Додик

Михаил Дмитриев

ДОДИК

рассказ

Михаил Дмитриев родился в 1971 году в городе Ленинске Кзыл-Ордынской области в семье военнослужащего. Окончил три курса филологического факультета Московского пединститута.

Живет в городе Пушкино Московской области.

1

В середине июня около часа дня Николай Колобов, запирая входную дверь, на секунду задумался, снова открыл ее, проверил на кухне газ, сам не зная зачем, заглянул в обе комнаты и наконец вышел из квартиры. "Времени еще вагон, но просто так сидеть и ждать невыносимо... Ох уж мне эта встреча!" думал он, не спеша спускаясь по лестнице. И действительно, времени у него было предостаточно, чтобы к двум часам добраться от своего дома, находящегося в районе Преображенской площади, до Китай-города. Выйдя на улицу, он с тоской и вместе со злобой посмотрел на стоявшую во дворе свою старую, давно требовавшую серьезного ремонта бежевую "шестерку", вздохнул и направился к автобусной остановке.

Другие книги автора Михаил Дмитриев

В 2014 году «Техника — молодёжи» открывает новый «Танковый музей», в котором его автор, Михаил Дмитриев, расскажет о бронированных боевых машинах нового столетия.

Сейчас редко встретишь книгу, посвященную жизненному пути нашего современника. Видимо, еще не настали времена новых Шолоховых и Фадеевых, способных творчески осмыслить тот великий перелом, что прошел по хребту России в 90-е годы. Тем ценнее повесть Михаила Дмитриева, в которой отражены реалии прошедшей четверти века, от постперестроечных «жмурок» до крымской виктории и обороны Донбасса.

Тема книги извечна как Божий мир: душа – поле битвы между добром и злом. Как смог человек, которого весь мир пытался задушить в коварных объятиях алчности и жестокости, вырваться из омута своих страстей, победить их и подняться до подвига, выше которого нет на Земле: положить жизнь свою за ближних своих.

История героя этой книги подобна истории всей постсоветской России: от бандитских разборок и коммерческих гешефтов – к пробуждению патриотизма и духовному воскресению.

Когда-то Николай Островский написал, как закаляется сталь. Михаил Дмитриев написал, как воскресает русский человек и совершает Поступок: с московской мостовой шагает в бессмертие вечной жизни.

Популярные книги в жанре Современная проза

Натик Расул-заде

СЧАСТЛИВАЯ ВСТРЕЧА

- Тебе покрепче? - спросил он. - А почему ты сказала, что даже не верится?

- А как же?.. Жили, жили в одном городе, никуда, вроде бы, не уезжали ни разу за все это время, не виделись, на тебе вдруг...

- Тебе покрепче?

- Нет, нет, наоборот, посветлее. От крепкого чая у меня сердце покалывает...

- Ничего удивительного нет, - сказал он, - город большой, жили и работали в разных концах его, вот и не виделись.

