Дитя Всех святых. Перстень со львом

Европа, XIV век. Под вой волков в последний час ночи Всех святых в одном из французских замков рождается мальчик. По поверьям, дети, рожденные в этот час, перед самой заутреней, получают благословение Всех святых и живут сто лет… В этот же день, 1 ноября 1337 года, в Париже посланец английского короля объявляет войну Франции. Эта война продлится сто лет и войдет в легенды…

Отрывок из произведения:

Мне понадобилось восемь лет, чтобы рассказать о ста годах жизни Франсуа де Вивре. Изначальный замысел был прост: родившись в день объявления Столетней войны, Франсуа проживет целый век и станет свидетелем самого долгого военного конфликта в наглей истории.

Но исполнение этого замысла оказалось труднее, чем я предполагал. Желая использовать как можно больше документов, я обнаружил, что некоторые из них малодоступны. (В частности, неопубликованные медицинские труды о безумии Карла VI отсутствуют в Национальной библиотеке.)

Другие книги автора Жан-Франсуа Намьяс

Родившемуся в ночь Всех святых 1337 года Франсуа де Вивре обещана исключительная судьба: он проживет целый век. По иронии судьбы, это столетие вместило войну, которую позже назовут Столетней…

В январе 1423 года Франсуа исполнилось восемьдесят шесть. После множества рыцарских подвигов он занялся алхимией, пытаясь постичь высшую мудрость. Он знает, что ему осталось прожить лишь четырнадцать лет, но надеется увидеть освобожденную от англичан Францию. Ведь хотя захваченная англичанами и их союзниками бургундцами страна стоит на краю гибели, Жанна д'Арк пробудила в сердцах его соотечественников безумную надежду.

XIV век, Франция. Герою романа, рожденному в последний час ночи Всех святых, предсказано, что он проживет сто лет. И все эти сто лет по пятам за ним будет идти смерть. Она будет преследовать его во Франции и Англии, которые ведут войну, в Италии, где он отстаивает честь семьи на «божьем суде», и чуть не настигнет его, когда он попадет в плен к сарацинам.

Популярные книги в жанре Исторические приключения

(c) Tommy [Сеpгей Маpей]

Чудо

А если вы думаете, сэр, что знаете здешние леса, то я так скажу: и никогда-то вам не добраться раненым и в одиночку до вашего Шефтсбери... не вашего? Hу, это ведь неважно... важно? простите меня, сэр. Что взять с деревенской, правда ведь?

Я ж кроме нашей деревни-то - а вон она, кстати, видите часовню? Во-он! Видите?

Вот! С неё-то и навернулся о прошлом годе патер Гуго, помните, я ж вроде рассказывала, да? И навернулся, значит, и было - а, я ж и забыла вовсе! Вот я овца, правда? - было нам всем чудо господне! Как? Hе-ет, ну что вы, сэр... ну кто ж уцелеет, с часовни-то упав? Hет, патер-то наш Гуго концы враз отдал, как есть мёртвый лежал, да. Зато тот же час слетелись к патеру совы! Много сов, сэр, страсть как много. Со всего леса, наверное! И вот сели они вокруг него - ну, мы-то разбежались, понятное дело, кто ж не разбежится тут? - сели, и давай головами-то вертеть, глазами сверкать! Стра-а-а-ашно, сэр, ужасть, как страшно!

(c) Tommy [Сеpгей Маpей]

Вторая стрела

Сказания про героев сочиняют одни дураки. А другие дураки их рассказывают - у костра на охоте или, скажем, за починкой сетей. А уж слушают таких рассказчиков даже не то чтоб дураки, а просто набольшие дурилы и дурищи. Вот Марта, например.

Предупредил же её Господь - не будь дурой! По-хорошему предупредил, понятно:

наградил такой рожей, что хочешь-не хочешь, а в воду глянешь - и задумаешься.

Кто удостоит эти листки чтением, не будет задержан долгим предварительным описанием моего рождения, родни и воспитания. Самое заглавие книги свидетельствует о том, что по первым двум пунктам я ничего и не мог знать.

Но в интересах повествования необходимо остаться в этом счастливом состоянии, счастливом потому, что при чтении рассказа, как и в продолжение нашей жизни, неизвестность будущего можно считать действительно за величайшее счастье. Все, что было обо мне известно, хотя и очень мало, я расскажу с возможной точностью и обстоятельностью.

