Дневник вора

Дневник вора
Автор:
Перевод: И. Панина
Жанр: Классическая проза
Серия: Классика
Год: 2005
ISBN: 5-7516-0513-6

Знаменитый автобиографический роман известнейшего французского писателя XX века рассказывает, по его собственным словам, о «предательстве, воровстве и гомосексуализме».

Автор посвятил роман Ж.П.Сартру и С. Де Бовуар (использовав ее дружеское прозвище — Кастор).

«Жене говорит здесь о Жене без посредников; он рассказывает о своей жизни, ничтожестве и величии, о своих страстях; он создает историю собственных мыслей… Вы узнаете истину, а она ужасна.» — Жан Поль Сартр

Отрывок из произведения:

Каторжники носят одежду в розовую и белую полоску. Если я сам, по велению сердца, выбрал мир, в котором мне хорошо, разве не имею я права хотя бы отыскивать в нем различные значения на собственный вкус: итак, существует тесная связь между цветами и каторжниками. Слабость и нежность первых — одной природы с грубой бесчувственностью вторых.[1] Если мне придется изображать каторжника — или преступника, — я осыплю его таким океаном цветов, что, погребенный под ними, он сам превратится в гигантский, только что раскрывшийся бутон. Я добровольно устремился к тому, что именуется злом, и это рискованное путешествие закончилось для меня в тюрьме. Мужчины, отдавшиеся злу, не всегда красивы, зато они обладают несомненными мужскими достоинствами. По собственной воле либо в силу случайного выбора, сознательно и безропотно они увязают в предосудительной позорной трясине, подобной той, в которую ввергает людей безоглядная страсть.[2]

Рекомендуем почитать

Марсель Эме (1902–1967) — один из самых замечательных французских писателей. Его произведения заставляют грустить, смеяться, восхищаться и сострадать. Разве не жаль героя его рассказа, который умел проходить сквозь любые препятствия и однажды, выбираясь из квартиры своей возлюбленной, неожиданно лишился своего дара и навсегда остался замурованным в стене? А умершего судебного пристава, пожелавшего попасть в рай, Господь отправил на землю, чтобы он постарался совершить как можно больше добрых дел и заслужить безмятежную жизнь на небесах. Грустно, когда от мужа ушла жена. Но если сразу две? Да и муж-то не один оказался, а целых два… Сюжеты рассказов Марселя Эме порой настолько фантасмагоричны, что и не разобрать, где правда, а где вымысел. Писатель любит пошутить, однако в его шутливых рассказах всегда таится горечь истины, которая дорога читателю не меньше, чем тонкая ирония.

«Ночь и день» (1919) — второй по времени создания роман знаменитой английской писательницы Вирджинии Вулф (1882–1941), одной из основоположниц литературы модернизма. Этот роман во многом автобиографичен, хотя автор уверяла, что прообразом главной героини Кэтрин стала ее сестра Ванесса, имя которой значится в посвящении. «Ночь и день» похож на классический английский роман: здесь есть любовный треугольник, окрашенные юмором лирические зарисовки, пространные диалоги, подробные описания природы и быта. Однако традиционную форму автор наполняет новым содержанием: это отношение главных героев к любви и браку. Кэтрин и Ральф — мечтатели, их попытки сблизиться обременены мучительными размышлениями, сомнениями в том, насколько их чувства истинны. И все же, несмотря на неудачи, они уверенно движутся от мечты к реальности, из ночи — в день.

Она была красива и глупа, и тем более красива, чем более глупа, а он любил ее и ему нечего было дать ей кроме вакантного комиссарства. И тогда он сделал ее комиссаршей цирков.

И вот красавица Нина стала председательствовать на очередных и внеочередных заседаниях с красивым младенцем на руках. Когда ей приходилось говорить речь, то она вручала его соседу слева (со стороны сердца) – наезднику-венгру, хотя и менее могущественному, чем сосед справа, но зато более молодому. Соседа слева предпочитал и младенец, так как у того не было бороды. Но любил он и всесильного соседа справа за предмет, именуемый “пенсне”, сверкающий и покачивающийся меж доверчивых от близорукости глаз. Младенец щипал за нос комиссара и дергал за красивый чуб венгра, при таких при двух няньках мужского пола у смышленого ребенка было два любимых занятия.

