верней и прелестней…»

Соловьиный сад

Скифы

«Его встречали повсюду…»

Незнакомка

«Ночь, улица, фонарь, аптека…»

В углу дивана

«Барка жизни встала…»

«Ветер принес издалёка…»

Гамаюн, птица вещая

«Своими горькими слезами…»

В ресторане

«Я стремлюсь к роскошной воле…»

«Сумерки, сумерки вешние…»

«Погружался я в море клевера…»

«Скрипка стонет под горой….»

Рассвет

«Бегут неверные дневные тени…»

«Мне снились веселые думы…»

«Вхожу я в темные храмы…»

«Просыпаюсь я – и в поле туманно…»

«Ты из шопота слов родилась…»

Шаги командора

«Не легли еще тени вечерние…»

«Я – Гамлет. Холодеет кровь…»

«Как день, светла, но непонятна…»

«Девушка пела в церковном хоре…»

«Превратила всё в шутку сначала…»

«По улицам метель метет…»

«И вновь – порывы юных лет…»

«Я вам поведал неземное…»

«Принявший мир, как звонкий дар…»

В дюнах

На островах

«Гармоника, гармоника!..»

Фабрика

«Она пришла с мороза…»

Балаганчик

Перед судом

«О, я хочу безумно жить…»

Россия

«Рожденные в года глухие…»

Поэты

«Встану я в утро туманное…»

«Петербургские сумерки снежные»

«Плачет ребенок. Под лунным серпом…»

Голос в тучах

«Идут часы, и дни, и годы.»

«Мы живeм в старинной келье»

«Верю в Солнце Завета…»

«Пойми же, я спутал, я спутал…»

«Мы были вместе, помню я…»

«За краткий сон, что нынче снится…»

«На небе зарево. Глухая ночь мертва…»

«Одинокий, к тебе прихожу…»

«Предчувствую Тебя. Года проходят мимо…»

«Мы встречались с тобой на закате…»

Две надписи на сборнике

Пушкинскому дому

Седое утро

Коршун

Из газет

«Ветер хрипит на мосту меж столбами…»

«Поднимались из тьмы погребов…»

«Я шел к блаженству. Путь блестел…»

«Дышит утро в окошко твое…»

Неведомому Богу

Моей матери («Спустилась мгла, туманами чревата…»)

«Ярким солнцем, синей далью…»

«Лениво и тяжко плывут облака…»

«Поэт в изгнаньи и в сомненьи…»

«Хоть все по-прежнему певец…»

«Ищу спасенья…»

«Входите все. Во внутренних покоях…»

«Я, отрок, зажигаю свечи…»

«Целый год не дрожало окно…»

«У забытых могил пробивалась трава.»

«Не доверяй своих дорог…»

«Увижу я, как будет погибать…»

«То отголосок юных дней…»

«Отрекись от любимых творений…»

«Измучен бурей вдохновенья…»

«Медленно, тяжко и верно…»

31 декабря 1900 года

«Отдых напрасен. Дорога крута…»

«Я вышел. Медленно сходили…»

Моей матери («Чем больней душе мятежной…»)

«В день холодный, в день осенний…»

«Белой ночью месяц красный…»

«Я жду призыва, ищу ответа…»

«Ты горишь над высокой горою…»

«Медленно в двери церковные…»

«Будет день – и свершится великое…»

«Я долго ждал – ты вышла поздно…»

«Ночью вьюга снежная…»

Ночь на Новый Год

«Сны раздумий небывалых…»

«На весенний праздник света…»

«Не поймут бесскорбные люди…»

«Ты – божий день. Мои мечты…»

«Гадай и жди. Среди полночи…»

«Я медленно сходил с ума…»

«Весна в реке ломает льдины…»

«Странных и новых ищу на страницах…»

«Днем вершу я дела суеты…»

«Люблю высокие соборы…»

«Брожу в стенах монастыря…»

«Я и молод, и свеж, и влюблен…»

«Свет в окошке шатался…»

«Золотистою долиной…»

«Я вышел в ночь – узнать, понять…»

Экклесиаст

«Явился он на стройном бале…»

«Свобода смотрит в синеву…»

«Разгораются тайные знаки…»

«Я их хранил в приделе Иоанна…»

«Стою у власти, душой одинок…»

«Запевающий сон, зацветающий цвет…»

«Я к людям не выйду навстречу…»

«Потемнели, поблекли залы…»

«Всё ли спокойно в народе?..»

«Отворяются двери – там мерцанья…»

«Я вырезал посох из дуба…»

«Ей было пятнадцать лет…»

«Светлый сон, ты не обманешь…»

«Темная, бледно-зеленая…»

«Мой любимый, мой князь, мой жених…»

«Сольвейг! О, Сольвейг! О, Солнечный Путь!..»

«В густой траве пропадешь с головой…»

Девушка из Spoleto

«Дух пряный марта был в лунном круге…»

На железной дороге

Унижение

«Есть в дикой роще, у оврага…»

Моей матери («Друг, посмотри, как в равнине небесной…»)

«Усталый от дневных блужданий…»

«Мне снилась смерть любимого созданья…»

«Луна проснулась. Город шумный…»

«Мне снилась снова ты, в цветах…»

«Окрай небес – звезда омега…»

«Милый друг! Ты юною душою…»

Песня Офелии

«Когда толпа вокруг кумирам рукоплещет…»

«Помнишь ли город тревожный…»

«Сама судьба мне завещала…»

«Я стар душой. Какой-то жребий черный…»

«Не проливай горючих слез…»

«Зачем, зачем во мрак небытия…»

«Город спит, окутан мглою…»

«Пока спокойною стопою…»

Dolor ante lucem

«Медлительной чредой нисходит день осенний…»

«Восходишь ты, что строгий день…»

«Шли мы стезею лазурною…»

«Разверзлось утреннее око…»

«Я шел во тьме дождливой ночи…»

«Сегодня в ночь одной тропою…»

«Май жестокий с белыми ночами!..»

Равенна

Осенний день

Художник

Двенадцать

«Я помню нежность ваших плеч…»

«Ну, что же? Устало заломлены слабые руки…»

Голос из хора

Последнее напутствие

«Смычок запел. И облак душный…»

Королевна

«Ты жил один! Друзей ты не искал…»

Осенняя воля

Русь

Митинг

«Я ухо приложил к земле.»

«В голодной и больной неволе…»

Зинаиде Гиппиус

«Сердитый взор бесцветных глаз…»

«Как океан меняет цвет…»

«Бушует снежная весна…»

«О да, любовь вольна, как птица…»

«На улице – дождик и слякоть…»

«Похоронят, зароют глубоко…»

«Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух…»

«Свирель запела на мосту…»

Основой трехтомного собрания сочинений знаменитого аргентинского писателя Л.Х.Борхеса, классика ХХ века, послужили шесть сборников произведений мастера, часть его эссеистики, стихи из всех прижизненных сборников и микроновеллы – шедевры борхесовской прозы поздних лет.

Основой трехтомного собрания сочинений знаменитого аргентинского писателя Л.Х.Борхеса, классика ХХ века, послужили шесть сборников произведений мастера, часть его эссеистики, стихи из всех прижизненных сборников и микроновеллы – шедевры борхесовской прозыпоздних лет.