Дневник расстрелянного

Они прокрались к хате Яремчуков, когда стемнело. Накануне они узнали, в какое окно и сколько раз надо постучать, чтобы им открыли без промедления и опаски, как и партизанам, которые в последние недели часто наведывались в этот дом.

Их стук не насторожил Германа Занадворова. Он обрадовался, что опять пришли  с в о и, и сам открыл им, хоть и двигаться было трудно: разболелись его ревматические ноги — сказывалось начало весны.

Но едва они выросли в черноте дверного проема — дула автоматов ему в грудь, — он понял, что это чужие. Мариша, жена Германа, тоже поняла, что в доме враги: они держали оружие наготове и раздраженно подгоняли Германа, чтобы он скорей одевался. Они сказали, что забирают Германа в какую-то народную армию. А когда Герман спросил у них, за что воюет их армия, и они вместо ответа заломили и связали ему руки, то и Мария стала собираться. Герман пытался остановить жену — пусть погибнет только он, а она останется жить: такие сильные, доблестные, нежные, как Мариша, люди очень нужны на земле. Она не послушалась его. Ей тоже связали руки. Потом выгрузили из сундука в мешок вещи и, пригрозив отцу и матери, если они задумают выйти и позвать на помощь, убить их, а дом сжечь, вывели Германа и Маришу во двор.

Другие книги автора Герман Леонидович Занадворов

Пока мы не знаем, по чьей указке убрали Германа: по указке гитлеровцев или жандармов, добровольцев немецкой армии или националистов. Ясно главное: он был ненавистен и страшен предателям и врагам советской власти, поэтому был убит мартовской ночью 1944 года, за несколько дней до освобождения Вильховой частями Красной Армии. [...] А вот что рассказывает ольховатский библиотекарь Нина Белоус: «Дневник расстрелянного» — это исторический документ о нашем селе в годы Великой Отечественной войны. За восемь лет работы в библиотеке ни одна книга, ни один журнал не имели такой популярности, такого спроса читателей, как «Дневник расстрелянного». За несколько дней его прочли около ста читателей. И еще на очереди много и много людей. Просят даже люди соседних сел: Синек, Каменной Криницы, Колодистого. Приходят ко мне на дом, просят почитать без очереди. В селе дневник Занадворова пробудил тех, кто при немцах «шалил», а теперь тихонько сидел, чтобы не знали, кто он. Но правде глаза никто не закроет. Герман был человеком справедливым.»

Автор: О книге. Работая, я представлял ее так: она должна идти по нарастающей. Должна начинаться — что принесли с собой оккупанты. Первая группа рассказов должна вызвать чувство ужаса. И логическое продолжение ее — вторая группа: закипание возмущения, разочарования в пришельцах даже у тех, кто ждал их, помогал на первых порах или был безразличен. Первые, еще не оформленные возмущения. Третья группа — это борьба. Люди, понявшие, что нет иного пути, чтоб спасти и себя и Родину, как уничтожение захватчиков. Она — вся действие. Она должна показать и отличных ребят, боровшихся с первого дня, и индифферентных, ставших патриотами, и бывших вражеских помощников, тоже ставших на путь борьбы. Заключение книги — рассказ о приходе своих. Итак, в первую группу входят рассказы: «Сливки», «Молитва», «Колыбельная», «Профессор Глузман». Вторая: «Сибиряки», «Он туда вернется», «Деревянный крест» (не окончен). Третья: «Дума о Калашникове», «Была весна», «Люба», «Говорит Москва». И еще несколько вещей, которые подсказывала жизнь. Я не выбирал больших героев. И потому, что видел больше обыкновенных средних людей, и потому, что настроения, чаяния, любовь или ненависть миллионов — самое важное для движения истории и для этой войны тоже. Когда обыкновенный селянин, отравленный чувством обыденности, думавший, что немцы дадут ему клочок земли, удравший из армии, — когда этот селянин стал яростным бойцом за наше дело — это была самая большая победа, самое глубокое доказательство того, что мы — коммунисты — правы, что наши идеи мудрее, дальновиднее, человечнее всякой нацистской словесной спекуляции и всякого национализма. Об этом пути людей к нам и хотел я рассказать. Если мне не удалось — тут многое виновато. Трудно писать, оторвавшись от своих, урывками, каждую минуту оглядываясь, не идет ли полицай или еще кто-либо. /// Занадворов Г. Л. Дневник расстрелянного.