Земная жизнь Иисуса Христа, увиденная глазами человека двадцатого века. Автору удалось создать свои, совершенно неповторимые образы Христа, Иосифа, Марии, Иоанна Крестителя. В романе действуют многочисленные исторические персонажи, широко представлены детали быта Иудеи двухтысячелетней давности, и в то же время — это роман о сегодняшнем дне, о неизменных с момента сотворения мира человеческих страстях, о непостижимом во все времена Божием Промысле.

В книгу вошли романы «Любовь Жанны Ней» и «Жизнь и гибель Николая Курбова», принадлежащие к ранней прозе Ильи Эренбурга (1891–1967). Написанные в Берлине в начале 20-х годов, оба романа повествуют о любви и о революции, и трудно сказать, какой именно из этих мотивов приводит к гибели героев. Роман «Любовь Жанны Ней» не переиздавался с 1928 года.

Другие книги автора Жан Жене

«Богоматерь цветов» — первый роман Жана Жене (1910–1986). Написанный в 1942 году в одной из парижских тюрем, куда автор, бродяга и вор, попал за очередную кражу, роман посвящен жизни парижского «дна» — миру воров, убийц, мужчин-проституток, их сутенеров и «альфонсов». Блестящий стиль, удивительные образы, тончайший психологизм, трагический сюжет «Богоматери цветов» принесли его автору мировую славу. Теперь и отечественный читатель имеет возможность прочитать впервые переведенный на русский язык роман выдающегося писателя.

Кэрель — имя матроса, имя предателя, убийцы, гомосексуалиста. Жорж Кэрель… «Он рос, расцветал в нашей душе, вскормленный лучшим, что в ней есть, и, в первую очередь, нашим отчаянием», — пишет Жан Жене.

Кэрель — ангел одиночества, ветхозаветный вызов христианству. Однополая вселенная предательства, воровства, убийства, что общего у неё с нашей? Прежде всего — страсть. Сквозь голубое стекло остранения мы видим всё те же извечные движения души, и пограничье ситуаций лишь обращает это стекло в линзу, позволяя подробнее рассмотреть тёмные стороны нашего же бессознательного.

Знаменитый роман классика французской литературы XX века Жана Жене заинтересует всех любителей интеллектуального чтения.

Клер

Соланж

Мадам

Спальня Мадам. Мебель в стиле Людовика ХV. Кружева. Открытое окно в глубине комнаты выходит на фасад дома напротив. Справа — кровать. Слева дверь и комод. Много цветов. Вечер.

Клер. (стоит в белье спиной к туалетному столику; ее жест — вытянутая рука — и тон исполнены отчаяния) Эти перчатки! Эти вечные перчатки! Сколько раз я просила тебя оставлять их на кухне. Ты, конечно, надеешься таким образом соблазнить молочника. Не лги. Бесполезно. Повесь их над раковиной. Когда ты, наконец, поймешь, что в спальне должно быть чисто. Все, что имеет отношение к кухне, мерзко! Уходи и забери отсюда эту дрянь! Прекрати.

Письма, отправленные из тюрьмы, куда Жан Жене попал летом 1943 г. за кражу книги, бесхитростны, лишены литературных изысков, изобилуют бытовыми деталями, чередующимися с рассуждениями о творчестве, и потому создают живой и непосредственный портрет будущего автора «Дневника вора» и «Чуда о розе». Адресат писем, молодой литератор Франсуа Сантен, или Франц, оказывавший Жене поддержку в период тюремного заключения, был одним из первых, кто разглядел в беспутном шалопае великого писателя.

Действие романа развивается в стенах французского Централа и тюрьмы Метре, в воспоминаниях 16-летнего героя. Подростковая преступность, изломанная психика, условия тюрьмы и даже совесть малолетних преступников — всё антураж, фон вожделений, желаний и любви 15–18 летних воров и убийц. Любовь, вернее, любови, которыми пронизаны все страницы книги, по-детски простодушны и наивны, а также не по-взрослому целомудренны и стыдливы.

Трудно избавиться от иронии, вкушая произведения Жана Жене (сам автор ни в коем случае не относился к ним иронично!), и всё же — роман основан на реально произошедших событиях в жизни автора, а потому не может не тронуть душу.

