ДМБ

Сценарий легендарного фильма «ДМБ».

Студент Штык соблазнил профессорскую жену; рабочий парень Бомба спалил дотла родной завод; завсегдатай казино Пуля скрывается от кредиторов – всем одна дорога – на призывной пункт. Там их учат, что в человеке должно быть все прекрасно – погоны, кокарда, исподнее, – иначе ты не человек, а млекопитающее. Для настоящего мужчины нет лучше места, чем родная армия...

Отрывок из произведения:

– Есть такое слово: «надо»! – говорил военком, обходя строй вновь призванных защитников отечества.

– А я тогда присягу принимать не буду, – крикнул один из призывников, стоящих на самом краю со связанными за спиной руками.

– Эх дружок, молод ты, – вздыхал военком, – не ты выбираешь присягу, а присяга выбирает тебя. Секретарь. запишите эти простые, но в тоже время великие слова.

Секретарь-прапорщица быстро зачирикала в блокноте.

Другие книги автора Иван Иванович Охлобыстин

Роман Ивана Охлобыстина – великолепный образец эпического фэнтези. Его отличает не только созданный для читателя полный эффект присутствия внутри текста-игры, но и фирменный юмор автора, грубоватый, но очень обаятельный. Молодой менеджер мебельной компании отправлен за границу подбирать обстановку для богатого дома, но оказывается… в виртуальной реальности, где все – сражения, подвиги, дружба с эльфами, крысами и даже вампирами, а также любовь и смерть – абсолютно подлинно. И если смерть, пусть и не для всех, в этом мире может быть обратима, то все остальное – нет. Оторваться невозможно – начинаются «ломки». В лучших традициях «Властелина колец» – в то же время очень по-русски.

Он — мусорщик в маленьком провинциальном городке неподалеку от столицы России.

Она — эффектная, молодая москвичка, которая приехала кого-то разыскать в этой глуши.

История случайной встречи и короткого романа странного Мусорщика-философа с манерами миллионера и Девушки с замашками столичной стервы, меняющей свое имя как платье.

«Потерянная» повесть Ивана Охлобыстина легшая в основу сценария фильма «Мусорщик».

Была опубликована в сборнике Юрия Короткова «Ярое Око» в 1996 году.

«И.Охлобыстин… Я что-то тоже, дурак, посерчал на Юру, в общении с каким-то журналистом сказал: „Меня едва ли не плагиатором назвали, да вы прочтите в книге Юры Короткова его повесть „Мусорщик“!“

Н. Ртищева. Это же твоя повесть!

И.Охлобыстин. Моя повесть, да. Но Юра говорит, что просто забыли туда фамилию вставить по странному недогляду редакторов.

Н. Ртищева. Твою фамилию?

И.Охлобыстин. Мою фамилию. В его сборнике есть моя повесть».

«Искусство кино» № 8 1998

Рисунок обложки из книги Ю.Коротков «Ярое Око»

Сатирическая проза Ивана Охлобыстина повествует о трагикомических приключениях, казалось бы, обычных героев в простых провинциальных городках. Но проницательный писатель знает: в жизни вообще нет ничего обычного! Смех и слезы, настоящие человеческие драмы и абсурдистские повороты судеб удерживают наше внимание от первой до последней строки этой фантасмагорической книги. Она и динамит, и фейрверк. Книга как номер сумасшедшего клоуна, который в прошлом был писателем-гуманистом… или физиком-ядерщиком. В лучших традициях Габриэля Гарсиа Маркеса – и в то же время очень по-русски.

 Все книги на свете написаны одной рукой...

Эмерсон. «Essays», 2t VIII.

Пурпурная, как полотнища боевых племен Империи, заря подни­малась из глубоких расщелин гор, окружающих Ультуан. Едва первые лучи рассвета коснулись мозаичных стекол Белой Башни Хоэта, по мраморным плитам ее полов поползли кружевные тени от кованых ре­шеток на окнах башни.

