Дикий Урман

Автор рассказывает о тайге - самом большом лесном массиве мира, ее самобытной природе и людях, оказавшихся в необычных, порой предельно опасных обстоятельствах. Издание рассчитано на массового читателя.

Отрывок из произведения:

Река текла без солнца. Текла не в берегах, а в стенах дикого, нетронутого леса. Громадные кедры уходили ввысь, и только где-то там, над ними, светлело небо… А тут, внизу, сплетались корни, чернели вывороты, стоял сумрак…

Только на плесах прорывалось солнце. Оно высвечивало дикую мощь и красоту тайги с ее обросшими лишайником стволами, с зеленым бархатом валежин, с провалами настороженной мглы.

Небольшой катерок «Волна» третьи сутки пробирался вверх по таежному притоку Оби.

Другие книги автора Анатолий Александрович Севастьянов

В книгу вошли три приключенческие повести. Автор — писатель, биолог–охотовед — работал старшим научным сотрудником Кроноцкого заповедника, занимался изучением бурых медведей Камчатки, один из которых и стал героем повести «Мой знакомый медведь». В основу «Зимовья на Тигровой» положен реальный случай нападения уссурийского тигра на человека, а в «Диком урмане» два человека оказываются в глухой тайге без огня, без оружия, без теплой одежды. Никто не знал, где они, никто не мог помочь. Они все преодолевали сами!

Анатолий Александрович Севастьянов

Лесные происшествия

Рассказы

Герои этой книги живут в лесничестве, и перед ними проходит жизнь зверей и птиц, они наблюдают за животными и в трудное время помогают им.

________________________________________________________________

СОДЕРЖАНИЕ:

Кабан и портфель

Белый плотик

Не рви цепочку

Кто кого наказал?

Чужой шалаш

Крапивная низина

Герой этой повести — подросток, который мечтает стать зоологом. Закончив школу, он едет работать в Камчатский заповедник, чтобы иметь возможность наблюдать и изучать медведей. Книга знакомит с неповторимой природой Камчатки, с теми, кто живет и работает в этом отдаленном уголке нашей Родины.

Популярные книги в жанре Путешествия и география

На востоке Башкирии строится новая железная дорога. Когда от Белорецка до Чишмы пойдет первый поезд, оформление Южно-Сибирской магистрали будет закончено.

Высок, крут правый берег речки Кадыш. Ноги скользят на мокрой траве. Но делать нечего. Как сказал мастер Голуб, только оттуда, сверху, можно будет рассмотреть все.

Наверху пристраиваюсь за поваленными деревьями, как за бруствером, оглядываюсь — отошел ли на положенное расстояние? Вчерашний вечер научил кое-чему. Вчера вроде бы всю катушку с магистральным проводом, раскрутил взрывник Володя Шевченко, скорым шагом уходя от горы. Пристроил свою машинку на обочине проселка так далеко, что я решил — ничего не увидим. А ударил взрыв — пошел сверху камнепад. Перекрыв грохот, Шевченко рявкнул: «Да не в аппарат — на небо гляди! На небо!» И сам сидел на корточках, задрав в напряжении голову. Дымное облако быстро сползало в сторону, открывая заходящее солнце и светлую голубизну. И тут вдруг в зените возникло жутковатое, томительное жужжание. Казалось, низкий вибрирующий звук висит на одном месте, не приближаясь, и мы принялись лихорадочно вертеться, пытаясь определить, откуда грозит нам это невидимое нечто, пока не услышали, как две запоздалые глыбы известняка с чавканьем вонзились в соседнее болотце. «Вот так-то...» — назидательно пробурчал Шевченко, как будто он подстроил все специально с этими глыбами, и стал сматывать черные провода. Теперь руки у него вновь были заняты катушкой, и он не мог отереть пот, заливавший глаза. Владимир только встряхивал мокрым чубом...

Человек и тайга... Проблема эта, даже если ограничиться регионом Сибири, настолько широка и многогранна, что трудно осветить разом все ее аспекты. Но попробуем проследить — в очень, конечно, схематичном виде — хотя бы за тем, как развивались отношения между человеком и тайгой.

...На берегах Енисея и Амура, Лены и Олёкмы уже не один год археологи изучают наскальные рисунки художников далекого прошлого. Охотник, звери, рыбы — вот главный мотив найденных «писаниц». Тайга кормила человека веками, требуя от него (или воспитывая в нем?) силы, мужества, настойчивости, отваги. У аборигенов Сибири, как и у русских старожилов, существовали неписаные правила таежного природопользования: «котел — мера». Не бери больше, чем нужно тебе сейчас для пропитания...

Над Хатангой сияет солнце, ослепительно блестит снег. Видимость, как говорят летчики, «тысяча на тысячу». Погодка такая, что только летать да летать. Пока загружают в самолет мешки с углем, летчики все время поторапливают, и, едва задраивается дверь, наш Ан-2 с ярко-красными «кричащими» крыльями, задрав нос, выставив вперед лыжи, разбегается и, натужно ревя, поднимается над заснеженной рекой. Самолет поворачивает к северу, и вскоре за редколесьем чахлой лесотундры начинается теряющаяся за горизонтом снежная тундра. Безмолвная, безграничная...

Ольфредо и Станислав ждали меня возле монастыря св. Франциска. Я еще не знала Гаваны, и геологи предложили встретиться, чтобы вместе добраться до Центра геологических исследований. Стоял ослепительный летний день. Ветер с моря не приносил прохлады, стены монастыря почти не отбрасывали тени, и мы поторопились пересечь пустынную площадь с мраморным фонтаном, чтобы нырнуть в тень узкой улочки. Остановились, разглядывая дома времен колониального испанского средневековья — их поседевшую каменную кладку и кованые балконы.

