Дискуссионный рассказ

Николай ТИХОНОВ

ДИСКУССИОННЫЙ РАССКАЗ

Перевал Латпари,

высота над уровнем моря 2850 метров,

южный склон

Местами они подымались, как пена на кипящем молоке. Неровные, лопнувшие их края мутными языками лизали камни. Огромная чаша лесной страны исчезла в их косматой бесноватости. Горы изменялись в лице, когда к ним приближался прибой этого неслышного моря.

Оно затопило солнце и выкидывало все новые и новые молочные гривы, неумолимо спешившие к высочайшим углам хребта.

Другие книги автора Николай Семенович Тихонов

Рассказы о людях мужественных и стойких, с честью выдержавших суровое испытание — блокаду родного города.

Николай Тихонов

ВАМБЕРИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЭТО БЫЛ маленький, хромой еврейский мальчик. Звали его Герман Вамбери. Семья его ютилась в глухом венгерском городке. Вокруг городка лежали болота, а в доме Вамбери во все окна и двери стучала нищета. Чтобы не умереть с голоду, нужно было работать всем - взрослым и малышам. Работу давали окружавшие городок болота. В них водились длинные и тощие пиявки. На этих маленьких чудовищ был большой спрос в те времена. Их ставили больным, и они высасывали больную кровь. Их охотно покупали в аптеках. Они требовались во множестве. Семья Вамбери продавала пиявок и кормилась этим. Каждое утро Вамбери, его братья и сестры собирались у большого стола, на котором копошились груды пиявок. Мальчик отбирал их по длине и толщине, очищал от слизи и купал в свежей воде. Разобрав, выкупав и разложив пиявок по холщовым мешкам, дети мыли руки и шли обедать. Мать подавала большой горшок с горячим, рассыпчатым картофелем.

Николай Семенович Тихонов

Умный танк

Танк, которым командовал товарищ Загорулько, любил, чтобы за ним ухаживали, чистили, мыли, протирали каждый винтик и водили на далёкие прогулки в поле. Впрочем, это любят обычно все танки, хотя характер у них разный: один лёгок на подъём, другой больше по воде ходить умеет, третий прыгает лучше других.

Танку товарища Загорулько очень нравилось на войне рвать колючую проволоку. Подъедет Загорулько к самой проволоке, зацепит её якорем и даст задний ход. Танк фыркнет от удовольствия и потянет за собой сразу целую кучу кольев. А проволока, как паутина, встанет в воздухе и рвётся на куски. Пехоте путь свободен.

Военные рассказы известного советского поэта Н. С. Тихонова — Блокадные времена, Кукушка, Девушка, Руки, Поединок, Мать, Сибиряк на Неве. Для среднего и старшего возраста.

«Октябрьские рассказы» почти все были созданы осенью 1957 года к 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции. «Мне выпало большое счастье быть свидетелем и участником великих исторических событий», — писал замечательный советский писатель и общественный деятель. Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии Николай Семенович Тихонов. Самое грандиозное историческое событие и легло в основу цикла.

Николай Семенович Тихонов

- Баллада о гвоздях - Баллада о синем пакете - Вот птица - нет ее свежей... - Гулливер играет в карты - Другу - И сказал женщине суд... - Инд - Искатели воды - Как след от весла, от берега ушедший... - Киров с нами - Когда уйду - совсем согнется мать... - Крутой тропою - не ленись... - Ленинград - Могила красноармейцев - Мы разучились нищим подавать... - На могиле матери - Наш век пройдет. Откроются архивы... - Не заглушить, не вытоптать года... - Ночь - Огонь, веревка, пуля и топор... - Опять стою на мартовской поляне... - Перекоп - Песня об отпускном солдате - Под сосен снежным серебром... - Праздничный, веселый, бесноватый... - Радуга в Сагурамо - Рубашка - Сами - Цинандали

Ранние стихи Н. С. Тихонова

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Произведения пермского писателя о любви и печали, о горьких судьбах и светлых воспоминаниях.

Эту быль, похожую на легенду, нам рассказал осенью 1944 года восьмидесятилетний Яков Брыня, житель белорусской деревни Головенчицы, что близ Гродно. Возможно, и не все сохранила его память — чересчур уж много лиха выпало на седую голову: фашисты насмерть засекли жену — старуха не выдала партизанские тропы, — угнали на каторгу дочь, спалили дом, и сам он поранен — правая рука висит плетью. Но, глядя на его испещренное глубокими морщинами лицо, в глаза его, все еще ясные и мудрые, каждый из нас чувствовал: ничто не сломило гордого человека.

В рассказах дооктябрьского периода автор показывает отчаянное положение трудового человека, зажатого в тиски капиталистических отношений, вскрывает социальные и экономические причины эксплуатации человека человеком, а в ряде рассказов советского периода показывает пробуждение масс к новой жизни в процессе строительства социализма.

