Для АиФ-Интернет о 'Новом Самиздате'

Михаил Брод

Для АиФ-Интернет о "Новом Самиздате"

Date: 13 Oct 2001

Michael Brod

Michael Brod wrote:

Здравствуйте, Максим, Разрешите представиться - корреспондент онлайнового издания АиФ-Интернет Михаил Брод. Прошло чуть более двух месяцев, когда на наших страницах было опубликовано Ваше интервью, но появление в Сети нового проекта - я имею в виду проект Виктора Шендеровича "Новый Самиздат", среди сотрудников которого стоит и Ваша фамилия - заставили меня вновь обратиться к Вам. Если не сложно, несколько слов о Вашем участии в этом проекте. Кто Вы - разработчик, соавтор?

Популярные книги в жанре Публицистика

Опубликовано в журнале «RWCDAX» (Саратов–М.), № 2 <первая половина 1997>.

Все сто пятьдесят четыре сонета Шекспира переведены на русский язык. И притом неоднократно. И по-разному, разумеется: с разной степенью таланта и проникновения в дух подлинника. С 1833 года, когда в «Литературных прибавлениях к Русскому Инвалиду» вышли первые опыты Межевича, многие русские поэты брались переводить сонеты великого англичанина. Постепенно, шаг за шагом, переводы заметно совершенствовались, становились все более точными и поэтичными. Пока, наконец, советский поэт С. Я. Маршак не представил нам подлинного Шекспира…

С одним из Стирателей, московским писателем Андреем Егоровым, чье имя все чаще упоминается среди людей, любящих и читающих фантастику, побеседовал наш корреспондент.

Книгу эту я помню с детства. Знала ее чуть ли не наизусть. Любила и по-своему представляла смоляной полярный город, где жили мои друзья — две с половиной тысячи игарчат, что придумали такую интересную книжку. Запивая морковным чаем жесткую лепешку, которую бабушка сочиняла из картофельной кожуры, я заставляла себя не хныкать, ибо считала, что такой, ноющей, меня никогда не примут в свое братство мои северные друзья. А мне очень хотелось вместе с Веной Вдовиным полететь на самолете, который пилотировал бы сам Молоков, знаменитый полярный летчик, один из первых Героев страны, или с Колей Малютиным высадиться на топком берегу протоки в отряде первых строителей, или отправиться с Петей Поэтовым и Юрой Жилиным охотиться на куропаток.

Рисунки С. Сухова

Мороз стоял будь здоров какой. Жгучий. С колючим хиузком. Со звоном, как говорят у нас в Таскине. А говорят так потому, что лишь при ладном морозе, когда все звуки обострены, доносится до села звон пилы-циркулярки, работающей в логу у молочной фермы. В оттепели же ни слуху ни духу от нее, хотя циркулярка не менее сердито вгрызается серебристыми зубьями в березовые кряжи, распиливаемые на дрова.

Школа была уже открыта, но еще совершенно пуста. Минька это понял сразу, как только, обработав веничком белые катанки, шагнул в коридор. Дверной стук гулко отдался в пустоте школы, и Минька почувствовал явное разочарование. Но когда он открыл 7 «б», навстречу ему поднялась с тряпкой в руках уборщица тетя Саня.

Рисунки. И. Павлова

Пережидая однажды пургу в заполярном поселке Караул, в самом устье Енисея, я увидел в магазине необыкновенные хлебы: огромные, румяные, пышные. Хмельной и пряный их запах безраздельно царствовал над всеми остальными запахами. Казалось, хлебному духу в булках тесно — поджаристые корки их приотстали, точно шляпки боровиков.

У магазина то и дело останавливались оленьи и собачьи упряжки. В сакуях и малицах, неуклюже, как пингвины, рыбаки, охотники, оленеводы бросали в нарты мешки, набитые караульскими булками. Отбывая в далекие стойбища, они везли родным и друзьям караульский хлеб в качестве гостинца.

Статья, 1973 год, предисловие к антологии «Талисман», 1973 г.

Статья о неизвестных русскому читателю произведениях Жюля Верна — очерке о его личном полёте на воздушном шаре, записи сна писателя, в котром он путешествует в город будущего, а также рассказе о пневматическом транспорте под Атлантическим океаном, соединяющем Бостон и Ливерпуль.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Иосиф Бродский

Демократия!

Одноактная пьеса

Действующие лица:

Базиль Модестович -- Глава государства

Петрович -- министр внутренних дел и юстиции

Густав Адольфович -- министр финансов

Цецилия -- министр культуры

Матильда -- секретарша

[Примечание: реплики не маркированы. Актерам и режиссеру следует самим определять, кто произносит что, исходя из логики происходящего.]