Роман Жана Жене «Чудо о розе» одно из самых трогательных и романтичных произведений французского писателя. Поэтически преобразованный романтизм и цинические провокации, жажда чистой любви и страсть к предательству, достоверность и вымысел, высокий «штиль» и вульгаризм наделяют романы Жене неистребимой волнующей силой, ставя их в один ряд с самыми высокими достижениями литературы этого века.

Жан Жене (1910–1986) — знаменитый французский писатель, поэт и драматург. Его убийственно откровенный роман «Торжество похорон» автобиографичен, как и другие прозаические произведения Жене. Лейтмотив повествования — похороны близкого друга писателя, Жана Декарнена, который участвовал в движении Сопротивления и погиб в конце войны.

Жан Жене

Высокий надзор

(Новая версия)

Действующие лица

Зеленые Глаза, двадцать два года (ноги в цепях).

Морис, семнадцать лет.

Лефран, двадцать три года.

Надзиратель, двадцать пять лет.

Главный Надзиратель и его отряд (несколько надзирателей).

Декорации: тюремная камера в крепости.

Вид изнутри камеры, обтесанные камни которой хорошо видны, заставляет предположить сложную архитектуру тюрьмы. В глубине зарешеченное окошко, концы прутьев направлены внутрь. Кровать сделана из гранитной плиты, на ней набросано несколько одеял. Справа зарешеченная дверь.

Популярные книги в жанре Классическая проза

Мистер Аркуларис стоял у окна своей палаты в больнице и смотрел на улицу. Прошел редкий дождь, испестрив тротуар узором крупных капель, но сейчас опять выглянуло солнце, синее небо показывалось там и сям между резвыми белыми облачками, а в тополях шумел холодный ветер… Как нелепо, что он так ослабел, разнюнился, стал совсем как ребенок, особенно сейчас, когда всё уже позади. Несмотря на все прогнозы и его собственную жуткую уверенность в том, что ему предстоит умереть, вот он здесь стоит, живой, как та скрипочка, а до чего была расстроена! — и впереди долгая жизнь. А начнется она с морского путешествия в Англию по совету врача!

Конрад Айкен

Перевёл с английского Самуил Черфас

Conrad Aiken. Bow Down, Isaac!

ПОКЛОНИСЬ, ИСААК!

На Хэкли Фоллс я очутился в первый раз, когда мне исполнилось двенадцать лет. В тот год умерла моя мать, а овдовевший отец не смог придумать ничего лучше, как отправить меня на каникулы к своим старшим сестрам, тете Джулии и тете Дженни, которые, оставшись старыми девами, продолжали жить на семейной ферме, где родился он сам, где повстречал мою мать и женился на ней. Поэтому вполне естественно, что он решил отослать меня на «Ведьмины вязы», и призна'юсь, что после детства, почти целиком проведенного в Нью–Йорке, я был страшно рад такому приключению. Отец, в соответствии со строгими нравами Новой Англии, попытался мне внушить, что там у меня появятся обязанности, потому что я должен буду помогать по хозяйству: дважды в день ходить за почтой, собирать хворост, приносить из сельской лавки всё, о чем попросит тетя Джулия или тетя Дженни и помогать старому Джиму ухаживать за скотиной — проще говоря, отводить на пастбище и приводить домой строптивую корову, кормить двух подсвинков, обитавших в подвале хлева, и содержать в порядке свою комнату, а если я буду вести себя примерно, мне, может быть, иногда позволят покататься на лошади. Еще я должен буду помогать Джиму качать ручным насосом воду в бак на чердаке.

Конрад АЙКЕН

Перевёл с английского Самуил ЧЕРФАС

Conrad Aiken. «Pair of Vikings»

Из сборника: Collected Stories of Conrad Aiken»

New York, 1960

ДВА ВИКИНГА

I.

Впервые я услышал о событии — и о них, конечно — от вездесущего Поля. Само собой. В этом английском городке Поль сразу узнавал обо всём, и всё, о чём он узнавал, оставалось тайной не больше пяти минут. Его длинный аристократический нос и ястребиной ясности морозно–голубые глаза возникали сразу и везде, и все видели, как он строчит в блокноте заметки к очерку или старательно фотографирует некий «объект», который, по его словам, со временем вырастет в «идею». Его можно было увидеть то на жерди посреди болот за много миль от города, где он часами дожидался какого‑то небывалого освещения тростника и при этом тончайшим бисерным почерком заполнял карточки цветовой гаммы будущих пейзажей — эти карточки можно было читать как стихи — то верхом на останках парового катка, брошенного у поворота грязной речки. Однажды я видел его распластавшимся прямо посреди дороги к судоверфи: там он снимал с точки зрения земляного червя и в необыкновенном ракурсе столбы недостроенного забора. Словом, он был во всём.