Жаркий день. Кабинет светлейшего князя Александра Михайловича Горчакова, государственного канцлера и министра иностранных дел, первого уполномоченного России на Берлинском конгрессе. Окна в его квартире на Унтер-ден-Линден широко открыты. Хозяин сидел за письменным столом. На Горчакове был лёгкий халат и расшитая ермолка. Шею его обвивал высокий белоснежный воротничок и шёлковый чёрный галстук, отчего серебристые волосы его, крайне редкие на висках, блестели особенно настойчиво-бело. На слегка закруглённом лице восьмидесятилетнего князя, лице с маленьким подбородком, возвышался тонкий нос, украшенный узкими очками в нежной, почти бесцветной, металлической оправе, из-под которой виднелись насмешливые глаза с припухшими веками. Играя ножом для разрезания книг, Александр Михайлович слушал Ахончева.

В трёх-четырёх километрах от линии огня попался нам участок дороги, сильно повреждённый взрывами снарядов. Мы объехали его, проковыляв по выбоинам, и, наверное, моментально бы забыли о них, кабы не одно обстоятельство. Как раз напротив выбоин, венчая собою окраину городка, находится большой кирпичный сарай с раскидистой черепичной крышей. Наполовину застеклённые двери сарая сняты воздушной волной, и во всю глубину его вы видите огромную погребальную колымагу, крытую могильно-чёрным лаком, балдахин колымаги украшен серебряным, развесисто печальным позументом, а сиденье кучера — широкое, как диван.

Карта уезда в руке легка и мала, словно осенний лист. Когда отряд скакал рощами, — листья осыпались, липли на мокрые поводья. А разбухшие ремни поводьев похожи на клочья грязи, что отрывались от колес двуколки, груженной пулеметами.

Фадейцев, всовывая в портфель карту, голосом, выработанным войной и агитацией, высказал адъютанту Карнаухову несколько соображений: 1) позор перед революцией — накануне или даже в день столкновения разделить отряд; 2) нельзя свою растяпанность сваливать на дождь и мглу; 3) пора расставить секреты, выслать разведку…

Воробей опустился на яблоню. Веточка качнулась, и несколько осенних листьев лениво скользнуло на землю. Воробей взглянул боком, напуганно — и полетел. Перед степью, у крапивной канавы, голубели березы. Воробей, все еще испуганно, прорезал строгий их ряд. Из канавы, вслед за ним, порхнула стайка воробьев. Они метались — вверх, вниз. Сердце у Саши замерло, он остановился.

Ночью над садом пронесся ветер, сшиб много яблок. Уже месяц, как в степи, от засухи, над трактом постоянно плыла пелена желтой пыли. Небо было пустынно. Снились облака. Ночью небо походило на тучу, усеянную звездами. Земля окостенела, и упавшие яблоки помялись. И тогда Марья Александровна, мачеха Саши, наняла Ольку, дочь банковского сторожа. Олька хоть и славилась смиренной своей жизнью, но крепкие и легкие глаза ее у всех вызывали беспокойство. Олька сбирала яблоки в большую корзину. Дно корзины было устлано березовыми ветками. В корзине привезли недавно из степных озер карасей. Марья Александровна гордилась своим садом. «Яблоки всегда запахом рыбу пересилят», — сказала она, и они, точно, пересилили.

Хвала аллаху, ночь кончается, и костёр наш тухнет: надо спешить рассказать, и я буду краток. Я не буду описывать тебе, как торопился великий инструктор Ершов в кишлак Калей-Бигурт, ибо о кишлаке этом слава идёт по всему Заравшану, что седло не так доступно мужчине — как женщина из кишлака Калей-Бигурт, а великий инструктор, хотя и превосходно знал все языки Туркестана, хотя имел крепкую маленькую руку, красивый и хитрый нос, всё ж три месяца подряд обладал доступным седлом и мучился недоступностью женской теплоты. Красота часто приучает к невоздержанности, и, страдая девяносто дней, великий инструктор понял вред своей красоты, так как он плохо исполнял свои обязанности, спеша в город к привычным жёнам. Ибо если женщина пустыни открыла своё лицо, то это ещё не значит, что всякий сможет положить руку на её чресла.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Николай Тихонов

ХАЛИФ

I

Вице-генералиссимус турецкой армии, убийца Назим-паши, зять халифа, наместник Магомета, "главнокомандующий всеми войсками Ислама", друг эмира, контрреволюционер и авантюрист Энвер-паша погибал в каменных расщелинах, как последний дезертир.

Пленный красноармеец без шлема стоял перед ним. Щека его была рассечена прямым ударом нагайки. Мутные глаза его дымились от усталости.

Его так быстро гнали по тропе вверх, что его грудь равнинного жителя ходила ходуном. Штаны и гимнастерка были разорваны. Кроме всего, он струсил и непрерывно переступал ногами, точно стоял на угольях.