[Кабинет Главы небольшого социалистического государства. На стенах -портреты основоположников. Интерьер -- апофеоз скуки, оживляемый только чучелом -- в полный рост -- медведя, в чью сторону персонажи кивают или поглядывают всякий раз, когда употребляется местоимение "они". Можно еще прибавить оленьи рога. Высокие окна, в стиле Регента, затянутые белыми гардинами. Сквозь гардины просвечивают шпили лютеранских кирх.

Иосиф Бродский

Из книги эссе,

переводы с Английского

___

В тени Данте

В отличие от жизни произведение искусства никогда не принимается как нечто само собой разумеющееся: его всегда рассматривают на фоне предтеч и предшественников. Тени великих особенно видны в поэзии, поскольку слова их не так изменчивы, как те понятия, которые они выражают.

Поэтому значительная часть труда любого поэта подразумевает полемику с этими тенями, горячее или холодное дыхание которых он чувствует затылком или вынужден чувствовать стараниями литературных критиков. "Классики" оказывают такое огромное давление, что результатом временами является вербальный паралич. И поскольку ум лучше приспособлен к тому, чтобы порождать негативный взгляд на будущее, чем управляться с такой перспективой, тенденция состоит в том, чтобы воспринимать ситуацию как финальную. В таких случаях естественное неведение или даже напускная невинность кажутся благословенными, потому что позволяют отмести всех этих призраков как несуществующих и "петь" (предпочтительно верлибром) просто от сознания собственного физического присутствия на сцене.

Иосиф Бpодский

К А К Ч И Т А Т Ь К H И Г У

Идея книжной яpмаpки в гоpоде, где век тому назад лишился pассудка Hицше, обещает интеpесный кpуг чтения.* Веpнее, лист Мёбиуса (обычно именуемый поpочным кpугом), ибо несколько стендов на этой книжной яpмаpке заняты полными или избpанными собpаниями этого великого немца. В целом бесконечность - довольно ощутимый аспект книгоиздания, хотя бы потому, что оно пpодлевает существование покойного автоpа за пpеделы, на котоpые он pассчитывал, или обеспечивает автоpу живому будущее, котоpое все мы пpедпочитаем pассматpивать как нескончаемое.

Иосиф Бродский

Коллекционный экземпляр

Если долго сидеть на берегу реки,

можно увидеть, как мимо проплывает труп твоего врага.

(Китайская пословица)

I

Учитывая бредовый характер нижеизложенного, излагать все это следовало бы на каком угодно языке, но не на английском. В моем случае, однако, единственным возможным вариантом был бы русский, источником этого бреда являющийся. Но кому нужна тавтология? Кроме того, предположения, которые я здесь собираюсь выдвинуть, в свою очередь, тоже достаточно бредовы, и будет поэтому лучше их ограничить пределами языка, обладающего репутацией аналитического. Кому охота, чтобы его прозрения были приписаны причудам языка, изобилующего флексиями? Никому. Кроме, разве, тех, кто постоянно спрашивает, на каком языке я думаю и вижу сны. Сны человеку [снятся], отвечаю я, и мыслит он -- мыслями. Язык становится реальностью, только когда решаешь этими вещами с кем-то поделиться. От подобного ответа дело, конечно, не движется. Тем не менее, упрямлюсь я, поскольку английский мне не родной и поскольку грамматикой его я владею не на все сто, мысли мои могут оказаться сильно искореженными. Я, разумеется, надеюсь, что этого не случится; во всяком случае, я всегда смогу отличить их от собственных снов. И хочешь верь, хочешь нет, дорогой читатель, но как раз разглагольствования подобного рода, от которых обычно мало толку, подводят нас прямо к сути нашего повествования. Ибо независимо от того, как именно его автор решит свою дилемму и на каком языке остановит выбор, сама эта способность к выбору вызывает у тебя подозрение, а подозрения -- как раз то, о чем и пойдет речь. "Да кто он такой, этот автор? -- возможно, спросишь ты. -- К чему он клонит? Уж не претендует ли он на амплуа бесплотного разума?" Но если бы, дорогой читатель, только ты один был заинтригован личностью автора, это было бы еще туда-сюда. Беда в том, что автор и сам не знает, кто он такой, -- и по той же самой причине. "Ты кто такой?" -- задает он себе вопрос на двух языках и изумляется не меньше твоего, услышав, как его собственный голос бормочет в ответ нечто вроде "да почем я знаю!" Помесь, дамы и господа! К вам обращается помесь. Или кентавр.