Дневник наркоманки

Дневник наркоманки
Автор:
Перевод: М. Ю. Семенова
Жанр: Контркультура
Год: 1990

Дневник Барбары Росек — пронзительное в своей документальности напоминание о том, что наркомания — это реальность, от которой общество не может и не вправе отмахнуться. Барбары Росек больше нет на свете. Первая страница ее дневника начинается словами: «Я наркоманка. Мне 18 лет. Четыре года назад впервые вколола себе шприц с наркотиком», а в последней записи читаем: «Мне исполнился 21 год. В этой проклятой жизни нужна любовь. Без нее — вечная пустота, которая убивает, душит, мучает. Я должна уйти, так нельзя жить, без надежды, без смысла. Я погубила себя… Я умру в одиночестве в этой чужой квартире бессмысленной смертью наркоманки». Между этими двумя датами на нескольких десятках страниц уместилась вся жизнь, очень короткая, но полная отчаяния, страхов и бесконечных вопросов, а главное — одиночества.

Отрывок из произведения:

20/ДЕКАБРЯ 1977 ГОДА

Я — наркоманка. Пора, наконец, признаться в этом хотя бы самой себе. Да, теперь-то я знаю, как все это выглядит на самом деле. А ведь началось с развлечения, с глупого детского любопытства.

Мне 18 лет. Четыре года назад мне впервые вкололи наркотик! И пошло-поехало. Два года назад в первый раз отравили на лечение, потом еще раз. А теперь? В последнее время мне что-то нездоровилось. Лежала себе в постели и могла спокойно колоться. Правда, дозы немножко подскочили. О теперешнем моем занятии никто не знает. Родители думают, что этот кошмар их миновал. Я послушно хожу в школу и даже не хватаю двойки. Для них это, наверное, означает, что все в порядке. Смешно.

Популярные книги в жанре Контркультура

Max Eremeev

Fynjy Gfksx

То ли - неумная мистификация светотени, то ли - чья-то пьяная выходка, но в субботу вечером, проходя мимо "Вахты", он, оглянувшись на Турандот, распятую в своем злато-электрическом великолепии, остановился, пошевелил усами, ловя ветер, и подумал почему-то по-французски: "Deja vu!"

Фонтан кропил частых прохожих маленькими иголочками, захлебываясь в самом себе, кафе, подбирающееся почти вплотную к принцессе, ритмично похрюкивало, извергая в cвежий поздневесенний воздух музыкальную отрыжку, в стороне, где-то у корня улицы, голосили бешеными воробьями кришнаиты, а Антон Палыч молча шевелил усами, словно какой-то пруссак и хрипло, со странным акцентом, повторял про себя: "Deja vu".

Илья Метальников

Новая жизнь

Пару недель я содержал вены в чистоте. Героин обернулся облаком искр, рваным туманом. Первое время были сны, потом - ничего. Я излечился. У меня был стакан травы и я ее курил. В прошлой жизни, уходя на работу, я утеплял измученный мозг кубом медленно-желтоватого раствора, внутримышечно. Что тебе, читатель, скажут цифры 07:00? Это время утреннего Заглядывания за Край.

Традицией, нашей маленькой тайной был подогрев этого тела после работы, перед институтом. Hашей? Меня и белого порошка, она отзывалась на имя Гера. В этой жизни я курил утром марихуану. Вечером я лежал в постели, одетый, и неспеша создавал фигуры из дыма. В голове что-то менялось, дым превращался в образы, которые невозможно запомнить. Я засыпал.

Юpий Нестеpенко

Десять байт, котоpые потpясли миp

Хpоника событий

В октябpе 2017 года в условиях хаоса и безвластия, захлестнувших стpану, pуководство ВКП(П) - Всеpоссийской Компьютеpной Паpтии (Пpогpаммистов) - пpиняло pешение о захвате власти. Пеpевоpот был осуществлен быстpо и почти без кpовопpолития. Заpанее pазосланные виpусы блокиpовали pаботу Генштаба, почт, банков и телегpафов, а отpяды pеволюционных плэйеpов, натpениpованных на тайных базах на игpе в 5-й DOOM, заняли пpавительственные здания. Пеpвые декpеты новой власти пpовозглашали: "Каждый пpогpаммист имеет пpаво на бесплатный компьютеp, бесплатное пиво и бесплатный сон" и "All Software Must Be Free". Пpедседатель Высшего Хакеpского Совета выступил с обpащением к населению, в котоpом пpозвучала истоpическая фpаза: "Тепеpь больше не надо бояться человека с винчестеpом!"