Не было ни снежных вершин за стеклом, ни утомительного серпантина горной дороги — наш «Москвич» свернул с ровного тартуского шоссе, легко взял уклон, въехал на большое плато, и мы увидели купола обсерватории, которые тут же перечеркнули косые струи дождя.

С погодой в Тыравере, поселке, где расположен Институт астрофизики и физики атмосферы Академии наук Эстонской ССР, нам, прямо скажем, не повезло. Дождь лил несколько дней кряду, и мой коллега, фоторепортер, каждое утро подходил к окну, смотрел на экспонометр, потом на небо, закрытое облаками, затем уже на меня — как, мол, в таких условиях работают астрономы?

Длинная вереница машин в сторону Чебоксарской ГЭС. Грузовики, тягачи, тракторы. Наша маленькая «Волга» в этом потоке. Едем тесно, плотно. Мы — какое-то одно целое, медленное, скученное, подчиненное единой силе: хочешь не хочешь, а движешься в этом сплошном потоке и делаешь то, что необходимо делать.

На ГЭС мы приехали затемно. Шофер подвел меня к крутому обрыву и сказал: «Вот!» Шел снег, мелкий, колкий. Сильный ветер гнал поземку, закрывая все плотной пеленой. Только где-то высоко над головами угадывались яркие белые сферы.

Остался позади знаменитый Баскунчак. Поезд как бы нырнул под уровень моря, дорога пошла «вниз», в Прикаспийскую низменность, отмеченную сочным зеленым цветом на всех географических картах. И что же? Прежнее иссушенное степное однообразие тянется и тянется за окном. Час, другой, третий мчится экспресс, а кажется, будто он топчется на месте или ходит по кругу.

Спустились сумерки, стало темно, и в заоконной черноте время от времени высвечивались лишь одинокие блики огоньков в далеких хуторах. И только Астрахань наконец перебила тьму спокойными, непропадающими разливами света...

Якутия... Попав в нее, в эту страну, как бы погружаешься в ощущение отдаленности. За час езды на электричке в центральной России вы проскакиваете десять-пятнадцать городков и поселков. Здесь же, в Центральной Якутии, самой заселенной части ее, хорошо, если встретишь за час один поселочек, село, чтобы, остановившись у первого же дома, бежать к гостеприимным хозяевам греться — сваленные на стулья у порога пальто и тулупы, ритуальный обмен фразами: «Тох кепсе?» — «Сох» («Что нового скажете?» — «Ничего»). А потом чаепитие с неспешным перечислением множества новостей, которые привезли гости и которые могут сообщить хозяева; и снова надо влезать в пальто, тулуп, валенки, переваливаться неповоротливой куклой в кузов, зарываться в солому, прятать от ветра лицо, спиной через жесткое дно кузова чувствовать все ухабы неровного зимника. Так было здесь всегда, и трудно представить, глядя часами в иллюминатор маленького самолета местных линий на зеленое лиственничное море с зеркалами озер, что может быть иначе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Изобретатель динамита промышленник Альфред Бернхард Нобель оставил человечеству необычное завещание о судьбе своего капитала. В 1900 году на основе оговоренных условий был создан Нобелевский фонд, а затем началось присуждение Нобелевских премий выдающимся естествоиспытателям, литераторам и борцам за мир. Эти функции были возложены на Шведскую королевскую академию наук и стортинг (парламент) Норвегии. К сожалению, из-за влияния политической конъюнктуры и культурно-эстетических стереотипов не были отмечены премией Лев Толстой, Марина Цветаева, Федерико Гарсиа Лорка. Крайне мало в списках лауреатов выдающихся советских и российских ученых. Однако при всех недостатках Нобелевская премия остается самой престижной в мире.

Третий роман из цикла «Архаровцы». На Москве неспокойно. Бродят слухи, что бунтовщик Емельян Пугачев, объявивший себя императором Петром III, со дня на день нагрянет в старую столицу. Часть аристократии и духовенства уже готова примкнуть к самозванцу. И, конечно, ситуацией пытаются воспользоваться московские воры во главе со знаменитым Ванькой Каином. Навести порядок способны только люди обер-полицмейстера Архарова…

Хотите узнать, как заработали свои миллиардные состояния самые богатые люди нашей страны? Откройте для себя формулу их успеха. Изучите биографии самых крупных и знаменитых российских предпринимателей, долларовых и рублевых миллиардеров. Совершите увлекательный экскурс в закрытый обычному человеку мир роскоши, власти, интриг, головокружительных бизнескарьер! Если вы амбициозны, то для вас это станет кратким практическим руководством, как стать миллиардером!

Почему женщинам труднее зарабатывать миллиарды? Сколько стоит парковка яхты в Ницце и обслуживание частного самолета? - ответы на эти и другие вопросы вы найдете в книге Лены Лениной - модной писательницы, самой известной русской во Франции!

Четвертый роман из цикла «Архаровцы». Письмо от начальника парижской полиции о похищении дорогостоящего сервиза, следы которого ведут в Россию, не предвещало обер-полицмейстеру Архарову ничего ужасного, кроме рутинной работы. Поначалу он и догадаться не мог, что за пропажей сервиза кроется заговор, предполагающий устранение от двора могущественного сановника Алехана Орлова и убийство его самого, Николая Архарова…