Натиг Расул-заде

ШЕСТЬ ДНЕЙ В ВЕНЕЦИИ

Весть хоть и нельзя было сказать, чтобы неожиданная, ошеломила ее радостно, и целый день, когда узнала и еще два, она жила отстраненная от всего окружающего, беспричинно улыбавшаяся, ловила на себе удивительные взгляды, что, впрочем, мало ее трогало - в августе предстояла на шесть дней поездка в Венецию на международный симпозиум врачей-окулистов, из всего Союза ехали четверо, и одна из этих четверых была Шафига-ханум, из Баку, заслуженный врач республики, профессор, врач с тридцатипятилетним стажем за плечами. Да и то сказать, кому же еще ехать на подобные симпозиумы, как не ей, врачу с огромной практикой, имя которой было известно в научных кругах страны? Вот на ней и остановили свой справедливый выбор в Минздраве, несмотря на то, и Шафига-ханум это прекрасно знала-что многие врачи, менее заслуживавшие этой поездки, из кожи вон лезли, пустили в ход все свои мощные связи, лишь бы поехать на симпозиум, и она, зная как много на свете значат ценные связи и знакомства, склонна была думать, что, несмотря на все ее заслуги, которые, конечно же, приняли во внимание, ей все-таки здорово повезло насчет поездки, и теперь Шафига-ханум вот уже третий день, после того, как ей сообщили, что ее кандидатура одобрена и утверждена в верхах, ходила ошпаренная радостью, со всех сторон разглядывая, ощупывая свое необычное везение, привыкая к мысли, что в августе ей предстоит поездка в сказочную Венецию. Она была страстная путешественница, и будь возможность, объездила бы весь свет, и поездка в каждую новую для нее страну, где она еще не бывала, представлялась ей огромным счастьем. Одно омрачало радость - старшей ее сестре, которой было уже восемьдесят три года, и которая была намного старше ее, Шафиги, с каждым днем становилось все хуже, и по всей видимости, хотя старуха пока и передвигалась, правда с трудом, по квартире, через непродолжительное время она уже окончательно сляжет; и лекарства тут были бессильны-нельзя вылечить того, кому приспела пора умирать. И как человек, немало поживший и повидавший, Шафига-ханум не могла слишком сильно горевать по поводу того, что всем людям, в том числе и ей самой, рано или поздно предстоит. Конечно, ей жаль было сестры, и жалела она ее даже не как сестру старшую, а скорее, как мать, потому что та и заменяла с самого раннего детства безвременно скончавшуюся мать для Шафиги-ханум, и с детства привыкла Шафига называть ее не по имени, а Большая сестра и до сих пор именно так к ней и обращается. И тем горше ей было сознавать, что жить сестре остается недолго, но тем естественнее и представлялась ей смерть большой сестры-чего уж там, ей самой шестьдесят два стукнуло, и разве не естественно в таком возрасте терять родителей? Дай бог всем столько прожить, сколько прожила ее Большая сестра, но тут уж ничего не поделаешь-срок ей пришел на земле, хоть и горько это сознавать...

Натиг Расул-заде

ВОСКРЕСЕНЬЕ, НЕНАСТНЫЙ ДЕНЬ

Тихое утро. Всплывало, заполняя собой комнату, воскресенье - тихое промозглое утро. Я проснулся, полежал с открытыми глазами и снова уснул. Приснился мне апшеронский берег, жара, пляж - Бузовны. Голубая вода воровато подбиралась к моим ногам, роя под пятками маленькие ямки... Окончательно проснулся я очень поздно и вспомнил: день рождения товарища сегодня. И мы приглашены оба. Приглашены вместе, я с ней. Так повелось в последнее время: приглашать нас вместе. И я жду ее. Сегодня я жду ее, чтобы вместе отправиться в гости, на день рождения товарища. Я еще немного полежал, думая о каких-то пустяках, до того незначительных, что они не задерживались в памяти больше, чем на мгновения. Совпало. Воскресный пустой день и день рождения. Впрочем, и остальные дни теперь не очень-то были наполнены. Чувства, которые я испытывал к ней всего лишь пол-года назад, чувства поначалу яркие, новые, даже неожиданные, каких, вроде, и не подозреваешь в себе, эти чувства, постепенно тускнея, завершались, умирали, замороченные, беспросветные, медленно сходили на нет, словно из кинозала, полного вспышками солнечной комедии, веселья и хохота, выходишь и окунаешься в холодный ноябрьский день, сумеречный и тоскливый, больше похожий на вечер, когда некуда пойти. Но мы, будто боясь пока выйти из привычного состояния, продолжали еще встречаться, почти так же часто, как и пол-года назад, вернее, тут речь только обо мне, и это я, будто боясь выйти из привычного состояния... Пол-года назад мы познакомились в поезде метро, мчавшего нас к Новослободской станции, где я должен был выйти и пересесть в троллейбус, потому что в те годы еще не было станции метро "Площадь Пушкина", и в институт на Тверском бульваре приходилось ездить на троллейбусе. Тогда в утренней толчее в поезде метро я сказал ей первое, что пришло на ум, вернее, на язык, потому что ум тут ни при чем, не помню уже что сказал, еще бы, стал бы я за поминать подобные вещи... Волосы белокурые, на затылке забавными завитушками, и при малейшем движении головы дергались эти завитушки-завитушечки, подобно золотистым колокольчикам, так и чудилось, что вот-вот раздастся нежный, негромкий звон. Вот такие у нее были эти завитушки золотые. А впрочем, к чему теперь, зачем я себя завожу, все же хорошо, все хорошо, все нормально, спокойно, спокойно... Э, ладно...

Романовский Владимир

Ричард В.Гамильтон

Сфинкс

театральная сага в двух действиях

В этой пьесе нет ни политических подоплек, ни тайных месседжей. Если вы так устроены, что вам обязательно нужен месседж, проверьте свой автоответчик, может там чего-нибудь как раз и есть. Так же, все в этом произведении - плод фантазии автора, за исключением, разумеется, самого Сфинкса, чьим образом, запечетленном в камне, вы можете полюбоваться в пригороде Каира, можете сравнить его с образом, запечетленном в слове на нижеследующих страницах.