Юpий Hестеpенко

Диалоги

Программист и Заказчик

Программист играет в тетрис. Входит Заказчик. Заказчик. Ваша программа не работает. Программист. А должна? Заказчик. А как же! Программист. Точно? Заказчик. Зуб даю! Программист. Откуда такая уверенность? Заказчик. В документации написано. Программист. Где? Заказчик показывает. Программист. Это на каком языке? Заказчик. Hа русском. Программист. Я, по-вашему, должен документацию на русском читать? Английский перевод есть? Заказчик. H-нет. Программист. (торжествующе) Hу вот видите! Заказчик. (смущенно) Извините. (достает из кармана зуб и отдает программисту)

Корабль Группы висел в тысяче миль над выжженной солнцем иудейской пустыней, скрытый защитными полями от всех возможных систем обнаружения, которых, впрочем, на этой планете не было и не могло быть. Последнее обстоятельство было хорошо известно экипажу корабля (точнее, его обитателям, поскольку, как и для любой Группы, корабль был их единственным домом), но они не видели смысла отступать от общих правил, тем более что защиты черпали даровую энергию прямо из гравитационного поля. В этот день все члены Группы собрались в отсеке личных встреч, чтобы принять решение относительно судьбы лежавшего под ними мира.

Татьяна Рябчикова

Шелкопряды

Она не слиплась

Один сладкоежка как-то утром подумал, что все вокруг некрофилы. Он очень сильно обиделся и чтоб не заплакать выпрыгнул в окно, а как раз там проползал его друг, который очень испугался, что обидевшийся друг разобьется насмерть. Поэтому друг проползающий очень обрадовался, что другой друг жив и расцеловал его на радостях. Друг сладкоежка понял, что вокруг не только некрофилы, чуть было не обиделся обратно, но потом смекнул, что вокруг одни геи. Оглянувшись, он понял, что они здесь и правда одни и обиделся еще сильнее. Когда сладкоежка обижался, он любил ловить мух помойным ведром. Сначала, он долго рылся на помойке и когда находил ведро так радовался, что разобижался, но знал, что мухи могут обидеться-кто-то же должен их ловить. Мухи очень расстраивались, когда на них не обращали внимания, а сладкоежка обращал, и к тому же мухи тоже любили сладкое, а он любил мух, которые любили сладкое. А сладкое ни на кого не обижалось и любило всех по очереди.....

Александр Семенов

Клипы

ПАРОВОЗ СТЕФФЕНСОНА

Представьте себе вечер в виде полной склянки чернил, когда темнота вокруг кажется осязаемой настолько, что думается, будто конец ей невозможен только потому, что и глаза твои замазаны темнотой. Чем занимаются люди в подобный вечер? Да и чем вообще можно заняться в этой чернильной тьме, когда руки твои натыкаются то на шершавые стволы деревьев, то на мягкую девичью фигурку, пахнущую притирками и дубленой овчиной, а то вдруг обжигаются о фигуру из трех пальцев, в чьей сатирической постановке чувствуется явственное присутствие их обладателя, с челюстью и с плечами? И, потрясенный, ты бежишь в гулких коридорах фантазий, насыщенных, точно сидр, шумными пузырьками яблочных испарений, с болью в ступнях и со смятыми простынями...

Игорь Смирнов-Охтин

Федрон, персики и томик Оскара Уайльда

Рассказ

Об авторе

Родился в Ленинграде в день, когда солнце находилось в созвездии Тельца, а восточный календарь числил 1937 год годом Буйвола. В ленинградскую блокаду сказочно повезло - не умер с голодухи, выжил.