Большую часть XX века имя Праведного Иоанна Кронштадтского находилось под запретом властей. Чем же так пугал советских вождей Святой? Не тем ли, что сила молитвы, обращенной к Кронштадтскому пастырю, была намного мощнее оружия и знаний материалистов? Тысячи людей, обратившиеся за помощью к Святому Иоанну Кронштадтскому и просящие об исцелении и благополучии, получают благодать и просвещение. Глубокая вера, любовь, преданность православию, а также искреннее отношение к личной святости привлекали к отцу Иоанну сердца просителей. Сам Иоанн Кронштадтский говорил: «Ничего другого я не имею, кроме благодати священства, которая получается всяким иереем при рукоположении; возгревай ее и будешь совершать еще большее и славнейшее». В этой книге вы найдете потрясающую историю жизни самого Святого, описания чудес, совершенных отцом Иоанном, напутствия и молитвы.

ДОМ ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА

сценарий полнометражного художественного фильма

II вариант

Как это обычно и случается, все началось с музыки. Собрались ребята, выпили пива, покурили и взялись за гитары. Кто-то первый взял аккорд, другие присоединились. Получилась здорово. Обычно такое чувствуешь на рассвете у моря, прислонившись спиной к теплой известковой стене своего дома. Такое вот было у ребят настроение.

Едва свежеотпечатанные списки абитуриентов, с проставленными напротив фамилий баллами, вынесли в холл института и прикрепили к стенду у входных дверей, толпа возбужденных молодых людей окружила стенд так, что к нему невозможно было подступиться. Саше чудом удалось добраться к спискам и найти свою фамилию в них. Здорово! — невольно воскликнула она, обнаружив рядом со своей фамилией заветную проходную цифру двенадцать и магическую надпись зачислена. Девушка, близоруко щурясь, осмотрелась по сторонам и начала пробираться сквозь толпу наружу. Наконец Саша вышла к фонтану в центре институтского дворика, села на лавочку у воды, достала из нагрудного кармана куртки очки, протерла носовым платком веселенькой расцветки стекла и собралась, было их одеть, как мимо проходящая девица случайно задела ее локоть самодельной холщовой сумкой и очки по замысловатой траектории улетели в воду.

— Точные координаты Саргассовой станции до сих пор неизвестны?

— Нет, капитан.

— Я вас много раз просил, Крок, не называть меня так.

Крок выпрямился. Он был очень высокого роста, широкий в кости, с длинными руками.

— Ох простите, Матвей Петрович,— проговорил он глухим голосом. — Иногда я действительно немного забываюсь.

— Ваша забывчивость когда-нибудь нам дорого обойдется. Если вы для меня Крок, и только Крок, то и я для вас — запомните раз навсегда ! — всего лишь якут, программист, Матвей Петрович Ивашев.

Писатель, политик, священник, актер Иван Иванович Охлобыстин давно и прочно вошел в нашу жизнь с теле– и киноэкрана. Но, глядя на ярких героев, которых Иван Иванович создает на экране и на сцене, каждый из нас нет-нет да и задумается: а насколько эти образы соответствует реальному человеку? Какое лицо мы увидим, если он снимет актерскую маску?

Что на самом деле думает и чувствует человек, которого разрывают, как он сам сказал, «внутренние противоречия» между божьим зовом и призванием к искусству? Который «свой» и среди политиков и философов за столом Изборского клуба, и на татами среди любителей каратэ и айкидо?

Эта книга, в которой автор искренне разговаривает с читателями от первого лица и о глубоко личном, и о том, что волнует всех – отличный, и может быть единственный шанс заглянуть во внутренний мир человека, вызвавшего интерес миллионов, но так и оставшегося загадкой. Не упустите его!

Популярные книги в жанре Современная проза

О том, что в этом городе существует учебное заведение АКИВА знали, конечно, все израильтяне, хотя никакой АКИВы в этом городе не было и быть не могло. Официально ее студенты обучались на гуманитарно-вычислительном факультете местного университета, по окончании коего получали дипломы со скромной записью: «Гуманитарий-вычислитель. Учитель местного языка и литературы».