Таисия Рожинова

_Случай._

...Все проходит...

Мы не движемся, мы остаемся на месте - как пассажиры в вагоне поезда нашей судьбы. Иногда нам удается занять место машиниста, но и он направляет свой поезд, не сходя с места. ...А мимо проносятся степи, горы, города и вокзалы, другие поезда-судьбы...

...Все проходит... Для того, чтобы пришло что-то новое... Hочь - это смерть...

Смерть дня... Hочь - это рождение. Дня же. Так что же такое ночь? Дорога от и до, границы, которых потерялись друг в друге. - Если зажечь в темной комнате свет, кто скажет, где границы этого света, где свет кончается и начинается тьма?..

Павел Розов

Явление львицы

- Смотрите, львица!

Мы резко остановились, будто разом наткнулись на невидимую стену. Да, это действительно была львица.

- Во, а ты говорил - мак хреновый! - Попытался схохмить Серега, но осекся. Он тоже увидел львицу.

Она шла по боковой аллее, отделенная от нас хилой цепочкой кустиков, почти незаметная в сумерках. Спокойно вышагивала, пригнув голову к земле, словно выслеживала кого-то. Похоже, ее совсем не волновало, что дело происходит не где-нибудь в африканской саванне, где ей было бы самое место, а на главной аллее городского парка.

Он не хочет признавать, что делает тебе больно. Для него нормально повышать голос, оскорблять или применять силу. Он ни во что не ставит твое мнение. Он не остановится, пока ты сама не прекратишь это безумие.

Советы, изложенные здесь, помогут распознать абьюзера и вооружат вас инструментами самозащиты, физической или психологической, от агрессивных и контролирующих мужчин. А также позволят скорректировать негативное поведение партнера, если он готов меняться.

Миллионы людей в мире подвергаются физическому и эмоциональному насилию. Это семейные разборки или притеснение на работе, нападение на улице или стрельба в школе. Даже если кажется, что тема насилия вас не касается, это не так. Криминалисты утверждают: лишь 1 % преступников оказывается за решеткой. Как понять, стоит ли доверять человеку из своего окружения? Не является ли он абьюзером и домашним тираном? Джо Наварро, профайлер ФБР, написал эту книгу, чтобы помочь простым людям защититься от токсичного влияния. Он разделил опасных личностей на четыре психотипа, объяснил мотивы их поступков и дал четкие описания, как вычислить таких людей и противостоять им.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Олег Дмитриев

Морским, песчаным, долгим берегам...

* * *

Морским, песчаным, долгим берегам Моя душа обязана стократно. Когда волна ползла к моим ногам И отходила медленно обратно, Я понимал, чего хотел прилив, В чем заключался вечный труд отлива... Когда ракушки, ил и камни скрыв, Их море вновь являло терпеливо, Две истины открыла мне вода, У берега отсвечивая бледно: "Все в мире исчезает без следа"; "Ничто на свете не пройдет бесследно".