Сочинять прозу начал в студенческие годы, прилежно занимался в литературных объединениях, а печататься удавалось эпизодически.

В ту эпоху, по мнению людей осведомленных в "литературно-издательских" правилах (редакторы, писатели), существенным препятствием для публикаций была моя стилистическая индивидуальность (и мне нравилось, что у меня есть индивидуальность, не нравилось, что меня не печатают), а также игровая природа большей части моих произведений.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Книга выдающегося польского поэта и мыслителя Чеслава Милоша «Порабощенный разум» — задолго до присуждения Милошу Нобелевской премии по литературе (1980) — сделала его имя широко известным в странах Запада.

Милош написал эту книгу в эмиграции. В 1953 г. она вышла в Париже на польском и французском языках, в том же году появилось немецкое издание и несколько англоязычных (в Лондоне, в Нью-Йорке, в Торонто), вскоре — итальянское, шведское и другие. В Польшу книга долгие годы провозилась контрабандой, читалась тайком, печаталась в польском самиздате.

Перестав быть сенсацией на Западе и запретным плодом у нас на Востоке, книга стала классикой политической и философской публицистики. Название, тема, жанр и стиль книги соотнесены с традициями Свифта, Монтескье, Вольтера, с традициями XVIII века, Века Разума. Милош называет свою книгу трактатом, точнее — это трактат-памфлет. Глубина мысли сочетается с блеском остроумия.

В центре внимания Милоша — судьба интеллектуалов, особенно писателей, в XX веке, веке тоталитаризма, веке огромного психического давления на людей мыслящих. Книга трактует об этом на примере ситуации восточноевропейских интеллектуалов, подвергнутых давлению тоталитарной идеологии.

Судьба книги, жадно читавшейся в последующие пятьдесят лет в самых разных странах, показала, что интерес к этой книге не ослабевает.

Об Акопе Мкртичевиче Богданяне, авторе этой брошюры, сегодня мы знаем немного. Известно, в частности, что он на протяжении многих лет преподавал в нахичеванских школах, а в дореволюционные годы работал секретарем в Армянской духовной семинарии и сотрудничал в ряде армянских газет.

В своем кратком историческом очерке А. М. Богданян отвечает на вопросы: как, когда и почему армяне появились на берегах Дона, славной казачьей реки, как обосновались, прижились здесь и как Дон сделался их постоянным местом жительства.

Надо сказать, что и по сей день на русском языке нет книги, касающейся этого вопроса. Первый выпуск брошюры А. М. Богданяна относится к 1947 году (Ростовское книжное издательство), а ведь прошло сорок с лишним лет. Небольшая книжка А. М. Богданяна остается пока единственной в своем роде.

Что таится в темных глубинах ее подсознания? Что заставляет эту женщину оставлять спокойную, размеренную жизнь и совершать поступки, граничащие с безумием? Никто не в силах угадать, когда, повинуясь какому-то властному инстинкту, эта заложница своих неукротимых страстей вновь ввяжется в головокружительную авантюру, в которой так легко перейти грань между жизнью и смертью. А когда на ее пути встречается такой же одержимый, опасная игра становится еще острее. А потом — блаженное опустошение, умиротворенность, полный покой. Но лишь до тех пор, пока из неведомой мрачной бездны не раздастся призывный, неумолимый зов…

Памятник жанра «военных повестей» («гунки-моногатари») «Повесть о смуте годов Хэйдзи» («Хэйдзи-моногатари», XIII в.) описывает один из мятежей, потрясших Японию в XII в. — мятеж годов Хэйдзи (1159 г.). Эта повесть предшествует знаменитой «Повести о доме Тайра» и является одним из наиболее значительных литературных памятников своего времени. Помимо описаний собственно политических событий данная повесть содержит обширные данные о мировоззрении жителей средневековой Японии, их быте, способах ведения военных действий.

Данное издание представляет первый перевод старейшего варианта «Повести о смуте годов Хэйдзи», ранее не переводившегося на европейские языки.