Конрад АЙКЕН

Перевёл с английского Самуил ЧЕРФАС

Conrad Aiken. Field of Flowers»

Из сборника Collected Stories of Conrad Aiken»

New York, 1960

ПОЛЕ В ЦВЕТАХ

Мурлыча себе под нос, он завязывал полосатый чёрно–зелёный галстук, двигая его то вправо, то влево между уголками мягкого белого воротничка. Увы! И его любимый галстук уже обнаруживал несомненные признаки изношенности и морщин и морщин. Большим и указательным пальцем он разгладил плотный узел и отступил от пыльного зеркала, чтобы взглянуть на результат с большего расстояния и в не столь беспощадном свете. Ну, так–так… И выцвел немного тоже. Но если плотно обмотать шею серым шарфом — может быть, не так привлечёт внимание. Он вернулся к туалетному столику и принялся за щётки. Слава Богу, волосы у него ещё хорошие, как всегда на второй день после мытья шампунем: не слишком пушатся, и цвет не слишком тусклый. Гвендолин это отметила. Ах, как они мило светятся, воскликнула она, проведя по ним ручкой — дорогой мой Титоний, как мило они светятся! Настоящая медь с золотом! Медь с золотом… Тра–ля–ля, ля–ля–ля, ля–ля–ля. Выглянуло солнце, пробудив мягкие водянистые отблески на темных от дождя фасадах. Кажется, день отъезда Гвендолин обещает быть хорошим? мягкий весенний день в ноябре. В такие дни крокусы пробивают землю и поют, как жаворонки, а жаворонки внемлют им в небесах, словно крокусы. Влажная земля раскрывается, дышит паром, и внезапно целое войско травы выбрасывает зелёные пики. Тра–ля–ля, ля–ля–ля. И скворцы кричат, как оглашенные.

Уильям МАРЧ

ЖЕНУШКА

Перевел Самуил ЧЕРФАС

William MARCH. The Little Wife

Джо Хинкли выбрал место на теневой стороне вагона, старательно пристроил дорожную сумку и черный тяжелый чемодан с каталогами. Страшная жара для начала июня! Снаружи над шлаковой насыпью и провалившейся между рыжих берегов мутной речкой плясало слепящее марево. «Если в июне такое пекло, чего же ждать от августа?» — подумал Джо. Он взглянул на часы: два двадцать восемь — поезд должен был уже пять минут как тронуться. Знать бы, что поезд на два двадцать три задержится, так успел бы еще упаковать ящик с образцами и захватить с собой на станцию, но кто же мог знать?

Конрад Айкен

Conrad Aiken. Your Obituary, Well Written

Перевёл с английского Самуил ЧЕРФАС

ВАШ НЕКРОЛОГ КРАСИВЫМИ СЛОВАМИ…

I

Пару лет назад в «колонке кончин» в «Таймсе» попалось мне на глаза одно своеобразное объявление. Эта колонка вообще может нередко подарить что‑нибудь из ряда вон: меня всегда изумлял поселившийся в ней крохотный народец «навеки покинутых» и жаждущих распахнуть свои скорбящие сердца на поклёв всякой галке. Многие возникают там снова и снова. Вот, например, некто «С» регулярно раз в три месяца извещает мир, что «Tout passe, l'amitiе reste»[1]