Вячеслав Тихонов

ВВ-шник

Ханкала

Апрель, апрель как это было давно, целых полгода прошло а кажется только вчера я сидел за праздничным столом и выслушивал напутствия моих уже успевших послужить товарищей, пил водку и радовался жизни.

А через полгода я навсегда выбился из этой жизни.

Чинно и размеренно колона выехала из "Северного", позади остались все страхи, переживания, сборы. По приказу наша Н-ская бригада внутренних войск получила приказ закрепиться в богом забытом селении Ханкала, которую по идее уже должны были взять. Хотя если там несколько тысяч боевиков я тоже не удивился бы. Тот маразм который сопровождал всю первую чеченскую компанию достоин "восхищения". В "Северном" мы уже слышали про Крымскую бригаду(*), которую почти в полном составе уничтожили. Но это казалось каким то не реальным. Как можно уничтожить целую бригаду!?.

Владимир Тихонов

Эстет...

Падал теплый, желтый снег... Ветер рвал с деревьев последнии листья и нес их к реке судеб не забывая при этом задирать юбки и забиратся в штаны... Во всей видимости наступила осень... Дрова как всегда не подвезли и одинокий демон обслуживающий общую сковороду N 12555 скучал. Hекоторое время он слонялся без дела, но потом, словно что-то вспомнив стал рытся по корманам и нарыл там: ф) кисет с табаком местной фабрики "Слава XXXII съезду КПАДА" и) пожелтевший лист газеты "Комсомольсткая правда" за 2088 год с) коробок спичек выпущенный заводом "Искра" главного управления Спичтехпрома д. Гадюкино Ухмыльнувшись и мысленно исполнивши гимн исторической родины, демон проковылял к краю сковороды где была установлена скамейка и прибита надпись, выполенная чьим-то когтем на кусте пергамента - "МЕШТО ДЛА КУРЕHИА". С видом сладострастным, но в тоже время весьма и весьма спецефическим, демон почесал свою рогатую черепушку и принялся сворачивать длинную самокрутку из подручных материалов... над краем сковороды показалась голова, некоторое время она крутилась из стороны в сторону, но в конечном итоге голова зафиксировала свой взгляд на демоне и произнесла с трогической интонацией: - Браток, а браток? Демон не реагировал, поглощенный с создание шедевра табачной промышленности он слюнавил пальцы и многозначительно прицокивал языком. - Браток! - произнеста голова и покачнулась. - мне бы это, пожрать, а? Демон удивленно и в тоже время огорченно крякнул, его отрывали от любимого занятия, что он страшно не любил. - Чего тебе? - произнес демон и нахмурив то, что можно было назвать бровями уставился на одинокую голову. - Пожрать бы, а? - голова всхлипнула и утерла нос. - Я ж Hахт, эстет! Я ж раньше от муската отказывался! Голова снова покочнулась, козалось, что вот-вот и она расплачется разбрызгивая по краю сковороды горючие слезы... - Да и не топите, гады! - голова явно начинала выходить из себя. - Мы вроде в Аду! Мы грешники, нас ведь жарить надо! Демон нахмурился, а голова продолжала свою несвязную речь: - Вот уже третьи сутки, падает снег! заваливает нас с ног до головы, мы тут мерзнем и заболеваем! - голова вытерла нос и шмыгнула им же. - А вы! - Слышь, милок... - демон кажется понял чего от него хотят. - Я бы и рад накормить, да и затопил бы, дык, дрова не подвезли, смежники бастуют, требуют зарплату за январь прошлого года. Правительство во главе с Вельзевулом разогнали... Ты, милок, это... Потерпи, а? А-то у нас шахтеры не кормлены... Голова выслушала все это, хлюпнула носом и исчезла за краем сковороды, она еще помнила как было там, на земле... Такие дела творились в Аду, в один из обычных дней... И в этот день Hахту так и не удалось удовлетворить своих эстетических потребностей...

Владимир Тихонов

Виртуальная реальность, часть 2.

***

Здравствуй, Hами!

Сегодня мне приснился странный сон, я не могу его объяснить как бы не старался и даже твои уроки не помогают. Боюсь, ты рассердишся на своего нерадивого ученика, но снова прошу твоей помощи в этом деле и надеюсь не откажешь ты мне. Сон был странный и проснувщись в холодном поту я долго вспоминал не вставая с ложа и наблюдая сквозь полуоткрытые глаза за мерцанием лампы... Мне снился странный мир, необычные существа, которые рождались, умирали, верили, совершали открытия, любили и дрались на дуэлях... то был странный сон, слишком четкий для обычного сна... Далее я попытаюсь вспомнить все, что наиболее четко отложилось в моей памяти и изложить тебе все это как можно более подробно, дабы у тебя сложилась верная кортина моего сна. ....