Отдельные главы из недописанного и неназванного автобиографичного романа о войне.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Ефим ЭТКИНД

Маркиз де Лапюнез

Профессор Мокульский, окончив очередную лекцию о французском классицизме, развернул записку и прочел вслух: "Можете ли вы сказать, что написал маркиз де Лапюнез в прозе?" Он кашлянул и произнес: "Насколько я знаю, у Лапюнеза нет прозы".

Нам ничего другого и не надо было, ответ нас удовлетворил. Мы оба были счастливы, Элеазар Кревер и я. Маркиз де Лапюнез получил право на существование. Профессор Мокульский сам загнал себя в ловушку...

Дыбенко Павел Ефимович

Из недр царского флота к Великому Октябрю

Аннотация издательства: Павел Ефимович Дыбенко - член Коммунистической партии с 1912 года, был первым Народным Комиссаром по Морским делам Советского государства. После гражданской войны командовал стрелковым корпусом, а затем Среднеазиатским, Приволжским и Ленинградским военными округами. В своей книге П. Е. Дыбенко рассказывает о революционной деятельности моряков Балтийского флота, о деятельности Центробалта, председателем которого он был, и об участии моряков и петроградских рабочих в борьбе за власть Советов. Книга издается с незначительными сокращениями. Она рассчитана на широкий круг читателей.

Владимир Дроздов

ДВА РАССКАЗА БЫВШЕГО КУРСАНТА

авт.сб. "Над Миусом"

1. ПУСТЬ МЕДВЕДИ ЛЕТАЮТ

Конечно, теперь чуть ли не все летчики имеют высшее образование-диплом инженера. А в тридцатых годах кое у кого за душой даже школы-семилетки не было.

Однако и тогда уже становилось ясно: одного могучего здоровья пилоту мало. И вот среди студентов-комсомольцев провели набор в летчики. Я попал в школу пилотов имени Пролетариата Донбасса с первого курса университета. Но кое-кто из моих будущих однокашников-со второго или третьего. А Чернов - в свои двадцать шесть лет-даже с четвертого курса института.

Владимир Дроздов

КОЛЯ-ВОРОБЕЙ

авт.сб. "Над Миусом"

Редко кому удается похвастать: мы с третьего класса школы дружим. А я вот могу - именно с тех пор и дружу с Колей. В третьем классе Коля был страшным спорщиком. Я-тоже. Но я любил пофантазировать и отличался склонностью к авантюрам, а Коля всегда трезво смотрел на вещи и особенно недоверчиво относился к моим проектам. Мы ругались и смертельно ссорились по пять раз на день. Однако друг без друга не могли прожить и часу. Особенно летом, когда занятия в школе кончались.

Владимир Дроздов

ВСАДНИК

авт.сб. "Над Миусом"

В начале июля сорок первого года Южный фронт еще стоял недвижимо в Молдавии. А Митя Леднев в одиночку летал из района Бельцы - вел разведку ближних тылов противника. И... никаких воздушных боев! Наоборот, надо было избегать встреч с самолетами врага - ведь данные разведки важнее всего.

Однажды ранним утром при перелете линии фронта домой осколок зенитного снаряда пробил у Митиного "ишачка" бензобак. Но попал сбоку, не в дно бака, - самолет не вспыхнул, и на остатках бензина Митя смог оттянуть поглубже в тыл. Пришлось приземлиться в голой степи, далеко от Дорог. И вот "ишачок" закончил пробег, остановился. Несколько секунд Митя еще посидел в кабине, переживая эту свою первую неудачу. А может быть, ему все же повезло? Самолет легко починить, и сам цел...

Владимир Дроздов

ВВОД В СТРОЙ

Нетерпеливость? Нет, до сих пор никто не приписывал Мите Ледневу такой черты характера. Почему же столь трудно даются ему эти последние дни пребывания в летной школе? Месяц назад он был отобран государственной аттестационной комиссией в истребительную авиацию, сделал за это время шесть полетов на И-3 - все с оценкой "отлично". И пусть И-3 - устаревший самолет, не чета И-16 или "чайке". Говорят, те развивают скорость до четырехсот километров в час! Но и двести тридцать, которые Митя выжал из старенького И-3, тоже не сто сорок их учебно-боевого Р-1.

Коротко об авторе: Юрий Ильич Дружников

- прозаик и историк русской литературы

Родился в Москве (1933). В прошлом член Союза писателей, исключен за антисоветскую деятельность. Пятнадцать лет был на родине в черных списках, эмигрант; до коллапса Советского Союза его книги выходили только на Западе.