Конрад АЙКЕН

Перевёл с английского Самуил ЧЕРФАС

Conrad Aiken. Thistledown

ПУХ ЧЕРТОПОЛОХА

I

Парашютик одуванчика не знает, куда занесет его ветер: пролетит он многие мили над лугами, проплывет над сосновым лесом, опустится в горное ущелье, застрянет на денёк–другой в паутине и, наконец, пустит росток в самом нелепом месте: старом башмаке, пустой консервной банке или трещине стены, ничего не помня о растеньице, от которого начал свой путь. Есть в этом какая‑то сентиментальность и красота. Вот такой предстает в моей памяти Каролина, прелестнейшее из существ, когда я пытаюсь рассказать ее историю. А по правде, нет здесь никакой истории: лишь материал для рассказа, в лучшем случае. Жизнь редко строится по какому‑то жанру. Она может удивить и часто удивляет, даже потрясает нас быстрым переходом от мелодрамы к комедии, от скучной банальности — к трагедии. Но как редки жизни, в которых можно ощутить «форму» или столь излюбленный авторами романов «сюжет». А история Каролины — всего лишь хроника, да и то навряд ли. Неровное движение во времени, несколько эпизодов, случайных, как полет семени одуванчика, и почти столь же бесцельных. Оглядываясь на них по прошествии пяти или шести лет, я даже иногда думаю, что Каролина помнила, откуда она прилетела или куда летит, не больше пушинки чертополоха. Это, конечно, преувеличение: время от времени она вспоминала, о чем свидетельствуют странные приступы отчаяния, внезапно овладевавшие ею и столь же внезапно проходившие. Вдруг веселость, легкомыслие, мальчишеская резвость и шалости отлетали прочь, она погружалась на полчаса в отчаянные рыдания, и я совершенно не знал, что делать в такие минуты. Может быть, она тогда вспоминала прошлое или прозревала грядущее? Она мне никогда об этом не рассказывала, а когда я пытался утешить ее, лишь повторяла, наполняя мое сердце ужасом: «Мне страшно! Мне страшно!»

На пароходе нас целая колония знакомых, полузнакомых и совершенно незнакомых. Есть настоящие евреи, но есть и такие, что могут сойти за немцев. Один из них банкир. Про него говорят, что он миллионер. Он едет в первом классе, но часто приходит к нам, во второй, поболтать, провести час-другой. Он не заносчив — и этим он подкупил нас, очаровал. Вдобавок, он очень веселый человек, красиво говорит и любит анекдоты. Глядя на его лысую голову и приподнятые плечи, вы не верите, что это миллионер. На нем простой черный галстук, никаких украшений, камней, кроме обыкновенных плоских часов. Но как только он вступает в разговор и заливается дробным смехом, закрывая глаза и сверкая зубами, вы догадываетесь, что это один из тех людей, кому счастье всегда улыбается и от кого убегают заботы и огорчения. Таким людям одного не достает — славы.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Принцесса Тамир — единственная наследница трона, спасенная при помощи черной магии и призванная оракулом спасти и возродить скаланское королевство. Чтобы отстоять права на престол, перерожденной в колдовском пламени истинной королеве предстоит не только доказать, что она никакая не самозванка, но и вступить в борьбу с узурпировавшим власть Корином, обладателем волшебного меча Герилейн.

Перед вами заключительная часть «Тамирской триады», высоко оцененной такими мэтрами мировой фантастики, как Джордж Р. Р. Мартин, Робин Хобб, и другими не менее известными мастерами жанра.

Действие романа происходит в средневековой Англии. Чтобы отомстить своему врагу, злой и коварный герцог предлагает девушке-простолюдинке сыграть роль знатной леди. Красавица Алина соглашается, но, оказавшись в объятиях мужественного и прекрасного рыцаря, понимает, что смертельно рискует.

Ложь отталкивает молодых людей друг от друга, но истинная любовь снова дарит им счастье.

Любовь, ненависть, нежность, обман — все это переплетается в тугой узел увлекательного сюжета.

Господин Сунь Лутан создал Искусство Меча Багуа которое легко осуществить. Нужно только изучить Восемь Принципов и проникнуться их духом. Затем 64 гексаграммы смешиваются. И Восемь Принципов Меча Багуа, несомненно, заключают в себе десять тысяч вещей. Кроме того, 8 триграмм действительно берут начало в изображении Цянь (Qian).

Сунь Лутан был первый из мастеров Багуацюань, оставившим потомкам удивительное произведение — "Багуацюань сюэ" — "Изучение Багуацюань", где до мельчайших деталей раскрыты философские и технические принципы этого искусства.

Книга Сунь Лутана может по праву считаться "Библией Багуацюань", как впрочем и 3 другие сочинения Мастера, посвященные Тайцзицюань, Син И цюань и общей теории трех стилей.