Наталья ДМИТРИЕВА

Существа иного мира

Не знаю, почему до сих пор в Книге рекордов Гиннесса нет данных о том, сколько времени хозяева кошек могут, не останавливаясь, рассказывать о чудесах, связанных с их пушистыми друзьями. День, два, месяц... Впрочем, можно ли назвать людей, которых кошки выбрали себе в сотоварищи хозяевами? Здесь совершенно другой уровень взаимных отношений... И вот, когда начинаешь постепенно узнавать, с кем оказался рядом, кто это мурлычет у тебя под ухом или трется теплым боком о больную ногу, кто встречает у двери, но делает вид, что случайно там оказался, кто тычется лбом в ладонь и требует гладить, гладить упруго гнущуюся спину, когда тебе плохо и никого нет рядом, а ты выполняешь через силу это требование напористого кота... И вдруг чувствуешь, что полегчало, по крайней мере нет уже состояния безысходного одиночества,- вот тогда вместе с новыми, бог весть откуда взявшимися силами, возникает радость и удивление перед ласковым, неприхотливым пушистым чудом. На одном из папирусов древнего Египта исследователи недавно прочитали о кошке: "Когда ты думаешь,- она слышит тебя, даже если ты не произносишь ни слова. Взглядом Бога она читает в тебе твои мысли". Она-то читает, а как нам прочесть ее мысли и удастся ли нам когда-нибудь найти хоть какое-то объяснение уникальным способностям простой домашней кошки, постигнуть ее природу? Француз Жан Прийор в своей книге "Душа животных" рассказал об удивительных приключениях кошки по имени Амадо. Ее хозяйка была одинока, жила на ферме и в определенном возрасте решила, что пора ей умирать. Она попросила подругу, которая жила в 25 км от нее, приютить любимую кошку. Через две недели старая фермерша услышала знакомое мяуканье под дверью: Амадо вернулась страшно похудевшая, с лапами, изодранными до крови. Самое удивительное в этой истории то, что кошка была абсолютно слепа, а ферму ее старой хозяйки и новое жилище кошки разделяли не только 25 км, но и полноводная река Рона, и ближе, чем за 100 км, моста не было. Вот еще одна нашумевшая история - с американским котом Шугар. Вместе с ним семья перебралась из штата Калифорния на новое место жительства - в штат Оклахома. По дороге кот исчез. Через 14 месяцев семья сидит на кухне, завтракает, и вдруг в форточку прыгает кот, кидается к хозяйке на колени! В этом доме кот никогда раньше не был, но он нашел его, пройдя не менее 2500 км! К слову сказать, наши коты проходят и большие расстояния хотя бы потому, что страна наша огромная. Но дело не только в километрах. Какое-то удивительное крепкое чувство влечет котов через неведомые им раньше пространства, а ведь они, наши домашние капризные киски, совсем не расположены к путешествиям. И, казалось бы, не так уж и привязаны к нам все эти мурки и васьки, однако какой пример дружелюбия, человеколюбия дают они нам. Помню, в редакцию пришел старый писатель и рассказал, что у них в доме несчастье: сняли дачу в Перловке, под Москвой, взяли с собой любимого кота. Хозяева дома заподозрили его в том, что он крадет и душит цыплят. Тайком увезли его далеко в лес, в мешке, да там и бросили. Потом признались. Семья с дачи этой съехала. Кота искали, но не нашли. Прошло два года. Однажды в доме творчества "Переделкино" жена писателя гуляла после обеда, и вдруг ей под ноги бросился облезлый, худой, грязный кот. До того страшный, ободранный, больной, что совсем не был похож на того прежнего, обожаемого. Но что-то заставило женщину не только взять этого ободранца на руки, но и немедленно поехать с ним в Москву. Она внесла его в дом, открыла дверь. С того времени в квартире сделан ремонт, мебель переставили, но кот подбежал к своему любимому креслу, впрыгнул на него и громко замурлыкал. Кота отмыли, залечили раны, откормили. Это действительно был ОН! Никогда этот кот не был в Переделкине раньше. Какие сверхсилы, какие сверхчувства привели его туда, к любимой хозяйке? Как мало мы способны постичь, какие мы беспомощные по сравнению с ними. Достойны ли мы их любви и преданности?

Андрей Дмитрук

Аурентина

Цикл "Летящая" #1

Коралловый песок, блестящий, белый и тонкий, как алмазный порошок, песок, уходящий с края необозримых пляжей в изжелта-голубую, почти невидимую глубину воды; слоистые обрывы, прикрытые фестонами разноцветных мхов; буйный, пронизанный солнцем лес в ущельях, ледяные родники, играющие прозрачной галькой, - такой встречала гостей Аурентина.

Когда легкий алый "Эльф", спасательный катер П-7655, коснулся воды и встал на три опорные подошвы, на дне, подобном застывшему сахарному сиропу, заметались голубые многоножки, испуганно взвихряя пышную дыхательную бахрому. И каждый капилляр этой бахромы был отчетливо виден на глубине в десять человеческих ростов.

Андрей Дмитрук

Бегство Ромула

Цикл "Летящая" #7

...Любовь, что движет солнце и светила...

Данте Алигьери

Трехцветная кошка охотилась. Почти ползла в гуще трав, длиннолапая, тощая, мускулистая, сплошной каучук. От холеных пращуров осталась у кошки только неудобная для охоты, некогда престижная окраска.

На расстоянии прыжка хищница сжалась, готовая схватить ближайшую птицу, но белые ширококрылые птицы, давно косившиеся в сторону шороха, вдруг тяжело вспорхнули, паническим кудахтаньем воскрешая образ нелетающих домашних предков.