Имя пророка Ионы было чрезвычайно популярно в древнем мире. Он был настоящим героем, которого знали и почитали за его небывалый подвиг во многих странах. Несмотря на то, что Иона жил на семьсот лет ранее Христа и, следовательно, был язычником, о пророке Ионе весьма уважительно говорил в свое время своим ученикам и Иисус Христос: «…Ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи» (Матфея 12:40).

В Барселоне XI века развиваются две истории, полные драматических событий, любви и честолюбия. История молодого крестьянина, сумевшего изменить свою судьбу и преуспеть в надежде добиться любви девушки высокого происхождения, переплетается с историей графа Барселоны, чьи любовные похождения вовлекают город в опасный политический конфликт. В этом романе мастерски соединяются вымысел и подлинные исторические события и воссоздается средневековая Барселона, ее знать и дворцовые интриги, честолюбивые торговцы и сосуществование религий.

Произведение является продолжением романов под названием «Операция «ЭЛЕГИЯ» и «Операция «ПРИЗРАК». Октябрь 1941 года. Жестокая, смертоносная война идет полным ходом. Несмотря на большие потери, немецко-фашистские войска наступают по всем фронтам, рвутся к Москве. Ленинград уже в полной блокаде…

Трехтомный роман "Антони Адверс" прослеживает судьбу героя от его нелегитимного рождения до победы в борьбе за обладание причитавшегося ему наследства. Во втором томе Антони отправляется в Новый Свет на борту доброго судна "Вапаноаг" под командованием преследуемого прошлым, пьющего капитана. Прибыв на Кубу с целью заставить вернуть долги своему благодетелю Джону Бонифедеру, он вскоре запутался в сетях политических и коммерческих интриг, которые отправили его в Африку на борту судна для перевозки рабов. Будет и кровавая бойня в рейсе, и испытания духа и тела на Черном континенте; после всех этих приключений появится новый Антони Адверс.

Другой перевод рассказа.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Этот роман является продолжением романа Александра Говорова «Последние Каролинги» и в нем действуют следующие персонажи, созданные а.Говоровым:

ЭД, в настоящее время – король Западно-Франкского государства. Считается незаконным сыном принцессы Аделаиды из рода Каролингов и герцога Роберта Сильного. В действительности – сын колдуньи и интриганки Лалиевры по прозванию Заячья Губа, и неизвестного отца.

АЗАРИКА, по прозвищу Оборотень. Приемная дочь чернокнижника Одвина. Родители неизвестны. Под именем Озрика училась в монастырской школе св. Эриберта, затем служила в дружине Эда в качестве его оруженосца, получила рыцарское звание.

Иван Фёдорович Наживин (1874—1940) — один из интереснейших писателей нашего века. Начав с «толстовства», на собственном опыте испытал «свободу, равенство и братство», вкусил плодов той бури, в подготовке которой принимал участие, видел «правду» белых и красных, в эмиграции создал целый ряд исторических романов, пытаясь осмыслить истоки увиденного им воочию.

Во второй том вошли романы «Иудей» и «Глаголют стяги».

Исторический роман X века

Точно ветер пробежал по огромной, пёстрой толпе:

— Аполлоний… Аполлоний…

На ступени огромного белого храма Артемиды Эфесской, считавшегося одним из чудес света, — это его поджёг Герострат, чтобы прославиться, — медлительно поднялась высокая, величавая фигура с посохом из виноградной лозы в руке. Длинные светлые волосы падали по плечам. Прекрасный, одухотворённый лик был бы немножко суров, пожалуй, если бы его не смягчали мягкие, полные света глаза. Они были напоены думой, но иногда, изредка, в них проступала затаённая грусть, которую Аполлоний спешил спрятать — даже как будто и от самого себя. Возраст Аполлония определить было трудно: мужественная красота его просто заставляла забыть о нем. И величественный, многоколонный храм ещё более подчёркивал белое видение, вдруг вставшее над толпой, сбежавшейся со всех сторон, чтобы послушать знаменитого проповедника, и смотревшей теперь на него со всех сторон восхищёнными глазами.

Иван Федорович Наживин (1874—1940) — один из интереснейших писателей нашего века. Начав с «толстовства», на собственном опыте испытал «свободу, равенство и братство», вкусил плодов той бури, в подготовке которой принимал участие, видел «правду» белых и красных, в эмиграции создал целый ряд исторических романов, пытаясь осмыслить истоки увиденного им воочию.