Естественно, дух Фридриха замирал, когда он впервые переступил порог университета в качестве студента. Но ничуть не менее трепетала его плоть. Мысли о будущих сокурсницах благополучно отвлекали от дум о будущем знании. Сокурсниц оказалось всего две, зато обе стоили того, чтобы и впрямь иногда забывать об академической успеваемости. Не успели новоиспеченные студенты прийти в себя от первых впечатлений произведенных друг на друга, как в аудиторию вошел генерал Бляхов, настоящий профессор. В наступившей тишине он спросил:

«Это была недолгая и страстная любовь. Черкизон возник внезапно, долгожданным возлюбленным, а ушел тихо, а я почти не заметила, как он ушел…» Книга «Неоконченная хроника перемещений одежды» формально – о вещах, признаках благополучной жизни. Но необычный, дискретный и синкопированный, как рваная мелодия фри-джаза, жесткий и проникновенный роман поэта Наталии Черных позволяет взглянуть на 90-е с неожиданной стороны.

«Однажды папа привёз большую сумку, раздёрнул молнию… Я разочарованно воскликнула:– Папа, зачем ты купил столько мелкой картошки?! Потрогала пальцем:– Да они же твёрдые, высохли и все сморщились! Это были грецкие орехи. Так что я из того поколения, про которое говорят: «Слаще мороженой картошки ничего не ели».

«Вымышленные события и случайные совпадения» дебютного романа сценариста и режиссера документального кино Татьяны Бутовской происходят в среде творческой интеллигенции СССР образца 80-х. Здесь «перестройка, гласность, эйфория» – лишь декорации, в которых разыгрывается очередной акт непреходящей драмы о женщинах и их мужчинах. Александра Камилова, начинающий режиссер-документалист, переживая мучительный и запретный роман со своим коллегой, человеком Востока, верит, что это – «любовь, которая длится дольше жизни». Подруги Александры, тоже каждая по-своему проходящие кризис среднего возраста, пытаются ее образумить, но в душе сами хотят поверить в «вечную любовь». Три женщины, одновременно оказавшиеся на перекрестках судьбы, должны сделать, быть может самый непростой в их жизни, выбор.

Бум! Капля дождя ударилась об оконное стекло и медленно сползла вниз. Вслед за первой вестницей дождя появились и другие и вскоре весёлыми струйками дружно побежали друг за другом. Бум, бум, бум. Дождик, один из многих за последние дни.

Настроение никакое. Хочется закутаться в тёплый плед и уснуть. Впрочем, сделать этого никак не удаётся. Который день меня посещают довольно сумбурные мысли, нисколько не улучшающие настроения. Бум, бум, бум дождь беспрестанно стучал по грустному окну. Грустила я и моя душа. Впервые в жизни меня посетила мысль о зависти. Впрочем, назвать себя неудачницей я никак не могу и вдруг, на тебе, кольнуло меня холодом чёрной зависти. Везёт же людям! У них всё и всегда идёт по плану, начертанному кем-то свыше. Живут они себе тихо и спокойно без всяких там приключений и неожиданностей. В мою же судьбу каким-то образом проникло и накрепко там застряло одно малюсенькое но, которое имело наглость на определённых этапах моей жизни вырастать в большого и гадкого крокодила с повадками милого и непослушного поросёнка. Этот самый гибрид крокодила с поросёнком вносил обычно в тихий и почти патриархальный уклад моего непростого существования непредсказуемые изменения, встречи и разного толка неприятности, которые вскоре сходили на нет, но доставляли мне и моим подругам массу разного толка сюрпризов. Подобные приключения до последнего времени происходили с постоянной регулярностью, которая не оставляла мне выбора и предлагала свою, подчас довольно запутанную и совсем непредсказуемую игру. Всё это было и я как-то привыкла к жизни на вулкане и моё положение прилежной домохозяйки и успешной художницы, коими я стала в последнее время, почему-то перестали меня устраивать.

Ночью Ишмаэлю плохо спалось. Тяжелая боль под ребрами слева не давала покоя. Старик, кряхтя, переворачивался с боку на бок, шептал заученные  с детства слова наисладчайшей молитвы, но боль не прекращалась.