Автор документального частного расследования "Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова" (Москва, 1995), романа-хроники о тайных аспектах жизни московских газетчиков "Ангелы на кончике иглы" (Москва, 1991), романа-исследования о замалчиваемых аспектах биографии Пушкина "Узник России" (Москва, 1996). В Нью-Йорке издана книга воспоминаний и эссе "Я родился в очереди"(1995), по частям опубликованная во многих российских журналах и газетах. Книга о трагедии отечественной литературы "Русские мифы" в России впервые (1999).

Денлингер Сазерленд; Гери Чарльз Б.

Война на Тихом океане

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

Из предисловия: "Война на Тихом океане" - книга о будущей войне. Авторы Денлингер и Гери на фоне повествования о подготовке к предстоящей схватке между американским и японским военными флотами знакомят читателя с основными тактико-техническими элементами современных классов кораблей. Основной интерес книги заключается в том, что понятие об устройстве корабля, боевой организации и тактике преподносятся ими в увлекательной художественной форме, так, что читатель, даже не моряк, получит яркое представление об этом сложном комплексе вопросов. Кроме того, в книге дан обстоятельный разбор и оценка флотов США и Японии, а также подробно рассматриваются географические элементы театра Тихого океана и анализируются различные стратегические варианты возможной войны между США и Японией. [...] Книга написана в 1936 году. В нашем издании она подверглась некоторому сокращению. Многие прогнозы Денлингера и Гери уже с первых шагов войны между японскими хищниками и героическим китайским народом оказались несостоятельными... Несмотря на то, что книга издается [в СССР] только в 1939 г., она будет весьма полезной и рекомендуется для всего начальствующего состава РКВМФ и РККА, курсантов и краснофлотцев, а также для широкого круга граждан, желающих ознакомиться ближе с вопросами флота и морской войны.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В этой книге читатель опять встретится с полюбившимися по романам «Акула» и «Акула. Охота на Санитара» героями. Опера-напарники Акулов и Волгин расследуют дело об убийствах. Убиты танцовщицы из ночного клуба. У Акулова в этом происшествии — особый интерес, ведь, оказывается, оно связано с его родными. Поэтому это расследование становится для него личным делом…

Уолт Уитман

Избранные стихотворения и проза

Переводы, примечания и вступительная статья Корнея Чуковского

ОГИЗ Государственное издательство художественной литературы, 1944.

«Листья травы» (Leaves of Grass) — поэтический сборник американского писателя Уолта Уитмена (Walt Whitman; 1819–1892), отразивший мировоззрение автора, его жизненную философию «всетождественности». Миропонимание Уолта Уитмена — это, прежде всего «космизм», осознание бесконечности мироздания, единства человека и всего сущего с миром, его прошлым, настоящим и будущим.

Ощущая себя человеком, вместившим вселенную, поднявшись над «повседневной житейщиной», поэт создал необыкновенно яркую, потрясающую воображение книгу, — бессмертную книгу человечества. Уитмен сам набрал её и сам напечатал. Книга вышла в июле 1855 г. под заглавием «Листья травы». Имя автора не значилось на переплёте, хотя одно из произведений озаглавлено «Поэма об американце Уолте Уитмене», и в ней читаем:

Я, Уолт Уитман, сорви-голова, американец, и во мне вся
вселенная…

Сохранены орфография и пунктуация издания 1944 г. — прим. верстальщика

Дверь за спиной хлопнула так громко и неожиданно, что гауптштурмфюрер Ратт пролил воду и едва не выронил лейку! Он поспешно смахнул с цветочного горшка случайную капельку воды, спрятал носовой платок и аккуратно поставил лейку на полку. Матушкину лейку, между прочим! Сам Пауль Ратт не большой любитель цветов и легко обходится без лейки. А что он действительно любит, так это порядок! Так же как его новый Шеф — штандартенфюрер Карл Август Кольбах. Именно поэтому Пауль взялся полить цветочки в канцелярии собственными руками — единственный способ быть уверенным, что вода из цветочных горшков не прольется и — чего уж хуже! — не попадет на паркетный пол и достойный Шефа порядок будет сохранен!

Вечером кушать вредно. Это толстит. В который раз я дал себе зарок: после шести вечера в рот ни крошки. Перед сном можно скушать яблоко или выпить стакан кефира. Увы, благими намерениями сыт не будешь. Чтобы отвлечься, я взялся за книги. И с содроганием перечитал приваловские голодные страдания из «Понедельника» Стругацких. По телевизору крутили кулинарные передачи или сообщали такие последние известия, после которых не то, что кушать, жить противно. Я решил искать спасения в графомании. Вооружился тетрадкой и пером, и непослушная рука вывела на чистом листе…