         Как манны небесной, ждал он дождя. После дождя ему всегда становилось легче. Он часто вспоминал мудрые слова о том, что сила Бога — в воде. Не потому ли и все чудеса свои он творил на воде? Когда возвращались иудеи из египетского рабства, Бог могучей дланью своей рассек Чермное море, а когда ввел их в Палестину —   темные воды Иордана. «Неужели так вот придется гореть веки вечные?»  — все чаще думал Ишмаэль. Мысли об этом не давали ему покоя ни днем, ни ночью, поскольку дело шло к неминуемому концу жизни.  Чем старше, чем дряхлей становился Ишмаэль, чем беззащитнее он был перед жизненными невзгодами, тем больше он сомневался в милосердии Божием. Никак не мог он поверить в милосердие существа, геенной огненной карающего  людей.

Сестра Майиной бабушки, Буська, после инсульта не могла правильно говорить. Она сидела перед телевизором и училась. Ей было всё понятно и покойно, когда выступал Леонид Ильич. «Это — самое лучшее», — говорила она. Она показывала на его мохнатые брови, на неповоротливый рот; может, он иногда хотел улыбнуться, но не мог, или ему было нельзя. Однако он говорил, неторопливо и уверенно. Комнату освещал экран, поздний вечер казался белой ночью, и можно было не спать. Перед буськиными глазами вдруг вспыхивало: «Не забудьте выключить телевизор», и под вой сирены Буська вставала, говоря: «У меня думы, думы…» Включив едкий ночной свет, она ворочалась в кровати, чтобы утомить себя и утолить думы.

В каждой котельной есть невидимые надписи над входом, ну что-то вроде «Мэнэ… Тэкэл…»: раз попал сюда, так, значит, «отмерено» тебе и не ропщи. И надежду всяк сюда входящий, тоже оставь, потому как не вырвешься отсюда. Почему? А почему, к примеру, царь наш Петр, согласно легенде народной опробовавший все ремесла, от нищенства через полсрока сбежал? Наверное, боялся не вернуться на престол, к активной управленческой жизни. Не было об ту пору котельных, а то вдруг попади туда, царь, может, «окно в Европу» не прорубленным оставил?!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Действие романа разворачивается вокруг головокружительного восхождения простолюдинки Жанны Бекю к вершинам власти и богатства самой куртуазной эпохи человечества. Подробная и откровенная история жизни главной героини начинается в монастыре, описывает ее первую любовь, работу в парикмахерской и пребывание в роскошном публичном доме мадам Гордон и завершается почти сказочным превращением в графиню дю Барри, сумевшую затмить саму маркизу де Помпадур.

Книга, названная критиками самой поразительной историей со времен великого Дидро.

Добрый день, дорогие друзья! Давайте сегодня построим беседу таким образом: нас двое, и мы будем поочередно выступать в роли адвоката и «адвоката дьявола». Если вы помните, на заседаниях инквизиции при канонизации какого-либо будущего святого обязательно присутствовал «адвокат дьявола», который оспаривал все заслуги и чудеса, совершенные канонизируемым. Если он побеждал в споре, человека к святым не причисляли.

О святых не станем долго говорить, и перейдем к грешным писателям. Предположим, что у начинающего писателя вышла книжка. Толстая. В твердом переплете. Он счастлив, получил гонорар, пропил его дня за три… Хорошо! Затем вышло две, три, четыре книжки. Поиздавался год-два; появились свои читатели. И вот тут к автору приходит из одной замечательной пустыни некий гражданин-искуситель и начинает предлагать в той или иной форме все царства земные, которые видны автору с вершины его книжки.

Брали как-то у Игоря Черного, доктора филологических наук и профессора, интервью. Спросили, имея в виду любимую нашу фантастику:

– Имеет ли смысл производить разделение по жанрам, или все-таки стоит подходить к книге любого жанра, как к представительнице литературы?

И прозвучал ответ:

– Жанр? Какой жанр? Это называется непрофессионализм. Жанр, он один – роман. Такой жанр – "роман". А дальше уже идет внутрижанровая типология. Есть роман исторический, есть роман производственный, есть роман фантастический. Дальше идет в фантастическом романе разделение на подвиды и типы: фэнтези, сайенс фикшн, историческая фантастика и так далее. Деление все более мелкое, мелкое и мелкое. Точно так же, как и жанры: повесть, рассказ и так далее. Разделение на жанры и виды идет с классиков, с Аристотеля…